Сергей Круглов. Два десятилетия в руководстве органов госбезопасности и внутренних дел СССР

Юрий Богданов, 2015

Жизнь Сергея Никифоровича Круглова, без всяких преувеличений, была неотделима от судьбы нашей страны. Помимо вопросов обеспечения общественной безопасности и правопорядка, возглавляемое генерал-полковником Кругловым С.Н. Министерство внутренних дел вело огромную работу по строительству в тяжелейших природных и климатических условиях железных и шоссейных дорог, добыче полезных ископаемых, возведению промышленных предприятий и объектов атомной отрасли, сооружению водных путей и гидроэлектростанций. «За успешное выполнение специальных правительственных заданий» только орденом Ленина Круглов С.Н. награждался пять раз, а за обеспечение безопасности при проведении Ялтинской и Потсдамской конференций был удостоен высших наград США и Великобритании. Опираясь на документальные материалы и воспоминания свидетелей, автор книги Богданов Ю.Н. рассказывает об интересной судьбе простого русского паренька из Ржевского уезда Тверской губернии, получившего прекрасное образование и совершившего блестящую служебную карьеру, которая, по прихоти партийных вождей, весьма трагически и совершенно незаслуженно оборвалась.

Оглавление

Из серии: Маршалы Сталина

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сергей Круглов. Два десятилетия в руководстве органов госбезопасности и внутренних дел СССР предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

4. В центральном аппарате НКВД СССР

Ко времени прихода Круглова С.Н. в Наркомат внутренних дел крупномасштабные операции по проведению массовых репрессий были завершены. Чем была обусловлена эта «великая чистка»? Немного углубимся в историю данного вопроса [3].

Ещё на XVII съезде партии, в январе 1934 года, Сталин И.В., поставив в своём докладе задачи по развитию экономической и политической мощи страны, обеспечивавшей её национальную безопасность, подверг резкой критике некую «безликую и нефракционную» опасность. «Бюрократизм и канцелярщина аппаратов управления, — говорил он, — болтовня о «руководстве вообще» вместо живого и конкретного дела, отсутствие личной ответственности, обезличка в работе, уравниловка в системе зарплаты, отсутствие систематической проверки исполнения, боязнь самокритики — вот где источники наших трудностей». При этом докладчик пояснил, кто на данном этапе стал виновником бед: «это люди с известными заслугами в прошлом», теперь «ставшие вельможами», которые считают, что «партийные и советские законы писаны не для них». Как быть с такими работниками? «Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом».

Действительно, в период Октябрьской революции 1917 года и гражданской войны 1919–1923 годов в Россию было заслано огромное количество противников советской власти, по большей части реэмигрантов еврейской национальности, которые заполонили многие руководящие посты в партийном, советском и профсоюзном аппаратах. Это именно они саботировали проведение преобразований в стране, устраивали заговоры, вредили во всём, в чём только могли. Определённую часть «врагов народа» выявляли, арестовывали, проводили над ними показательные суды, сурово наказывали. Но выкорчевать всех бюрократов было весьма трудно. Сталин И.В. понимал, что решить этот вопрос можно только с помощью всего народа, дав ему для этого законные полномочия. Вооружить массы широкими правами позволяла Конституция, разработкой которой и занялся вождь страны вместе со своими соратниками.

В январе 1935 года для VII съезда Советов СССР было подготовлено постановление, в котором говорилось об изменении «порядка выборов органов власти Союза ССР и Союзных республик». В отличие от существовавших тогда «революционных правил», этим постановлением, по инициативе Сталина И.В., предлагалось введение прямых выборов, равных для городского и сельского населения (что уравнивало в правах рабочих и крестьян) и, самое главное, тайных. Тем самым осуществлялся отказ от ранее принятой сложной системы выборов, предоставлявшей преимущества исключительно пролетариату. Кроме того, восстанавливались в правах все «лишенцы», то есть граждане, ранее лишённые по суду избирательных прав. Далее устанавливалось, что выборы должны быть альтернативными, когда выдвигается несколько кандидатов, а побеждает лишь один, получивший большее число голосов. Причём выдвигать кандидатов в депутаты могли не только предприятия и учреждения, но и любые общественные организации.

Таким образом, за счёт изменения избирательной системы Сталин И.В. надеялся существенно почистить руководящие органы. Предполагалось, что народ сам выдвинет достойных представителей в систему государственной власти, оттеснив тем самым демократическим и бескровным путём закостеневшую бюрократию из прежних «революционеров». В своём выступлении 4 мая 1935 года на приёме выпускников военных академий Сталин И.В. сказал, что настало время опираться не на тех, кто обладал в прошлом «революционными заслугами», а на профессионалов, на людей с высшим образованием. Если раньше говорили: «Техника решает всё», то новый лозунг должен быть: «Кадры решают всё».

При этом проект сталинской конституции предусматривал следующую структуру государственной власти. Законодательным органом становился Верховный Совет СССР, состоявший из двух палат — Совета Союза и Совета Национальностей. Законодательная власть образовывала Совет народного хозяйства (СНК), который являлся исключительно исполнительным органом власти, и назначала судебную власть — Верховный Суд СССР. При этом народные суды первой инстанции избирались населением. Соответственно Верховные Советы союзных и автономных республик, а также краевые и областные советы аналогично формировали свои исполнительные органы власти и назначали суды. Партийной власти при этом отводилась роль лишь пропаганды и агитации, воспитания и расстановки кадров (без вмешательства в хозяйственные дела).

Однако ни «широкое партийное руководство» (секретари компартий Союзных и Автономных республик, крайкомов, обкомов, горкомов и райкомов партии), ни даже аппарат Центрального Комитета партии не приняли сталинской новации. Партократы почувствовали слишком опасную для них альтернативность и другие особенности новой системы выборов, которые напрямую угрожали их привилегированному положению и могли лишить реальной власти. В связи с этим партийные бонзы отказались принять существо политической реформы, но выразили своё отношение к этому весьма своеобразно: демонстративно замалчивали насущную проблему, требовавшую обязательного всенародного обсуждения и понимания. Так, на пленуме ЦК ВКП(б), открывшемся 1 июня 1936 года, где все участники получили для ознакомления проект новой Конституции СССР, никто из присутствовавших партократов не выступил даже с обычными словами одобрения или критики, хотя в итоге все молча проголосовали за принятие этого важнейшего документа. После официальной публикации (12 июня 1936 года) проекта Конституции в печати, все газеты открыли рубрики со всенародным обсуждением этого вопроса. Здесь стали помещать отклики рабочих, крестьян, инженеров, врачей, учителей, красноармейцев. Не было только, за небольшим исключением, статей от партийного руководства. В это же время проявились опасные тенденции к воссозданию троцкистских подпольных организаций. Органами государственной безопасности было вскрыто «Кремлёвское дело», нацеленное на физическое устранение Сталина и его сторонников, выявлены и арестованы группы троцкистов, которым были предъявлены обвинения в подготовке террористических актов. В августе 1936 года в течение пяти дней прошёл повторный показательный судебный процесс над Зиновьевым Г.Е., Каменевым Л.Б. и другими основными троцкистами. Обвиняемые полностью подтвердили предъявлявшиеся им обвинения в террористической деятельности и получили суровое наказание, которое должно было послужить острасткой для других противников сталинского курса.

В это время произошло серьёзное осложнение международной обстановки в связи с событиями в Испании, в которых Советскому Союзу пришлось негласно участвовать, помогая республиканцам, боровшимся с фашизмом. Однако в сложившихся условиях испортились отношения СССР с Англией, Францией, Румынией и Чехословакией, что ставило под сомнение возможность антигерманского объединения этих стран.

В условиях ухудшения международных и внутренних дел Сталин И.В. надеялся всё-таки продвинуть новую Конституцию в полном объёме. Но для этого надо было окончательно подавить даже скрытое сопротивление ортодоксальных коммунистов, которых в партии и за её пределами имелось ещё предостаточно. В связи с этим стали тихо, без малейшей огласки проводиться аресты ярых троцкистов, выявленных НКВД. Одновременно начались незаметные постороннему взгляду кадровые перестановки, направленные на укрепление позиций группы Сталина. Одним из таких назначений, произошедших 26 сентября 1936 года, явилось выдвижение Ежова Н.И. на должность наркома внутренних дел СССР. Всю свою работу новый нарком должен был координировать с заведующим Политико-административным отделом ЦК партии Пятницким И.А., который подбирал кадры для НКВД, контролировал и согласовывал действия этого ведомства с Наркоматом юстиции, Прокуратурой СССР и различными судебными инстанциями.

25 ноября 1936 года в Москве открылся VIII Чрезвычайный съезд Советов СССР, на котором с докладом о новой Конституции СССР выступил Сталин И.В. Помимо главных положений Основного закона страны, ставшей «государством рабочих и крестьян», докладчик остановился на поправках, которые были внесены трудящимися во время обсуждения проекта. Однако в процессе прений выступавшие больше говорили о необходимости борьбы с различного рода врагами, чем оценивали статьи новой Конституции. Это отражало настроение подавляющего большинства партийного, советского и профсоюзного актива, которым предложенная система выборов рассматривалась с точки зрения права и обязанности «уничтожить всякого врага — троцкиста, зиновьевца, националиста, меньшевика» и напрямую связывалась с необходимостью проведения репрессий. Причём к врагам они относили кого угодно, только не себя. И хотя 5 декабря 1936 года Конституция СССР была единогласно утверждена, главная, задуманная Сталиным цель смены на её базе бюрократического руководства за счёт альтернативных выборов оставалась неопределённой и крайне сложной задачей.

Несмотря на стремление сталинской группы мирными средствами решить кадровый вопрос, репрессии, весьма, правда, ограниченные, выборочные, по ранее раскрученным делам, всё-таки приходилось проводить. В феврале 1937 года был арестован ряд руководящих работников НКВД, включая бывшего наркома Ягоду. При этом по «кремлёвскому заговору» дали показания бывший комендант Московского Кремля Петерсон, назвавший в качестве соучастников Енукидзе, Корка, Медведева и Фельдмана, и Ягода, сообщивший о своих преступных связях с Рыковым, Бухариным, Томским, Углановым. Цель несостоявшихся путчистов заключалась в аресте Сталина и его сторонников и в создании нового правительства из состава заговорщиков.

Если силы троцкистов в партийных и советских органах были в определённой степени ликвидированы, то в высшем руководстве армии находилось значительное количество военачальников, которые действовали в Гражданскую войну под командованием председателя Реввоенсовета республики и наркома по военным и морским делам Троцкого Л.Д. и являлись его ставленниками и сторонниками. В мае 1937 года прошли аресты 82 военачальников, в числе которых были Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эдеман и другие. По приговору Верховного суда СССР «за нарушение воинского долга (присяги), измену Родине», выразившуюся в передаче немецкому Генеральному штабу важных сведений, восемь человек были расстреляны.

В это же время в административном порядке были сняты со своих постов многие партийные и советские руководители, которым было выражено «политическое недоверие». Внимательный анализ показывает, что всех этих деятелей объединяли такие общие «качества», как явная некомпетентность в руководстве, отсутствие высшего, а часто и среднего образования, слабость практического опыта работы по профессии. В революционную пору все они крайне быстро и слишком надолго заняли весьма высокие посты, но из-за недостатка знаний (которые не стремились пополнять) превратились в неумелых «начальников», слишком много мнивших о себе, но не приносивших реальной пользы порученному им делу.

23 июня 1937 года открылся очередной пленум ЦК ВКП(б), с началом которого собравшиеся единогласно поддержали ещё два решения Политбюро о «выражении политического недоверия» и снятии со своих постов ряда ответственных руководителей, а также об исключении из состава членов и кандидатов в члены ЦК с лишением их партийных билетов 19 человек «за измену партии и родине, активную контрреволюционную деятельность».

Естественно, что последовавший затем доклад о новом избирательном законе, который, «по предложению товарища Сталина», предоставлял любой общественной организации трудящихся право выставлять кандидатов в Верховный Совет СССР, совершенно не мог устроить партийную номенклатуру. «Старые революционеры» отчётливо почувствовали, что новыми альтернативными, состязательными выборами «на места устаревшего хламья, обюрократившейся или очиновничейся группы работников», каковыми они теперь и являлись, могут быть выдвинуты такие кадры, «которые в соответствии с основными требованиями теперешнего момента твёрдо, последовательно, разумно, со знанием дела» будут проводить сталинскую политику.

Предпринятые жёсткие меры по значительной очистке «авгиевых конюшен» советской бюрократии сильно напугали оставшихся на высоких постах партократов возможностью их последующего свержения. Кстати, и Сталин И.В., и Троцкий Л.Д. в своих выступлениях называли приблизительно одинаковую цифру имевшихся в партии различных «уклонистов» — порядка 30 тысяч человек. Вот они-то и спровоцировали массовые репрессии, чтобы в возникшей неразберихе постараться сохранить своё личное руководящее кресло.

Историк Ю.Н. Жуков, много лет изучавший сталинские архивы, так описал скрытые от нас события того времени [37]. Перед окончанием упомянутого выше июньского пленума ЦК секретарь Западно-Сибирского крайкома Эйхе Р.И. обратился в Политбюро с Запиской, в которой сообщал, что не разоблачённая до сих пор некая повстанческая контрреволюционная организация угрожает политической стабильности в крае, что особенно опасно в период подготовки и проведения избирательной компании. В целях быстрой и эффективной борьбы с очагами врагов партийный секретарь просил Политбюро санкционировать создание «тройки», наделённой правом выносить внесудебные приговоры, в том числе приговаривать и к высшей мере наказания.

28 июня 1937 года такое решение Политбюро (протокол 51, пункт 66) было принято, хотя оно противоречило всей предыдущей деятельности Сталина И.В., а потому не могло быть принято по его инициативе.

Кто же накануне самых демократических выборов, провозглашённых сталинской Конституцией, инициировал идею о создании троек с чрезвычайными полномочиями, ставших началом проведения в стране массовых репрессий 1937–1938 годов? Теперь стало известно, что перед июньским пленумом ЦК состоялось неформальное собрание, названное «чашкой чая», которое устроил заведующий отделом ЦК, курировавший НКВД, Пятницкий (Таршис) И.А. На этот негласный совет Иосиф Аронович собрал многих секретарей крайкомов и обкомов, старых большевиков и своих соратников по Коминтерну. Речь в кругу доверенных лиц шла о недовольстве проводившейся Сталиным политикой и о том, что имеются настроения устранить его от руководства партией. Именно тогда была достигнута принципиальная договорённость о единой позиции противодействия сталинскому курсу. Очевидно, именно Пятницкому-Таршису, этому ортодоксу мировой революции, длительное время руководившему Коминтерном, принадлежала идея повязать Сталина большой кровью и тем самым, под угрозой полной дискредитации, заставить его выполнять волю «старых революционеров». Однако можно предполагать, что, поскольку деятельность Пятницкого ещё с дореволюционных времён была связана с британскими спецслужбами, то идея кардинальной дестабилизации обстановки в стремительно развивавшейся стране была подсказана именно с туманного Альбиона. Почему бы в преддверии уже намечавшейся войны не устроить полный беспредел в стране Советов? А потом, умело манипулируя «общественным мнением», всю ответственность за кровавое побоище не свалить на Сталина? Очень даже в английском стиле.

1 и 2 июля 1937 года в Кремлёвском кабинете вождя побывали девять представителей периферийного руководства [39], которые, очевидно, поддержали упомянутую Записку Эйхе Р.И. и потребовали для себя таких же широких полномочий для проведения «чистки» в своих регионах. Обстановка осложнилась настолько, что альтернативой могло быть немедленное лишение всей сталинской группы руководящих постов путём простого поднятия рук (голосования) на ещё не закрытом партийном пленуме ЦК. В связи со столь критическими обстоятельствами Политбюро вынуждено было предоставить чрезвычайные права всем первым секретарям ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов. Теперь решением ЦК ВКП(б) предлагалось партийным руководителям совместно со своими представителями НКВД взять на учёт всех кулаков и уголовников, «которые являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности», с тем, чтобы «наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но всё же враждебные элементы, были переписаны и высланы в районы по указанию НКВД».

В Москву из регионов начали поступать сведения о составе «троек» и величине запрашиваемых «лимитов» на количество лиц, подлежавших репрессиям. Наши современники должны знать, что наиболее кровожадным среди партократов оказался Эйхе Р.И., заявивший о необходимости расстрелять 10800 жителей Западно-Сибирского края. Следующим стал Хрущёв Н.С., сумевший разыскать в Московской области 41305 врагов народа, из которых ровно 8500 наиболее активных следовало поставить к стенке. Третьим по степени жестокости показал себя хозяин Азово-Черноморского края Евдокимов Е.Г., с большой точностью определивший, что расстрелять надо 6644 врагов, а выслать ещё 6962 человека. Из Белоруссии Шарангович В.Ф. запросил «лимит» на 12800 «зачинщиков преступлений», из которых расстрелять следовало 3000. Первый секретарь Свердловского обкома Столяр А.Я. наметил 12000 жертв, из них 5000 — к расстрелу. Следующие партийные руководители не вышли из «лимита» 10 тысяч, но превысили 5 тысяч человек (в скобках указано число предназначенных к расстрелу): Рындин К.В., Челябинская область — 7953 (2552); Мирзоян Л.И., Казахская ССР — 6749 (2346); Варейкис И.М., Дальневосточный край — 6698 (3017); Каганович Ю.М., Горьковская область — 6580 (2295); Сергеев К.М., Орджоникидзевский край — 6133 (2461); Постышев П.П., Куйбышевская область — 6140 (1881); Икрамов А.И., Узбекская ССР — 5441 (1489). Ещё 11 первых секретарей весьма скромно определили свои запросы на репрессии, а остальные (35 из 78 региональных парторганизаций) вообще не сообщили никаких сведений, решив, видимо, не участвовать активно в намечавшейся «чистке».

На основании именно этих данных в ведомстве Ежова Н.И. составили общую таблицу, в которой было прописано, какой для каждого региона устанавливался лимит репрессий по первой (расстрел) и второй (высылка) категориям. В целом, согласно этой таблице, в соответствии с запросами периферийного руководства, число будущих жертв должно было составить порядка четверти миллиона человек.

Понимая, что больших репрессий избежать не удастся, Сталин И.В. решил, очевидно, под их видом устранить из важнейших отраслей народного хозяйства потенциально опасных лиц, способных действительно нанести ущерб безопасности страны. В соответствии с приказом наркома внутренних дел от 25 июля 1937 года были выявлены и арестованы германские подданные, работавшие на военных заводах, железнодорожном транспорте и других объектах, имевших оборонное значение. Затем таким же путём была разгромлена польская разведка и Польская организация войсковая, действовавшие в СССР. А так называемые «харбинцы» (бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги и реэмигранты из Маньчжоу-Го) были удалены из НКВД и Красной армии, из железнодорожного, водного и воздушного транспорта, а также из промышленных предприятий. Решением вопросов по всем этим «контингентам» занимались только работники НКВД.

А вот тройки, состоявшие из партийного секретаря, руководителя НКВД и прокурора, решали судьбу (по первой или второй категории) самых массовых «антисоветских элементов», к которым были отнесены «бывшие кулаки, церковники, сектанты, бывшие активные участники вооружённых выступлений, кадры антисоветских политических партий», а также уголовные преступники. При этом все «наиболее враждебные» подлежали немедленному аресту и по рассмотрению дел на тройках — расстрелу. «Менее активных» по определению тройки следовало заключать в лагеря на срок от 8 до 10 лет. Всего планировалось репрессировать 258950 человек, из них «осудить по первой категории» 72950 человек.

Массовые репрессии начались с лета 1937 года, когда по стандартным обвинениям в контрреволюционной деятельности арестовывались в сельской местности и в провинциальных городах как отдельные граждане, так и группы в составе от 5 до 20 человек. В основном они представляли собой откровенных и малограмотных болтунов, во всю ругавших советскую власть. Особые тройки, вынося свои внесудебные приговоры, карали беспощадно, особенно организаторов групп, бывших кулаков, служителей церкви, а также лиц, уличённых, кроме разговоров, ещё в каких-либо «вредительских действиях». Некоторые работники НКВД, получив неограниченную власть, безмерно усердствовали в поисках и разоблачении «врагов народа», безнаказанно издевались над арестованными.

В условиях появившейся напряжённости в стране, причём на фоне сложных международных отношений, почувствовавшие свою силу партократы начали оказывать направленное давление на группу Сталина. Незадолго до выборов в Верховный Совет СССР, назначенных на 12 декабря 1937 года, у значительной массы крестьян вновь отобрали только что возвращённые им избирательные права. Декларированное ранее равноправие между ВКП(б) и общественными организациями было отменено. Отныне предстоявшие выборы, включая всю работу по выдвижению кандидатов в депутаты, ставились под жёсткий партийный контроль. Альтернативность выборов оказалась под сомнением. Чтобы не упустить при выборах широкие массы, вводилось принципиально новое понятие — блок коммунистов и беспартийных, который теперь должен был «сговариваться» об общем кандидате. Причём беспартийных в органы власти должно было допускаться, по настоянию партократов, не более 20 процентов.

В результате состоявшихся 12 декабря выборов, в Законодательный орган страны попали преимущественно представители партийной и исполнительной властей, которые (ветви власти) сталинские реформаторы как раз и старались разделить. Депутатами Верховного Совета СССР стали многие первые секретари ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов, партийные деятели всех рангов, председатели исполкомов, наркомы и их заместители, генеральный прокурор, директора заводов, хозяйственные руководители, военачальники, работники органов внутренних дел, учёные, писатели, учителя, врачи, председатели колхозов, передовые рабочие и колхозники. То есть при формировании новой государственной структуры восторжествовал прежний принцип «единства» законодательной, исполнительной и партийной ветвей власти, когда одни и те же люди должны были инициировать, а затем принимать (угодные им) законы, а потом успешно их выполнять (себе на пользу).

Потерпев неудачу в решении кадрового вопроса за счёт преобразования Конституции и избирательного закона, Сталину И.В. оставалось только продолжать чистить «авгиевы конюшни» (включая часть только что появившегося депутатского корпуса) путём наказания тех, кто излишне усердствовал в период проведения массовых репрессий. Всё-таки в результате осуществления «великой чистки», принёсшей множество ненужных жертв, Сталину И.В. удалось избавиться от ряда «заговорщиков», способных посягнуть на Советскую власть и свергнуть законное правительство вместе с существовавшим тогда общественно-политическим строем. В целом в стране была создана обстановка, при которой сталинское руководство могло уверенно проводить намечавшиеся им мероприятия, не встречая сопротивления со стороны «саботажников» и не опасаясь утечки за рубеж важной информации.

17 ноября 1938 года было принято секретное постановление Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР и Центрального Комитета (ЦК) ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В нём сначала положительно оценивалась работа Наркомата внутренних дел под руководством генерального комиссара госбезопасности Ежова Н.И. по «очистке СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров», а затем перечислялись «крупнейшие недостатки и извращения в работе: массовые необоснованные аресты, упрощенное ведение следствия и суда, грубое нарушение процессуальных норм» и т. д. Вина за все репрессии возлагалась на «врагов народа и шпионов иностранных разведок, пробравшихся в органы НКВД». Постановление запрещало проведение новых массовых операций по арестам и высылкам, ликвидировало судебные тройки и указывало на необходимость «обеспечения за обвиняемым предоставленных ему по закону процессуальных прав» [40].

На новом этапе коммунистического строительства Сталину потребовались иные люди на ключевых постах. От прежних кадров они должны были отличаться тем, что умели организовывать и налаживать государственную, общественную и хозяйственную работу с учётом её «социалистических особенностей». И выдвижение таких кадров началось.

25 ноября 1938 года наркомом внутренних дел СССР был назначен комиссар госбезопасности I ранга Берия Л.П. Что бы сегодня ни говорили об этом «верном ученике и ближайшем соратнике И.В. Сталина», как бы ни поминали «бериевщину», но ради объективности следует отдать должное Лаврентию Павловичу за его «большие организаторские способности, смелую инициативу и умение вести масштабную работу» [53]. Новый нарком стал стремительно структурно преобразовывать и совершенствовать вверенное ему ведомство. Одним из ключевых вопросов являлся кадровый. Необходимо было освободиться от работников органов внутренних дел, слишком усердствовавших в период проведения массовых репрессий, безраздельно упивавшихся собственной властью. Следовало также освободить из тюрем тех, кто незаслуженно пострадал. Для выполнения такой задачи предназначался аппарат «особоуполномоченного НКВД», в функциональные обязанности которого входило разбирательство с преступлениями, совершавшимися работниками органов внутренних дел. На данном этапе этому контрольному органу поручалось «расследование фактов участия сотрудников в массовых репрессиях» и пересмотр следственных дел на арестованных.

Для выполнения этой непростой работы в ноябре 1938 года в Наркомат внутренних дел как раз и был направлен Круглов С.Н., который мог достаточно объективно провести рассмотрение обстоятельств дела, поскольку к проводившимся репрессиям не имел прямого отношения. Как в те годы случалось часто, официально постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о его командировании в распоряжение НКВД СССР «для ответственной работы в центральном аппарате» состоялось лишь 20 декабря 1938 года. В тот же день был отдан приказ наркома внутренних дел о назначении Круглова С.Н. (пока что не имевшего воинского или специального звания) особоуполномоченным НКВД СССР. До этого в течение двух недель занимавший данную должность лейтенант госбезопасности Балябин Г.С., стал его заместителем. 28 декабря 1938 года Круглову С.Н. присвоили спецзвание «майор госбезопасности», что по статусу соответствовало армейскому комбригу (командиру бригады).

Начиная с осени 1938 года в органах внутренних дел началась планомерная «чистка» оперативно-чекистских кадров, которая декларировала своей задачей «восстановление социалистической законности» после правового беспредела периода массовых репрессий. Эту работу никак нельзя считать «политическими репрессиями против честных работников», поскольку по своей сути она представляла в какой-то мере кадровую революцию в органах госбезопасности, направленную на радикальное обновление их персонального состава. Всего за этот период, включая 1939 год, из органов НКВД было уволено 7372 сотрудника, из которых арестам подверглись 937 «ежовцев», наиболее отличившихся (в отрицательную сторону) исполнителей массового террора. В то же время по инициативе особоуполномоченного Круглова С.Н. из тюрем было освобождено более восьми тысяч чекистов, незаконно отправленных за решётку по оговору или предательству.

С учётом ранее проводившихся мероприятий произошло значительное омоложение руководящего состава наркомата, большую часть которого теперь составляли работники в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет. При этом в новой среде стало заметно снижение стажа работы в органах внутренних дел, поскольку в конце 1938 — начале 1939 годов по путёвкам ЦК ВКП(б) был произведён организованный «партийный набор» на руководящую работу в системе НКВД из представителей партийных, советских и народнохозяйственных организаций. Общее число руководящих работников (к которым относились нарком и его заместители, начальники управлений и отделов центрального аппарата, наркомы внутренних дел союзных и автономных республик, начальники управлений НКВД краев и областей, входивших в состав РСФСР, Украинской, Белорусской и Казахской ССР) постепенно росло как в результате образования новых административно — территориальных единиц, так и за счёт создания ранее отсутствовавших управлений и отделов в структуре центрального аппарата наркомата. Значительно изменился национальный состав руководящих кадров. Если до начала репрессий русские составляли лишь треть, а евреи почти половину от общего числа начальников, то по состоянию на 1939 год число представителей титульной нации (русских) увеличилось до двух третей и продолжало расти, а количество евреев сократилось до четырёх процентов и имело тенденцию к дальнейшему уменьшению. Кроме того, из состава органов убрали представителей так называемых «иностранных национальностей» — поляков, латышей, немцев. Если до 1938 года среди руководящих работников был очень высок процент людей с начальным образованием, то теперь образовательный уровень начальствующего корпуса несколько повысился, хотя доля руководителей с высшим образованием была не слишком велика, всего 38 %. Наряду с этим пятая часть работников всё равно оставалась с начальным образованием (то есть умели читать и писать). В этом ведомстве опыт работы, верность и преданность часто ценились больше, чем интеллектуальный уровень.

Вопреки бытующему мнению о том, что именно в период массовых репрессий Сталин истребил всех старых чекистов, статистические данные говорят о том, что в 1937–1938 годах в руководящем звене НКВД основной костяк (более 70 процентов) составляли «истинные чекисты» (дзержинцы), поступившие на службу с начала создания органов госбезопасности и до середины двадцатых годов. Их руками как раз и проводились репрессии. Вместе с тем Сталина беспокоила высокая «засоренность» старых чекистских кадров выходцами из «чуждых» классов (помещиков, торговцев, предпринимателей, служителей культа), участниками небольшевистских партий и движений (эсерами, меньшевиками, анархистами, бундовцами) и представителями «нетитульных» национальностей. В связи с этим, под маркой борьбы с заговором право-троцкистского блока, в период ежовского правления была проведена «чистка» главным образом сторонников Ягоды. Оставшиеся «неблагонадежные» руководители были уволены либо арестованы с началом бериевского правления, в конце 1938 и начале 1939 годов [9].

После практического завершения работы по привлечению к уголовной ответственности, наказанию в партийно-административном порядке и увольнению ряда печально прославившихся руководителей правоохранительных органов решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 февраля 1939 года Круглову С.Н. было поручено возглавить работу с кадрами в Наркомате внутренних дел. В соответствии с принятым на следующий день постановлением СНК СССР и объявлявшим это решение приказом № 373 от 28 февраля 1939 года майор госбезопасности Круглов С.Н. получил назначение на должность заместителя наркома внутренних дел СССР по кадрам и начальника Отдела кадров НКВД СССР. Ведавшего до этого кадрами полковника Давыдова Н.К. направили начальником Центральной школы НКВД СССР.

Теперь расстановка руководства НКВД СССР выглядела следующим образом. Наркомом внутренних дел являлся комиссар госбезопасности I ранга Берия Л.П. Обязанности его первого заместителя и начальника Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) исполнял комиссар госбезопасности III ранга Меркулов В.Н. Заместителем наркома по войскам был комбриг Масленников И.И. Должности заместителя наркома и начальника Главного управления лагерей (ГУЛАГ) совмещал комдив Чернышов В.В. Заместителем наркома по кадрам, как уже отмечалось, стал майор госбезопасности Круглов С.Н. [4].

По своему составу Наркомат внутренних дел того времени имел следующую структуру. В него входили одиннадцать главных управлений: Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), Главное экономическое управление (ГЭУ), Главное транспортное управление (ГТУ), Главное управление пограничных и внутренних войск (ГУПВВ), Главное управление рабоче-крестьянской милиции (ГУРКМ), Главное управление лагерей (ГУЛАГ), Главное управление шоссейных дорог (ГУШОСДОР), Главное управление пожарной охраны (ГУПО), Главное тюремное управление (ГТУ), Главное архивное управление (ГАУ) и Главное управление строительства на Дальнем Севере (ГУСДС) или Дальстрой. Далее структура наркомата включала Административно-хозяйственное управление (АХУ) и отделы: 1 спецотдел (учётно-регистрационный), 2 спецотдел (опертехники), 3 спецотдел (обыски, аресты, наружное наблюдение), Центральный отдел актов гражданского состояния (ЦОАГС), Центральный финансово-плановый отдел (ЦФПО), Отдел кадров (ОК), Переселенческий отдел, а также Особоуполномоченный НКВД СССР со своим аппаратом, Особое конструкторское бюро (ОКБ), Бюро по приёму и рассмотрению жалоб, Инспекция по котлонадзору, Секретариат НКВД СССР. К системе НКВД относились также Центральный совет спортивного общества «Динамо» и Центральный клуб сотрудников НКВД СССР [4].

Эта структура, которая должна была постоянно укомплектовываться квалифицированными и преданными делу партии кадрами, не оставалась неизменной, а периодически видоизменялась в соответствии с указаниями Сталина И.В. Так, только в 1939 году в её составе произошёл ряд существенных преобразований. В преддверии приближавшейся войны наиболее значительные изменения коснулись Главного управления пограничных и внутренних войск, которое было разделено на шесть главных управлений: Главное управление погранвойск (ГУПВ), Главное управление войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, Главное управление войск НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности, Главное управление конвойных войск НКВД СССР, Главное управление военного снабжения (ГУВС) и Главное военно-строительное управление войск (ГВСУ) НКВД СССР. Затем были сформированы Мобилизационный отдел, Отдел железнодорожных и водных перевозок, Управление НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных, а также произведён ещё ряд более мелких преобразований. В результате по состоянию на 1 января 1940 года в центральном аппарате НКВД СССР по штату числилось 32642 человека [4].

Интересно, что, хотя о войне в то время ходили ещё только неясные слухи, приказом НКВД СССР от 19 сентября 1939 года Управлению по военнопленным и интернированным (работу которого вскоре будет курировать Круглов С.Н.) предписывалось загодя создать восемь лагерей, среди которых Осташковский разместили на одном из островов озера Селигер, Юхновский организовали на станции Барыбино, Путивльский определили в Софроньевском монастыре и т. д. Начальная ёмкость каждого лагеря планировалась порядка 5–7 тысяч человек с последующим расширением до 10 тысяч человек.

Помимо центрального аппарата, Отдел кадров НКВД СССР во главе со своим начальником Кругловым С.Н. занимался подбором и расстановкой, перемещением и увольнением руководящих работников в Наркоматах внутренних дел 15 Союзных республик, 20 Автономных республик, в Управлениях внутренних дел 6 краёв и более ста областей страны, в высшей и межкраевых школах НКВД, в дорожно-транспортных отделах НКВД железных дорог, в особых отделах НКВД округов, армий, флотов, управлений лагерей заключённых и в ряде других подразделений. Все высшие должности основных руководителей центрального аппарата и местных органов НКВД входили в так называемую «номенклатуру Народного комиссара внутренних дел СССР». Работники, занимавшие должности начсостава в оперативно-чекистских управлениях и отделах НКВД, утверждались на местах.

При существовавшем тогда порядке нарком внутренних дел СССР не имел права своей властью принять, назначить, переместить или уволить подчинённого ему руководителя, поскольку эти должности относились одновременно к номенклатуре Центрального Комитета партии и могли замещаться только с ведома этого партийного властелина. Исходя из тезиса «кадры решают всё», партийные вожди Страны Советов жёстко сохраняли за собой право расстановки и контроля деятельности руководителей, находившихся на ключевых постах. Считалось, что даже вопреки экономическим и общественным законам, природным условиям и другим неблагоприятным обстоятельствам, правильная расстановка кадров позволяла преданным коммунистам-руководителям, вооружённым самой передовой марксистско-ленинской теорией, успешно, по-большевистски, твёрдо и уверенно решать самые сложные задачи социалистического строительства. Таким образом, для назначения руководящего работника на номенклатурную должность, например, в Центральный аппарат, нарком внутренних дел должен был сначала направить в ЦК ВКП(б) подготовленное Отделом кадров секретное письмо с просьбой о разрешении на такое действие и обоснованием его целесообразности. Только после получения санкции от партийного органа принималось соответствующее постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР, и только тогда нарком подписывал приказ о назначении. (Что мы и видели выше на примере назначения Круглова С.Н. на должность заместителя наркома внутренних дел по кадрам.) Информация о назначении первых (официальных) лиц, например, наркомов, публиковалась в печати.

Аналогично вопрос с назначениями-перемещениями на региональные номенклатурные должности решался и в республиках, краях и областях, где требовалась санкция своего местного высшего партийного органа (ЦК республики, крайкома или обкома). После произведенного назначения следовало уведомить об этом Отдел кадров НКВД СССР.

Таким образом, переписка по кадровым вопросам была весьма обширна и требовала тщательного соблюдения партийно-административного бюрократического порядка. Работникам отдела кадров во все времена важно было угадать мнение партийного и наркоматовского руководства, его симпатии и антипатии к претендентам на выдвижение и даже к бывшим работникам органов внутренних дел, о чём мы наглядно убедимся при дальнейшем нашем повествовании. Интересно, что в том случае, когда назначенный («выдвинутый») на руководящую должность работник успешно справлялся с порученным ему делом, заслуга в том присваивалась партии, которая правильно и умело расставляла кадры. Если руководитель с поставленными перед ним задачами не справлялся либо допускал уголовные или аморальные проступки, то всегда в этом виноватыми оказывались его непосредственные начальники и плохо работавший отдел кадров, а партия, ранее санкционировавшая назначение провинившегося, была вроде бы совсем и ни при чём.

Согласно инструкции НКВД, принимать на работу в систему органов внутренних дел допускалось лишь «вполне грамотных только членов и кандидатов в члены ВКП(б) и членов ВЛКСМ». При этом направляться «абитуриенты» должны были через соответствующие партийные органы. Кандидат в чекисты представлял написанную от руки (образец почерка) автобиографию, заполнял анкету специального назначения и листок по учёту кадров. Партийную и деловую характеристики с прежнего места работы органы НКВД запрашивали сами. Без полной спецпроверки анкетных и биографических данных зачислять «новичка» на должность и допускать к работе категорически запрещалось. Принимать работников на временную (даже техническую) работу для подмены ушедших в отпуск или заболевших не допускалось. Тем, кто зачислялся в кадры, присваивалось специальное звание, соответствовавшее его должности. Например, как мы видели выше, Круглов С.Н. сразу стал майором госбезопасности. Увольнение из кадров могло происходить «в запас» (если по возрасту работник мог ещё быть использован на работе в военное время), «вовсе со службы» (при невозможности дальнейшего использования работника по компрометирующим материалам, приговору суда или Особого совещания, а также в связи с арестом и нахождением под следствием) и «в отставку» (по возрасту или состоянию здоровья). А в общем, как любили шутить весельчаки, приписывая это высказывание товарищу Сталину: у работников органов госбезопасности имелось только два пути — либо на выдвижение, либо в могилу.

Для более наглядного отображения картины о заполнении штатных единиц, приказом наркома внутренних дел от 2 сентября 1939 года Отделу кадров было предписано создать картотеку по учёту всего личного состава как организаций, так и войск НКВД, включая даже срочнослужащих рядового состава.

В целях получения информации о состоянии дисциплины в органах внутренних дел заместитель наркома по кадрам Круглов С.Н. направил во все подразделения и внутренние войска циркуляр НКВД СССР, в соответствии с которым полагалось к 5‑му числу каждого месяца представлять сведения о преступлениях, проступках и нарушениях дисциплины, допущенных личным составом. О каждом чрезвычайном происшествии следовало немедленно докладывать специальным внеочередным донесением. Кроме того, за каждый месяц всем руководителям необходимо было иметь данные о самовольных отлучках, прогулах, опозданиях, самовольном оставлении службы подчинёнными.

Помимо основной служебной работы по подбору и укреплению кадрового состава Наркомата внутренних дел, Круглов С.Н., как всегда, принимал активное участие в жизни своей партийной организации, выполнял отдельные поручения Московского комитета партии и Центрального Комитета ВКП(б). С учётом накопленного большого опыта руководящей партийной работы в марте 1939 года на XVIII съезде партии коммунист Круглов С.Н. был избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б).

В соответствии со статусом заместителя наркома внутренних дел и партийного руководителя Круглову С.Н. была предоставлена находившаяся в ведении НКВД жилплощадь в ныне печально знаменитом «Доме на набережной», или, как его тогда называли, Доме правительства. Это была просторная трёхкомнатная квартира, выходившая окнами на Москву-реку.

Оглавление

Из серии: Маршалы Сталина

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сергей Круглов. Два десятилетия в руководстве органов госбезопасности и внутренних дел СССР предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я