«Детские годы Багрова-внука» (Аксаков С. Т., 1856) по всей классике
Страх давно уже овладевал мною, но я боролся с ним и скрывал, сколько мог; когда же берег стал уходить из глаз моих, когда мы попали на стрежень реки и страшная громада воды, вертящейся кругами, стремительно текущей с непреодолимою силою, обхватила со всех сторон и понесла вниз, как щепку, нашу косную лодочку, — я не мог долее выдерживать, закричал, заплакал и спрятал свое лицо на груди матери.
Я и не думал проситься с отцом: меня бы, конечно, не пустили, да я и сам боялся маленькой лодочки, но зато я с большим удовольствием рассмотрел стерлядок; живых мне еще не удавалось видеть, и я выпросил позволение подержать их, по крайней мере, в руках.
От Крымского Брода он повернул по берегу, дошел до одного места, где стояли две лодочки с веслами, привязанными к колышкам (он уже заметил их прежде), и вскочил в одну из них вместе с Муму.
Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю-администратору, с своею утлою лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа, и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается.
Солдат услужливо подал меня в тюлинской лодочке на борт парохода и тотчас же сам вынырнул в ней из-за кормы, направляясь к тому берегу, где грузный паром высаживал уреневцев.
Когда же с матерью он бывал в центре города, на его больших улицах, то по возвращении лучше всего помнил широкие, плоские каменные плиты, на которых и шаги, и самые ноги его кажутся ужасно маленькими, как две лодочки; и даже множество вертящихся колес и лошадиных морд не так оставалось в памяти, как этот новый и необыкновенно интересный вид земли.
Грустно было смотреть на страну, которая как пожилая женщина, привыкшая трудиться, в одночасье по воле злого рока потеряла всё и теперь вынуждена стыдливо протягивать сложенную лодочкой ладонь, чтобы не умереть с голоду.
Сложенные ладони лодочкой поднимаются на уровне груди или лба в знак почтения, приветствия, прощания, благодарности или извинения.
Грустно было смотреть на страну, которая как пожилая женщина, привыкшая трудиться, в одночасье по воле злого рока потеряла всё и теперь вынуждена стыдливо протягивать сложенную лодочкой ладонь, чтобы не умереть с голоду.
На траве между её чёрных лодочек лежит потрёпанный рюкзак, её блестящие тёмные волосы скручены в два аккуратных жгута по обе стороны головы.