Конец сказки

Юрий Гиренко

Первая пьеса из цикла «Сказки кончились». А если сказку мы переиграем? Смешаем с жизнью через «никогда»?.. Послушайте: ведь мы не выбираем историю, она нас захватила, она ведет… Так как все это было?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Конец сказки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Сцена 2

Кабинет доктора Каспара. Раннее утро. Входит доктор Каспар, весь в растрепанных чувствах. Он выглядит довольно нелепо — в длинном плаще с чужого плеча, замотан толстым шарфом, на шее болтаются бинокль и очки-«консервы» на шнурке, в руках трость, которая ему явно мешает. За ним семенит экономка — тетушка Диомед. Она фраппирована странным поведением доктора, ежесекундно всплескивает руками, охает и качает головой:

Тетушка: Доктор, где же вы пропадали? Что с вами?

Доктор: Вы разве не знаете? Восстание! Пожар! Город горит… Господин Армандо и маэстро Катулл повели народ, чтобы взять штурмом Дворец Трех Толстяков.

Тетушка: А где ваши очки? Они разбились?

Доктор: Очки? Конечно, разбились. Какая досада! Когда я смотрю без очков, я, вероятно, вижу так, как видит не близорукий человек, если надевает очки.

Тетушка: Ах, доктор, доктор! Где же ВАШ плащ? Вы его потеряли? Ах, ах!..

Доктор поднимает руку, чтобы снять шляпу а шляпы нет.

Доктор: Шляпу я тоже потерял. Тетушка Диомед, я, кроме того, обломал оба каблука. Я и так невелик ростом, а теперь стану на вершок ниже. (несколько нервно, но искренне смеется) Или, может быть, на два вершка? У меня же отломились два каблука!..

Тетушка: Ах, какое несчастье!

Доктор: Ох, у меня лопается сердце!.. Я весь день и всю ночь был на улицах. Я видел восстание! Все куда-то бежали, откуда-то стреляли… Это было так захватывающе! И так непонятно. Странная вещь: когда оказываешься в гуще событий, совершенно не понимаешь, что происходит…

Тетушка: Вы участвовали в… этом?.. (пытается найти правильное слово, но не может).

Доктор: Нет, нет, я только наблюдал. У меня ведь есть бинокль, я забрался на ратушу — и смотрел, Хотя все равно почти ничего не понял. Кроме главного: восставшие побеждены… Говорят, что сам Армандо попал в плен. Когда я спустился с башни, то слышал, как отступавшие об этом говорили. Его посадили в железную клетку — так они сказали. Хотя сами тоже этого не видели…

Тетушка: Какой Армандо? Оружейник?

Доктор: «Оружейник»? Ну да, а Рокфеллер — нефтяник… Хотя, если его корпорация делает оружие, почему бы не называть его оружейником?.. В конце концов, его так и называли на площади… Но важно не это. Важно, что господин президент концерна «Армадапром» стал народным вождем. Он возглавил восстание, представляете?

Тетушка: Я ничего не знала… и вообще ничего не знала о том, что было днем. Я слышала пальбу, видела зарево над домами. Соседка рассказала о том, что сто плотников строят на площади Суда плахи для мятежников. Ей так сказал кто-то из прохожих… Мне стало очень страшно. Я закрыла ставни и решила никуда не выходить.

Доктор: (он перестал слушать тетушку на середине ее тирады, и говорит не ей, а самому себе) Как странно! Сейчас я шел домой и видел: еще не совсем погасли пожары, а во многих ресторанах и кафе опять горят разноцветные огни, по улицам мчатся экипажи… Некоторые живут так, как жили позавчера. Неужели они не знают о том, что произошло? Разве они не видели пожаров, не слышали пальбы и стонов? Разве они не знают, что погибли люди? Может быть, ничего и не случилось? Может быть, мне приснился страшный сон?

Тетушка: Я ждала вас каждую минуту! Я очень волновалась!… Обед простыл, ужин простыл, а вас все нет…

Доктор: На площади лежали убитые; я низко наклонялся над каждым и видел, как звезды отражаются в их широко раскрытых глазах… Я трогал ладонью их лбы. Они были очень холодные и мокрые от крови, которая ночью казалась черной… Что же теперь будет?

Тетушка: (решительно) Теперь я приготовлю вам завтрак. Что бы там ни было, а вам надо хорошо питаться. (выходит)

Доктор садится к столу, находит на столе очки, надевает их, берет диктофон.

Доктор: Надо быть аккуратным. Надо точно все зафиксировать (начинает наговаривать в диктофон). Итак: я видел восстание. Это было настоящее народное восстание. Там были ремесленники, рудокопы, матросы. Там были мои студенты. Там были артисты, учителя, бродяги, врачи, дворяне, простолюдины. Там были все. Во всяком случае, так казалось. Весь город поднялся против власти Трех Толстяков. Во главе восстания были господин Армандо и маэстро Катулл. При том, Армандо никто не называл ни промышленником, ни магнатом, — все кричали «оружейник Армандо! Да здравствует великий оружейник!» К народу обращался с речью знаменитый маэстро Катулл, руководитель Национального театра. Он говорил — и народ кричал «ура!» А потом на улицах выросли баррикады и началась стрельба. Она не стихала всю вторую половину дня и всю ночь. А к утру выяснилось, что гвардейцы победили. Армандо, как говорят, взят в плен, а Катулл бежал…

За спиной у доктора слышен шум. Он оглядывается. Из большого камина выбирается человек в цирковом трико. Он выглядит несколько нелепо, но держится величественно. Это маэстро Катулл.

Доктор: Не может быть! Это вы, маэстро?

Катулл: Да, доктор, это я — злосчастный Катулл. Оказывается я попал в ваш дом, надо же… Надеюсь, великий доктор Гварнери не выдаст гвардейцам бедного артиста, попавшего в беду?

Доктор: Что вы такое говорите! Конечно не выдам. Но как вы сюда попали?

Катулл (указывает на камин): Через дымоход, конечно. Все же, я начинал как цирковой гимнаст — хотя, конечно, глядя на меня сейчас, в это трудно поверить. Однако некоторые навыки, как выяснилось, сохранились. Видимо, когда по тебе стреляют, телу проще вспомнить, чему его когда-то учили. А ведь хорошо учили! И учеником я был не из последних…

Доктор: Как вы вообще попали в эту… революцию, маэстро?

Катулл: А что вас удивляет? Я — художник из народа, и я всегда с моим народом. А народ томится под гнетом отвратительных тиранов! Каких-то три гнусных толстяка подмяли под себя всю страну. Они запрещают любую критику. Они всех запугали!

Доктор: Это так, хотя…

Катулл: Хотя что?

Доктор: Знаете, я уже немолодой человек, и хорошо помню времена смуты — после смерти последнего короля. Это было ужасно. Бандиты, голод, война всех против всех… Поймите правильно: режим Трех Толстяков не вызывает у меня никаких симпатий. Я не люблю цензуру и полицию. Но надо быть точным. За последние годы ситуация значительно изменилась к лучшему. Гражданская война закончилась, экономика действует, уровень жизни повысился…

Катулл (язвительно): Ну да, «стабильность, мир и процветание»! Бывший балетмейстер Раздватрис, заделавшись знатным политическим писателем, вещает об этом в каждом своем опусе. Но оглянитесь вокруг себя! Что мы видим? (дальше говорит так, будто произносит речь с трибуны) Народ угнетен! Интеллигенция задушена! Промышленники задавлены налогами! Тюрьмы заполнены инакомыслящими! А теперь они еще закрывают оружейные заводы — тысячи людей будут выброшены на улицу! Оставлены без средств к существованию! И никто не осмеливается даже пикнуть!

Только отважный Армандо решился бросить вызов наглой клике тиранов! Как на него не давили, он не смирился! Как же может честный художник оставаться в стороне? К черту их, со всеми их премиями и льготами! Они думали, что купили Катулла — раз у него есть театр, слава, награды. Но Катулла нельзя купить! Они могут отобрать у меня театр, разогнать моих актеров, запретить мои спектакли. Но я не смирюсь! Я еще не забыл, как быть уличным артистом. Кочевать по стране, выступать под открытым небом, ходить по канату… Не запугают! Я буду говорить с моим народом с площадей!..

Доктор: Вы смелый человек, маэстро. Поставить на карту все, рискнуть славой и жизнью — на это может решиться только очень честный и отважный человек.

Катулл: (с некоторым кокетством) Ах, оставьте, любезнейший доктор! Я всего лишь делал то, что велит совесть. Вот Армандо — настоящий вождь!

Доктор: Кстати, что с ним? Я слышал в толпе разговоры, будто его схватили.

Катулл: Я тоже это слышал. Но ничего не знаю наверняка. С этими негодяями невозможно что-либо знать наверняка!

Доктор: Негодяями?

Катулл: Я про толстяков! Чрезвычайный триумвират! Комитет национального спасения! Тройка по утилизации, мать её! Извините, доктор. Неизвестные отцы, чтоб их! Еще раз извините, но приличных слов не осталось. Они боятся посмотреть в глаза народу, они прячутся. (снова входит в роль трибуна) Никто не знает, как их зовут, и как они выглядят. Известно только, что выглядят они отвратительно. Мы выступаем с открытым забралом, а враг скрывается в тени. «Три Толстяка» — вот все, что мы о них знаем!

Доктор: Да, в нашей истории такого еще не было. На многих такая анонимность действует прямо гипнотически. Вы знаете, я некоторое время занимался этим феноменом. Очень интересный эффект массовой психологии! Анонимность правителя создает ауру таинственности, что для обывателя…

Катулл: Простите, доктор Каспар, вы уверены, что сейчас подходящий момент для лекции?

Доктор: Да, да, да. То есть, нет, конечно! Верно. Сейчас надо решить, как быть с вами.

Катулл: Вот именно. Я не имею права подвергать вас риску. (торжественно) Вы — гордость нашей науки, и потомки не простят мне, если из-за меня вы пострадаете. А этих сволочей не остановит ваш статус — они не задумываясь расправятся с великим ученым, как чуть не расправились с великим артистом.

Доктор: Маэстро, вы не понимаете. Дело не в том, что я рискую. Проблема в вас самом. Вам нельзя выйти, поскольку вас тут же арестуют. Вам нельзя остаться, поскольку повальные обыски могут не обойти и этот дом.

Катулл: Да, эти сквалыги лавочники не задумываясь продадут меня с потрохами гвардейцам толстяков!

Доктор: Следовательно, вам надо временно перестать быть собой. Манеру вы измените легко — для квалифицированного актера… извините, для гениального артиста — это просто. А внешность я вам сейчас изменю. Это не сложно. Вот объяснить, что я буду делать, человеку, не знакомому с началами аналитической химии, будет непросто. Но вам ведь химия ни к чему, вам нужен результат, правда? Вот и доверьтесь специалисту.

Катулл: Доверяюсь, целиком и полностью.

Доктор: Тогда поспешим в лабораторию.

Уходят. Входит тетушка Диомед с подносом.

Тетушка: Ну вот, опять убежал в свою лабораторию. Когда же это кончится! Как это трудно — служить гению. Он, конечно, великий ученый — и знает про все на свете. Но как сделать, чтобы он хоть иногда не забывал, что надо покушать, надевать галоши, выходя на улицу, и вовремя принимать пилюли? Которые, кстати, сам же придумал! Ох… (ставит поднос на стол, продолжая рассуждать). А тут еще эти безобразия. Бегают, стреляют, потом будут казнить. К счастью, пока все лавки открыты, и цены еще не выросли. Так ведь вырастут — это всегда так. Сначала бегают, потом стреляют, потом все дорожает, потом пропадают продукты. «Проклятые толстяки! Долой трёх толстяков!» Ну выгонят трёх толстяков — и кому от этого будет хорошо? Армандо, конечно, жалко — он такой умница. А Катулл — красавец, душка… Ну и зачем они все это затеяли? Чего им не хватало? Толстяки… Потому и толстяки, что не забывают вовремя покушать! Ах, дорогой доктор, зачем вы в это ввязываетесь… Ну что вам эти толстяки?

Свет гаснет.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Конец сказки предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я