«Детские годы Багрова-внука» (Аксаков С. Т., 1856) по всей классике
Несколько минут я не мог опомниться; опомнившись, я увидел, что сижу на коленях у Евсеича, что дождь льет как из ведра и что комната освещена не зарею, а заревом от огня.
Вот идет он, почитай, до полуночи, и стал видеть впереди будто зарево, и подумал он: «Видно лес горит, так зачем же мне туда идти на верную смерть, неминучую?» Поворотил он назад — нельзя идти, направо, налево — нельзя идти; сунулся вперед — дорога торная.
Вот и стал он, дожидается; да не тут-то было: зарево точно к нему навстречу идет и как будто около него светлее становится; думал он, думал и порешил идти вперед.
В тое ж минуту, безо всяких туч, блеснула молонья и ударил гром, индо земля зашаталась под ногами, — и вырос, как будто из земли, перед купцом зверь не зверь, человек не человек, а так какое-то чудовище, страшное и мохнатое, и заревел он голосом дикиим: «Что ты сделал?
Вечером солнце село на западе, и небо озарилось красным заревом заката, отразившись на белой заснеженной равнине и словно окрасив её в кроваво-красный цвет.
Из освещённой ярким заревом полосы даль деревенской улицы казалась беспросветно тёмной, как будто мир замыкался этим огненным кругом, а всё, что было дальше, потерялось во тьме.
Бывали такие ночи, что глаз не сомкнёшь, – за налётом налёт. К утру небо, как кровью, окрашивалось заревом пожаров.
Вечером солнце село на западе, и небо озарилось красным заревом заката, отразившись на белой заснеженной равнине и словно окрасив её в кроваво-красный цвет.
Из освещённой ярким заревом полосы даль деревенской улицы казалась беспросветно тёмной, как будто мир замыкался этим огненным кругом, а всё, что было дальше, потерялось во тьме.