Неточные совпадения
С ним прощался я совсем не так, как с Бенисом: я ужасно расплакался; долго не могли меня унять, даже боялись возвращения припадка, но какие-то
новые капли успокоили мое волнение; должно заметить, что это
лекарство в последние дни уже в третий раз не допускало развиться дурноте.
— Ну, так вот что. Сегодня я
новых лекарств привезла; вот это — майский бальзам, живот ему чаще натирайте, а на ночь скатайте катышук и внутрь принять дайте. Вот это — гофманские капли, тоже, коли что случится, давайте; это — настойка зверобоя, на ночь полстакана пусть выпьет. А ежели давно он не облегчался, промывательное поставьте. Бог даст, и полегче будет. Я и лекарку у вас оставлю; пускай за больным походит, а завтра утром придет домой и скажет, коли что еще нужно. И опять что-нибудь придумаем.
Каждый номер врачебной газеты содержал в себе сообщение о десятках новых средств, и так из недели в неделю, из месяца в месяц; это был какой-то громадный, бешеный, бесконечный поток, при взгляде на который разбегались глаза:
новые лекарства, новые дозы, новые способы введения их, новые операции, и тут же — десятки и сотни… загубленных человеческих здоровий и жизней.
Мы выдумываем
новые лекарства и системы, но совершенно забываем, что из тысячи организмов нет двух, хоть сколько-нибудь похожих составом крови, деятельностью сердца, условиями наследственности и черт знает чем еще!
Неточные совпадения
Новый доктор достал трубочку и прослушал больного, покачал головой, прописал
лекарство и с особенною подробностью объяснил сначала, как принимать
лекарство, потом — какую соблюдать диэту.
—
Новый лекарь; года два как приехал. Дока такой, что чудо!
Лекарств почти никаких не прописывает; сам делает какие-то крохотные зернышки — и помогают. Вон у нас Фома животом страдал; трои сутки ревмя ревел: он дал ему три зернышка, как рукой сняло! Полечись, голубчик!
Известное дело, дежурный дохтур осмотрел,
лекарства прописал, по утру главный, Карл Карлович, царство ему небесное, добрый человек был, палаты обошел, с
новым больным занялся.
Эти и подобные речи своеобразного поклонника увлекали молодую женщину, открывая ей совершенно
новый мир, она пресытилась уже
лекарством, прописанным ей ее матерью, ей хотелось
новых, неизвестных ощущений.
Не имей я в душе твердой религии, я, конечно бы, опять решилась на самоубийство, потому что явно выхожу отцеубийцей; но тут именно взглянула на это, как на
новое для себя испытание, и решилась отречься от мира, ходить за отцом — и он, сокровище мое, кажется, понимал это: никому не позволял, кроме меня,
лекарства ему подавать, белье переменять…