«Да кто же был его учителем в каллиграфии? — добродушно смеясь, спросил Лев Семеныч у моего отца, — ваш собственный почерк не очень красив?» Отец мой, обрадованный и растроганный почти до слез похвалами своему сыну, простодушно отвечал, что я достиг до всего своими трудами под руководством матери, с которою был почти неразлучен, и что он только выучил меня арифметике.
Княжна взбежала по лестнице, притворно улыбавшаяся девушка сказала: сюда, сюда! и княжна очутилась, в передней перед старою женщиной с восточным типом лица, которая с растроганным выражением быстро шла ей навстречу.
Она кончила долгим певучим аккордом, и голос ее пропал в нем. Она вдруг остановилась, положила руки на колени и, сама растроганная, взволнованная, поглядела на Обломова: что он?
– Нет-нет, королева, – отвечал растроганный дворецкий, – вы не умрёте, и хоть вы действительно увидите ваших детей, но только у меня – там, где я их спрятал.
– Нет-нет, королева, – отвечал растроганный дворецкий, – вы не умрёте, и хоть вы действительно увидите ваших детей, но только у меня – там, где я их спрятал.
– Мамочка, дорогая моя мамочка! – воскликнул он, глубоко растроганный.
На этот раз, однако, он выглядел растроганным и взволнованным.