2
Автобус подъехал к кварталу генерала Хосе де Сан-Мартина, как раз когда мои часы показали четверть четвертого. Я опаздывала. Весь остаток пути до футбольного поля в парке Иригойен я преодолела бегом. За ним высился стадион «Сентраль Кордова», но нашей женской лиге доступа туда не было.
Когда я примчалась, судья в старомодной черной форме уже проверял у всех наших девчонок щитки. Роксана, наш голкипер и моя лучшая подруга, чуть не испепелила меня взглядом, пока я стягивала свитер и треники, под которыми у меня была форма нашей команды, голубая с серебром. Я встала последней в шеренгу и похлопала по щиткам — показала, что защита на месте. Остальные девчонки уже разошлись по местам, а я зашнуровывала бутсы — они достались мне от Пабло. Такие заношенные, что едва не разваливались, да еще и воняли, будто внутри сдохла и разложилась какая-то живность.
— Ты опоздала, Хассан, — сказала сеньора Алисия, наш тренер.
Она всю жизнь щурилась и играла в жесткую мужскую игру, и поэтому все лицо у нее покрылось сетью морщинок, а говорило оно мне: лучше извинись, да побыстрее, иначе тебе не понравится конечная точка твоего маршрута.
— Извините.
Я не пообещала, что такое не повторится. Маме я соврать могу, но сеньоре Алисии? Вообще никак.
На противоположном конце поля разминались «Роялс» в бордовой с золотом форме — прыжки на месте, растяжка.
— Сегодня важный день, — негромко сказала сеньора тренер, будто разговаривала сама с собой, но я услышала в ее голосе горячую надежду. — Если выиграем, в декабре примем участие в женском Южноамериканском кубке, а тогда уж получим все то, о чем пока и мечтать нечего. Известность. Новые возможности. Уважение.
Я-то мечтательница, но наша сеньора тренер — честолюбивее всех, кого я знаю. Она хочет, чтобы мы очень многого добились.
— Если выиграем, тебя, возможно, наконец заметит профессиональная команда… Я надеялась, что сегодня здесь будет Габи, но в декабре? К тому времени твои таланты уже будут на виду, Хассан.
Габи — сестра сеньоры Алисии, она работала где-то на севере с одной очень успешной командой. Таким футболисткам-бунтаркам, как мы, в Аргентине выйти на профессиональный уровень не светит, но Штаты — совсем другое дело. Каждый раз, когда сеньора тренер заводила речь о том, что кое-кто из нас может выйти в профи, мне всем сердцем хотелось ей верить. Но показывать, как я размечталась, мне не хотелось, и поэтому я с притворной беззаботностью рассмеялась.
Сеньора Алисия впилась в меня ястребиным взглядом.
— Нечего смеяться. Может, пока ты и не играешь на «Хиганте», но таланта у тебя побольше, чем у твоего братца. И ты пойдешь дальше него. Попомни мои слова.
Пабло уж точно будет богаче меня. Я-то хотела одного: шанса играть, но и это было все равно что хотеть луну с неба.
Сеньора Алисия улыбнулась уголком рта.
— У тебя есть кое-что, чего нет у Пабло.
— И что же?
— Ты свободна от ожиданий общества.
— Наверное, мне надо сказать спасибо.
— Ну, ну, нечего на меня так зыркать. — Сеньора Алисия положила руку мне на плечо, будто слегка приобняв. — Пабло теперь профи. Если выступает плохо — журналисты его по стенке размазывают. А на тебя никто не давит, если не считать меня. Сегодня я жду, что ты выложишься по полной. Está claro? Ясно?
— Ясно как день, — ответила я, все еще задетая за живое.
Сеньора Алисия подмигнула, вручила мне капитанскую повязку и, не успела я и слова вымолвить, отошла. А мне столько всего нужно было ей сказать! Что она ждет от меня чересчур многого. Что я всего лишь девчонка с крепкими ногами и упрямым нравом.
Но устраивать драму было некогда. Я нацепила повязку и сделала быструю разминку. Вскоре сеньора Алисия подозвала нас к себе. Мы собрались вокруг нее, и я, зажатая между Роксаной и Синтией, смотрела на лица подруг, а сеньора Алисия тем временем призывала нас выложиться на полную. Синтия у нас в команде самая старшая, ей девятнадцать. Самая младшая — Лукреция, la Flaca, наше слабое место, ей всего пятнадцать, но за последние месяцы она стала намного увереннее. София и Йессика до того, как пришли в команду к сеньоре Алисии, вообще не играли, а сейчас считались двумя лучшими защитницами в нашей лиге. Мабель и Эвелин были непобедимы в середине поля. Мия в детстве играла в Штатах, а потом ее семья перебралась обратно в Аргентину, так что, может, у нее и недоставало опыта, зато упорства было не занимать. Абриль, Яэль и Хисела присоединились к нам после того, как распустили их районную команду по мини-футболу. Сегодня отсутствовала только Мариса, наш лучший нападающий. Ее двухлетняя дочурка Микаэла была у нас вроде талисмана команды. Как мне будет не хватать ее тоненького голоска!
— Мы все чем-то пожертвовали, чтобы быть здесь, — сказала сеньора Алисия. — Помните, что ваши семьи за вас болеют. Сражайтесь за своих подруг, своих compañeras, особенно за тех, кто сегодня не с нами, а мячу окажите уважение, которого он заслуживает.
Без Марисы в команде оставался только один запасной, но после слов сеньоры Алисии все страхи как рукой сняло.
— «Ева-Мария»! — прокричали мы название своей команды, и прозвучало это словно молитва.
Судья дал свисток, приглашая капитанов команд выйти на середину поля. Роксана похлопала руками в перчатках и трусцой подбежала ко мне. Даже плотная повязка не могла заставить ее волосы лежать послушно. Непокорные прядки выбивались из черной косы, которая болталась у нее за спиной.
— Что, трудно было сегодня вырваться? — спросила она. — Я боялась, ты не сможешь. А тут еще и Марисы нет. — Она поежилась — так ее напугала сама мысль о том, что команда может остаться без двух игроков сразу.
— Ничего страшного, я справилась. Передай своей маме привет от моей.
Роксана засмеялась.
— Сама передай. Вон она, сидит там со всей моей семьей.
И правда, многочисленное семейство Роксаны Фонг собралось на бровке поля — ее родня никогда не пропускала матчи. Часть была родом из Китая, часть — аргентинцы, но все как один помешаны на футболе. В этом и заключалось главное богатство Роксаны, а вовсе не в том, что ее папа владел супермаркетами и магазинами одежды.
— Ой, их прямо распирает от волнения, — сказала я и засмеялась, чтобы скрыть зависть.
— Пошевеливайтесь, сеньориты, — окликнул нас судья.
И завел свою шарманку про честную игру и все такое прочее. Когда договорил, я сделала реверанс, как настоящая сеньорита.
— Поостерегись, номер семь, — предупредил судья. — Не вздумай меня провоцировать, а то пожалеешь.
Капитанов «Роялс» явно обрадовали его слова — они даже засмеялись. Я смерила их взглядом: крашеная блондинка и пышка с красивыми зелеными глазами.
— Мы вам сейчас задницы-то надерем, — пообещала блондинка. Пышка хихикнула. И вовсе у нее не красивые глаза. — Ты у нас перестанешь ухмыляться, Хассан.
Едва она произнесла это, как меня окатило знакомой огненной волной — и все вокруг сразу и поплыло, и одновременно стало невероятно четким.
Я шагнула в сторону нахалки, но Роксана дернула меня за футболку назад.
— Потом с ней разберешься, — прошипела она мне в ухо. И была права. Мне никак нельзя было сейчас вспылить и впустую потратить силы — их надо приберечь для игры, для победы.
Раздался судейский свисток. Матч начался.
Адреналин уже успел вскипеть у меня в крови, так что я дала волю той Камиле, которую выпускала только на футбольном поле. Я метнулась на свою позицию в центре поля, и как раз вовремя, чтобы принять пас от Синтии. «Adelante, вперед, Камила!» — выкрикнула сеньора Фонг, и ее вера придала мне сил — я как на крыльях помчалась вперед и прорвала линию обороны противника, перекрывавшую мне путь к победе. Правда, у самых ворот третий номер «Роялс» отняла у меня мяч. Я шлепнулась носом в грязь, однако судья не зафиксировал фол. На него обрушился поток протестующих криков, но он не отступился от принятого решения. Судьи — они всегда такие.
Голкипер «Роялс» ударила по мячу. Наша слабинка, la Flaca, приняла его на грудь, и дуга, которую мяч чертил в воздухе, пресеклась.
— Вот мячику-то свезло, удачное местечко! — завопил какой-то парень на бровке.
Кто-то из зрителей заржал, и я пришла в ярость, но отвлекаться на этого гаденыша было некогда.
Я помчалась к мячу, который одна из «Роялс» отняла у Эвелин. Подцепила его внутренней стороной стопы и вернула своей команде. Синтия, никем не закрытая, ждала шанса забить, и я отдала ей пас прямо в ноги.
Голкипером у «Роялс» была высокая девчонка, но держалась она неуверенно. Застыла в воротах как в землю вкопанная. Синтия забила с ювелирной точностью. Даже ветер затаил дыхание, чтобы не помешать игре. Мяч попал в перекладину ворот, но я была на удачной позиции, прямо перед воротами, поджидая рикошет. Думать было некогда, я взвилась в воздух и ударила «ножницами». Рухнула на землю, сильно стукнувшись бедром, но даже не осознала боли, потому что сетка колыхнулась, словно парус.
— Го-о-ол! — завопила я. Вскочила, оттолкнувшись от травы, и побежала по стадиону, вскинув руки вверх, в небо. Святая Корреа заслужила свою воду.
Все наши девчонки кинулись обнимать меня и поздравлять. И в этот самый миг из домов по другую сторону от поля донеслись победные крики и загремели петарды. На «Хиганте» тоже кто-то забил гол, и на секунду мне стало интересно, кто именно. Но отвлекаться от игры было никак нельзя.
Во втором тайме мы с четвертым номером «Роялс» сцепились за мяч в воздухе у ворот. Внезапная вспышка боли — и я рухнула на землю, а когда услышала пронзительный свисток, осознала, что девчонка заехала мне локтем в зубы. Пока «Роялс» и наши толпились вокруг судьи, я постепенно пришла в себя и, глубоко дыша, ощупала рот — проверила, не шатаются ли зубы.
— Ты цела? — спросила Яэль.
Я сглотнула кровавую слюну и утерла губы тыльной стороной кисти. Только бы не закапать кровью форму! Проверила — нет, все чисто. Благословение Корреа все еще защищало меня. Я встала, ноги подгибались, но волнения как не бывало.
— Я в норме.
«Роялс» так и не удалось прорваться во владения Роксаны до самой концовки, когда судья назначил им штрафной удар в опасной близости от ворот. До завершения игры оставались считаные минуты, и мы не могли допустить, чтобы противник сократил разрыв в счете. Два-ноль — это вообще самый опасный счет.
Блондинка, капитан «Роялс», приготовилась исполнять штрафной, и я присоединилась к защитникам, выстроившим стену перед Роксаной. Блондинка оглянулась на свою тренершу, потом зыркнула на меня. Роста во мне метр пятьдесят пять, и я в нашей команде самая низенькая. Она попытается пробить у меня над головой. Я — единственная брешь в стене.
Так что я подпрыгнула, и мяч попал мне прямо в лицо. Из глаз посыпались искры, я рухнула на землю, едва дыша.
— Хассан, тебе нужна замена? — крикнула сеньора Алисия.
Я притворилась, будто не услышала. У нас и так уже Мия выбыла из игры с поврежденной лодыжкой. А другого запасного не было. Поэтому какого черта — я ни за что не уйду с поля до последнего свистка.
Тратя драгоценные секунды, я поднялась на ноги.
— Осталась минута, — сообщил судья.
Мабель, наш пятый номер, отдала пас Синтии, и они погоняли мяч туда-сюда между собой, потом вернули его Роксане — она ловко тянула время. Наконец судья дал финальный свисток. Не успел этот звук потонуть в криках зрителей, как вся наша команда уже мчалась к сеньоре Алисии. Семья Роксаны и остальные болельщики выбежали с трибун на поле, вздымая пыль, которая смешивалась с дымом петард. А он пах чудесами.
— Камила! Ты была просто настоящая фурия! — охрипшим голосом воскликнула сеньора Фонг и тем самым нарекла меня новым именем.
— Фурия! Фурия! — подхватили девчонки из команды, скандируя прозвище, точно заклинание.
Та часть меня, которую я выпустила на свободу во время игры, расправила крылья и победоносно завыла в самые небеса.
