Неточные совпадения
Я начал опять вести
свою блаженную
жизнь подле моей матери; опять начал читать ей вслух мои любимые книжки: «Детское чтение для сердца и разума» и даже «Ипокрену, или Утехи любословия», конечно не
в первый раз, но всегда с новым
удовольствием; опять начал декламировать стихи из трагедии Сумарокова,
в которых я особенно любил представлять вестников, для чего подпоясывался широким кушаком и втыкал под него, вместо меча, подоконную подставку; опять начал играть с моей сестрой, которую с младенчества любил горячо, и с маленьким братом, валяясь с ними на полу, устланному для теплоты
в два ряда калмыцкими, белыми как снег кошмами; опять начал учить читать
свою сестрицу: она училась сначала как-то тупо и лениво, да и я, разумеется, не умел приняться за это дело, хотя очень горячо им занимался.
Неточные совпадения
— Может быть; но ведь это такое
удовольствие, какого я
в жизнь свою не испытывал. И дурного ведь ничего нет. Не правда ли? — отвечал Левин. — Что же делать, если им не нравится. А впрочем, я думаю, что ничего. А?
— Молчи, пожалуйста! — с суеверным страхом остановил его Аянов, — еще накличешь что-нибудь! А у меня один геморрой чего-нибудь да стоит! Доктора только и знают, что вон отсюда шлют: далась им эта сидячая
жизнь — все беды
в ней видят! Да воздух еще: чего лучше этого воздуха? — Он с
удовольствием нюхнул воздух. — Я теперь выбрал подобрее эскулапа: тот хочет летом кислым молоком лечить меня: у меня ведь закрытый… ты знаешь? Так ты от скуки ходишь к
своей кузине?
Эта тонкая лесть и вся изящно-роскошная обстановка
жизни в доме генерала сделали то, что Нехлюдов весь отдался
удовольствию красивой обстановки, вкусной пищи и легкости и приятности отношений с благовоспитанными людьми
своего привычного круга, как будто всё то, среди чего он жил
в последнее время, был сон, от которого он проснулся к настоящей действительности.
Со времени
своего последнего посещения Масленникова,
в особенности после
своей поездки
в деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той
своей среде,
в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и
удовольствий малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности
своей жизни.
— Мне тяжело ехать, собственно, не к Ляховскому, а
в этот старый дом, который построен дедом, Павлом Михайлычем. Вам, конечно, известна история тех безобразий, какие творились
в стенах этого дома. Моя мать заплатила
своей жизнью за
удовольствие жить
в нем…