Глава 5
В моих руках была пара чёрных многослойный брюк прямого кроя от Y/Project и жакет из мишуры. Я несла эти вещи в гримёрку, чтобы один из артистов мог надеть их. Мне стоило огромных трудов расправить непослушную мишуру на рукавах. В пакете она пригладилась, но в клипе мишура должна выглядеть лёгкой и пушистой.
Этим утром я слегка нервничала. Будильник подвёл, пришлось вызывать такси, чтобы не опоздать. А ещё споткнулась об Манчи. Коту ничего не было, он удрал до того, как на него бы свалилась тяжёлая Аня. Но я упала и ушибла коленку. Теперь прихрамывала, ибо очень больно ушибла.
В итоге я опоздала на одну минуту, и не успела дух перевести, как Вонхи загрузила меня работой. Я вскрыла все костюмы, которые требовались для последнего дня съёмки. Привела их в порядок, разложила как требовала инструкция. Затем приготовила чемоданчик с дорогой бижутерией, которую подберёт парням стилист.
Спустя два часа я наконец добралась до кофе, но успела сделать только два прекрасных глотка. Меня вновь вызвала Вонхи. Вручив брюки и жакет из мишуры, велела отправляться в гримёрку.
— Просто положи куда-нибудь аккуратно и выходи. Дино оденется, потом поможешь ему с ремнём. Знаешь, что ремень должен быть приподнят к талии и открывать участки кожи, так ведь?
Я кивнула, прекрасно представляя, что делать.
Уверенная в том, что гримёрка пуста, я вошла внутрь и принялась искать глазами подходящее место для костюма. Взгляд напоролся на другой взгляд — в зеркале. И речь вовсе не о моём отражении. В кресле сидел Дино с обнаженным торсом. Он смотрел перед собой, но вовсе не на себя. Долгий, испытующий взгляд скользил вдоль моих трепещущих нервных окончаний. Я попыталась спрятать глаза, но ничего не вышло. Он смотрел на меня, потому что ждал, когда же я выполню свою работу.
— Э… — от растерянности я начала запинаться. Он здесь один, и меня тут быть не должно. — Я принесла костюм. Куда положить?
Он пожал плечами.
Да, дурочка! Это моя работа.
Осмотревшись, я заметила перекладину на стене, явно предназначенную для одежды.
— Оставлю здесь, — сказала я, быстро развешивая брюки и жакет. Из пакета достала ботинки и собралась уходить, но мне преградили путь.
То есть пока я занималась костюмом, Дино тихо-тихо поднялся со стула и встал за моей спиной так, чтобы были отрезаны все пути.
— Что-то не так?
Я покраснела, потому что Дино стоял передо мной в одних шортах. Его чистая белая грудь поневоле приковывала мой взгляд. Я даже осмелилась посмотреть на… соски. Но я не специально!
— Как давно ты здесь работаешь? — спросил он, пытаясь заглянуть мне в лицо, которое я то и дело отворачивала от него.
— Я… ну, я… новенькая. Несколько дней работаю… неделю… а может…
— Ясно. Просто я тебя раньше не видел. До… того, как ты уличила меня в «воровстве», — он просиял. — Ты иностранка.
— Русская.
Дино смешно произнёс на русском «Привет. Начинаем!» и рассмеялся. Мне тоже стало весело, но я сдержала смех. Боялась, что кто-нибудь поймает меня на разговоре с артистом.
— Переодевайся. Я зайду через десять минут, чтобы помочь с ремнём.
— Как тебя зовут?
— Анна. Можно просто Аня. Легко запомнить, если ассоциировать моё имя с укорочённой формой слова «привет» на корейском.
— Аньён? — тут же сказал он. — Да, похоже. Я буду называть тебя Аньо. Можно?
Не скажу же я этому нахалу, популярному айдолу, что не желаю носить прозвища. Я не знала, на что они способны в гневе, а работу терять пока не хотела. Поэтому согласилась. И думая, что разговор закончился, пошла к выходу.
— Вернись, — приказным тоном сказал Дино, заставив меня окаменеть.
— Что? — я развернулась.
— Сюда иди. Помоги.
О, Боже! Он хочет надеть брюки у меня на глазах? Он снимет шорты??? Я, конечно, не из стеснительных, но что если нас увидят?
— По-моему, это плохая мысль.
— А по-моему, это твоя работа. — Он вдел ремень в шлёвки, затем ехидно улыбнулся. — Ты сказала, что поможешь с ремнём.
И он дал мне брюки подержать. А сам спустил шорты. Я быстро повернулась к нему спиной, а для пущей уверенности зажмурила веки. А потом услышала смех.
— Как же ты голых мужчин боишься. Эй, Аньо! Ты — костюмер. Разве ты не видела никогда голых людей?
Видела. Девушек. Иногда модели расхаживали в чём мать родила по гримёрке, несмотря на толпу, среди которой могли затеряться и мужчины — фотографы, например. Но моделям было чихать. Как, впрочем, и нам. Но Дино не девчонка!
— Мы здесь одни. Нас могут неправильно понять.
— Нашла отговорку! Ха-ха-ха! — Дино расхохотался. Послышалось шуршание. — Помогай с ремнём. Я в брюках, не бойся.
Не знаю, откуда появилась дрожь в руках и волнение, но прикасаться к его белой коже было трепетно. Если учесть его взгляд. Он следил за каждым моим движением и, кажется, ему нравилась моя возня. Ремень очень сложный — требовалось время застегнуть его, а потом закрепить цепочки. Ноги устали и я присела перед ним на корточки, чтобы застегнуть непослушную кнопку.
И надо было именно в этот момент появиться двум мемберам. Сунгхо и Вунхак зашли в гримёрку разговаривая, но прекратили болтовню, как только увидели практически эротического плана картину.
Я — на коленях перед полуголым парнем, держусь за пояс и… хотела провалиться на месте.
А вот Дино ничего не смутило. Он вступил в беседу с парнями, быстро позабыв про меня.
Наконец кнопка поддалась. Я закрепила цепочки, помогла надеть жакет из мишуры и убежала, спотыкаясь, подальше от всего этого. Послышался смех Сунгхо, а за ним и заливистый смех Дино. Он приятный внешне, но слишком уж нахальный.
Во время съёмки я сосредоточилась на образах. Подбегала к ним каждый раз, — когда они делали перерыв, — чтобы застегнуть пуговицу, поправить полы жакета или воротник, заправить рубашку, если вылезла во время танца.
— Они — своего рода дети, — сказала Вонхи, у которой есть дочь. — Их одеваешь, а потом поправляешь каждый раз, когда они выбираются из песочницы, чтобы показать необычный камушек. Мой ребёнок должен быть опрятным. Точно также я отношусь к этим ребятам. Они, шутя, часто называют меня «омма», — что означало «Мамуля» на корейском языке. — А я называю их «сыночками».
— Ты сойдёшь за старшую сестру, но никак не за маму, — возразила я. — Ты ещё так молода!
— Нет. «Нуна» у них Боми. Именно она им как старшая сестра.
— А я тоже нуна?
— Тебе сколько лет?
— Двадцать четыре.
Вонхи скривила рот.
— Опасный возраст для такой работы. Эти мальчики для тебя «оппа» — старшие братья. Им ведь от двадцати пяти и больше. Лидеру Вунхаку двадцать девять.
— Но есть личности, которые ведут себя как дети малые! Не поверю, что им двадцать восемь или двадцать девять.
— Кто, например?
— Ну… Минхёк или Дино.
Вонхи рассмеялась.
— Дино и Минхёку двадцать восемь, дорогая моя. Так что, они для тебя Дино-оппа и Минхёк-оппа.
«Дино-оппа, Дино-оппа», — бурчала я про себя, кривляясь, когда ехала вниз в лифте, сбросить костюмы в корзину для того, чтобы осмотреть их, сложить и отправить в химчистку. Многие вещи пропахли потом, и этот запах бил в нос.
Что будет, если я начну называть Дино оппа? Поймёт ли он, что я отношусь к нему, как к старшему брату? Раз Вонхи и Боми могли общаться с ними фривольно, и многие из персонала вели себя с ними раскованно, то и я не должна быть исключением. Сегодня я наблюдала, как телохранитель Уджи играл с ним. Они наступали друг другу на ноги и смеялись. Наверное, и мне стоит попробовать быть раскрепощенной, иначе мне не влиться в коллектив. А коллектив — это не только Боми и Вонхи, это просто огромнейшая «семья». Привыкание, адаптация, вливание в компанию займёт время, но мне нравилось здесь, поэтому должна сама себя ставить… без глупостей, конечно.
Я занималась костюмами до восьми вечера. Боми помогала мне до семи, затем уехала. Доделав работу, я, наконец, выбралась наружу. Вдохнула прохладный свежий воздух и засеменила к дороге, думая, взять такси или воспользоваться общественным транспортом.
И в тот момент, когда я подняла руку, чтобы махнуть таксисту, услышала мужской смех. Из здания вышли Уджи, Джехи и… Дино. Последний тут же поймал мой взгляд, а потом неожиданно подмигнул. Я отвернулась.
— Смотри, вон та красотка — костюмерша, — послышался голос Джехи. Этот парень без комплексов, никогда не постесняется ляпнуть лишнего. Приятно, когда тебя называют красоткой, но скромность никто не отменял. Я сделала вид, что не услышала и стала высматривать такси.
— Давай подвезём… — крикнул Уджи и чуть тише спросил у друзей: — Как её зовут?
— Аньо, — ответил Дино.
— Аньо! — повторил Уджи и хохотнул. — Какое-то странное имя…
— Аня. Не Аньо, — несколько дерзко поправила я.
— Анья? — попробовал повторить Уджи, но вышло с акцентом. К этому моменту они стояли уже рядом со мной. Когда я кивнула, что моё имя правильно произнесено, Уджи продолжил: — Далеко живёшь? Давай мы тебя подбросим?
— Нет, спасибо. Думаю, это будет не очень правильно с точки зрения правил.
— Какие ещё правила? — Уджи даже зажмурился от возмущения. — Работа закончена. Все разъехались по домам, а у нас начинается личная жизнь. В конце концов, мы всего лишь подвезём тебя до дома, а не выпьем по коктейлю.
— Но если хочешь коктейль, только скажи, — вставил Дино, и Уджи толкнул его.
— Он дразнится.
«Расслабься. Они обычные люди и не кусаются», — говорила себе, потому что чувствовала, как всё тело ломило от напряжения. Я снова напомнила себе о том, что дружба с айдолами пойдёт только на пользу. Дружить с ними не запрещено. За три дня съёмки я увидела достаточно, чтобы сделать выводы.
Вопреки расхожему мнению, что у айдолов нет времени ни на что, кроме следования своему официальному расписанию, всё же ясно, что всего у них на всё хватает. Просто с установкой «горю на работе» легче отвязаться от фанатов и на корню пресечь всякие подозрения. Всё, что находится за пределами камер, вся неофициальщина — личная жизнь айдола. Агенство чаще всего против отношений айдолов с персоналом, но о дружбе никто не заикался.
Подъехала машина, и Джехи открыл для меня дверцу. Поколебавшись секунду, я залезла внутрь. А рядом со мной уселся Дино. Да так близко, что я бедром чувствовала его тепло. Если об этом узнает Данил, рад точно не будет. Но он не узнает, потому что ещё не вернулся из Барселоны.
