Великолепные земляне. Книга I. Трое с Седьмой Колыбели

Юлия Обухова

Пятнадцатилетняя Маша отправляется в летний лагерь.Она с нетерпением ждёт встречи со своими друзьями Юлёной и Иваном, с которыми ей предстоит провести еще одно незабываемое лето. В ходе подготовки к лагерной «Зарнице» трое подростков отправляются в таинственный Заветный лес. Здесь они натыкаются на юных посланцев с планеты Мерона – Револа и Нибару, которые прилетели к земным хранителям с просьбой помочь отразить нападение Империи зортеков на Союз колыбелей.12+

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Великолепные земляне. Книга I. Трое с Седьмой Колыбели предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Юлия Обухова, 2019

© Сергей Лихачев, 2019

ISBN 978-5-4496-8730-2 (т. 1)

ISBN 978-5-4496-8731-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Мечты сбываются

Колонна стареньких автобусов с наклейками «Осторожно, дети!» кое-как выбралась из пыльного города и, развив разрешённую скорость, покатила по щербатому асфальту шоссе. Открылись свежие виды предместий, и галдёж заметно стих. Юные пассажиры уткнулись в окна, предвкушая встречу с природой и свободную от школы и нудных родичей жизнь.

В первом автобусе, идущем вослед машины ГАИ, водитель и вожатая недоглядели, и в тайком приоткрытое окно высунулась девичья голова. Сразу июньский ветер вырвал прядь пшеничных волос из слабовато перехваченного кокетливым бантиком хвоста девушки, а по её шее сполз набок и затрепетал на чёрном шнурке небольшой гранёный кулон ярко-голубого цвета. Девушка смотрела на пробегающие мимо поля и леса, и счастьем светилось её миловидное личико, лицо из числа тех, которые без особенной красоты нравятся всем.

— Маша! ― прикрикнула, наконец, вожатая. ― Мне ещё девочек не хватало пасти! В пятнадцать лет этим местом пора уже соображать, а не выставлять на ветер. Продует, закрой!

Маша задвинула стекло и отвалилась на спинку сиденья. Блаженная улыбка бродила по её нарочито сжатым губам, и сияли предвкушением летней свободы большие лазоревые глаза.

Ну, уж нет, Леночка Сергеевна, меня не продует! Пусть свежий ветер принесёт мне удачу! Я еду в лагерь! Ура-ура-ура! Обожаю летние лагеря! Всегда отыщутся новые друзья, и прикольные тебе конкурсы, театральные выступления, проказы, игры, танцы-шманцы на дискотеке, «Зарница», большущий костёр в конце смены!.. Увижу, наконец, Юлёну свою и Ваньку. Как я соскучилась по ним! Целый год прошёл! Конечно, всё время общались в сетях, и в курсе всего, что у каждого происходит, но… Ой, а Ванька-то Мезенцев обещал рассказать о своём секретном проекте! Или, может, он там, в своей Москве, стал интриганом? Да ну! Ванька технарь, золотые руки: опять, наверное, сконструировал радиоуправляемую летающую тарелку. У него, помнится, отец ведущий спец по тарелкам, а раньше авиаконструктором был, натаскал Ваньку по части аэрокосмоса. Да-да, точно, Ванька зимой проболтался: они с отцом затеяли какой-то совместный проект, но держат его в строжайшем секрете ― государственная тайна! Странно: Ванька всего на год старше меня, а уже государственная тайна… А у меня тайн нет. Я, что ли, обыкновенная? А какая, интересно, стала Юлёна? «Дочь таксиста с Урала» ― так в первый раз шутя нам представилась, так за ней и закрепилось. Эх, ведь затопчет меня, кобыла рыжая! Ну и темперамент! Представляю: так обнимет-прижмёт ― все кишки из меня выдавит и извиниться забудет. Подруга моя добрая, верная, но уж очень вспыльчивая ― даже и не подумаешь, что с холодного Урала. Просто какая-то кубанская казачка из довоенного советского фильма. А уж авантюристка, мамочка родная!.. Как рискованные приключения любит! И лезет всегда напролом: морду клином ― и вперёд! Честно, ведёт себя, как пацан! Мне с нею море по колено: всегда придёт на подмогу, закроет широкой грудью… Ой, у неё, наверное, уже второй номер, если не третий…

Маша инстинктивно поднесла руку к груди. Пальцы легли на кулон. Девушка пальчиком подцепила его, поднесла к глазам и стала вертеть в столбе утреннего света, льющемся из окна.

— Стекляшка, ― сказал незнакомый парень из-за спины Маши. ― Хочешь, Алёнушка, презентую кое-что клёвое ― за один поцелуй. Подарю стопудово! Давай, целуй, пока Аракчеевна не видит.

Парень схватил Машу за узел волос и сам перегнулся через сидение, подставляя губы под поцелуй.

— Отвянь, бабахнутый! ― Маша вырвалась и замахнулась кулачком. ― Хочешь проблем?!

— Аллес, братуха, ― вмешался сосед парня, удерживая друга. ― Она ещё агу. Возьми, почитай!

На коленки Маше прилетела брошюрка «Как правильно потерять девственность».

— Благодарю за заботу, ― холодно ответила Маша.

Она небрежно сунула брошюрку в свою вещевую сумку, решив не позволить нахалам испортить себе настроение.

— Сегодня оба дежурите по кухне, ― подошла к парням Елена Сергеевна. ― Ещё один фокус ― и занесу вас в чёрный список: мне рабы на кухне нужны!

— За что?! Её ботва мне по глазам хлестнула, когда она окно открывала…

Теперь Маша довольно улыбалась. Леночка Сергеевна в обиду не даст! Строгая дамочка! Кандидат психологических наук, сама молодая, но представляется всем педагогом старой «школы Макаренко». Её кредо: «Подросток без общественного поручения ― потенциальный преступник». Так им, дуракам, и надо! Ха-ха! Пусть теперь в белых передничках тарелки с кашей разносят. Стекляшка! Много они понимают в древних камнях…

Маша рисковала, тайно прихватив семейную реликвию в лагерь. Уж очень ей хотелось в эту смену понравиться какому-нибудь мальчику по-настоящему. Другие девочки прошлым летом сбегали из палаты на свидания, уходили за территорию лагеря и спускались по «тропинке любви» к озеру, и там, в обнимочку, сидели на берегу, смотрели на лунную дорожку, целовались и всё такое… Свидание! И она хочет на настоящее свидание! А этой весной её заполонило предчувствие грядущего счастья. Вот и залезла в мамину шкатулку без спроса. Юлёна одобрила бы! А что, мама сама недавно объявила: теперь кулон её. Он передавался из поколения в поколение, от матери к дочери, теперь пришла её очередь носить камень. Это даже и не драгоценный камень, а какой-то кристалл. Мама странно ей говорила: тебя с раннего детства почему-то тянет к кулончику, ты даже разговаривала с ним, и я думаю, он отвечает взаимностью, а если понадобится, поможет в трудную минуту. Смешно! Как может помочь девушке камушек, ну пусть и кристалл? Это слишком. Хотя… Когда ей бывало грустно, она иной раз брала камень, и в её руках он обретал цвет бушующего океана, а когда успокаивалась и на лице появлялась улыбка, камешек становился нежно-голубым, переливался и играл радужными цветами. Прям какая-то магия!

Лишь бы тебя не спёрли, думала Маша, поглаживая пальчиком и дуя на кристалл. Даже хорошо: пусть думают, что стекляшка. Кто надо, оценит!

Колонна свернула с шоссе и въехала в лес, на грунтовку. Теперь совсем рядом! Маша ёрзала на своём промятом сидении и билась щекой о стекло, пытаясь через пыль от машины ГАИ первой выглядеть ворота в лагерь. Ну, где же вы, родные синие ворота с большими красными звездами?! А-а-а, вот и они! А над воротами железные буквы: «Летний оздоровительный лагерь им. Ю. А. Гагарина».

Ура-ура-ура! Прибыли! Пусть это лето запомнится мне на всю жизнь!

— Юлёна!

— Машка!

Вопя как ненормальные, девочки бросились друг к другу, сшиблись, едва не грохнувшись на траву. Тут же к ним подскочил невысокий парень, но ему от сдавленной рыжим удавом Маши для рукопожатья достался только мизинец, а в качестве приветствия ― пара хриплых вскриков: «Задушишь!.. Ванька, спасай!..»

Отдышавшись и смахнув слёзы, троица взяла вещи и вместе со всем отрядом потопала в корпус. Маша озиралась по сторонам.

Лагерь выглядел прежним: Аллея героев, клумба, Гагарин с ракетой, памятник Ильичу, белокаменный лось в кустах, танцплощадка, открытый кинотеатр… У кирпичного корпуса цвёл нетоптаный ковёр лесной земляники, сияли свежеокрашенные лавочки и мусорные урны. А вот и родные изрезанные «автографами» перила крыльца…

Дурацко-счастливая улыбка появилась у Маши, когда Юлёна распахнула перед ней обитую неровными филёнками дверь в палату. Восемь кроватей, тумбочки, парочка кривоногих многажды ремонтированных столов, скрипучие шкафы без вешалок, халтурно выкрашенные таджиками стены…

Иван занёс чемодан:

— С новосельем, Маш! А мы с Юлёной заехали минут двадцать назад.

— Это лирика! ― напустила строгости Маша. ― Ты обещал рассказать мне секрет.

— Какой такой секрет? ― возмутилась Юлёна. ― У вас от меня секреты?!

— Обещал ― расскажу, ― попытался было отвертеться Иван.

— Я умру сейчас на месте! ― заявила Юлёна. ― Рассказывай!

— Вся смена ещё впереди ― расскажу и покажу, вы меня знаете. На завтрак становись!

— Опять масло заставят есть… ― заскулила Маша. ― А кто физрук?

— Он самый! ― рассмеялся Иван. ― Сергей-свет-Сергеич, родной…

Чуть ли не единственное, от чего Маша страдала в прошлом году ― на завтрак ― «для здоровья» ― всех заставляли есть сливочное крестьянское масло. Полковник в отставке, мастер спорта по гребле на каноэ, громадный физрук, обожавший махать кувалдой и колуном, ходил между рядами столов и следил за процессом питания. Сам обожатель крестьянского масла, Сергей Сергеич непонятливых прямо-таки сподвижнически просвещал:

— Сливочное масло ― незаменимый продукт! В армии каждому рядовому положено двадцать пять граммов масла в день. Без масла солдат ― не солдат, а глиста! И пионер без масла ― не пионер, а рахит! Вот ты, допризывник, рахитом стать хочешь?!

А непослушных Сергей Сергеич стращал:

— Кто на завтрак не съест свою порцию масла, тот преступник против собственного организма. А преступников ― по закону! ― должно наказывать: приду и кувалдой набью! Все поняли?! Не слышу ответа! Все поняли?!

— Все-е-е!!!

— И три вечера не пущу на дискотеку, ― добрея, заканчивал физрук и вразвалочку, играя гантелей, направлялся к выходу из столовой. ― В девять тридцать командиры отрядов доложат мне о преступниках пофамильно.

Отряд с непривычки долго строился у корпуса и, наконец, двинулся к столовой. Ивана по плечу сзади ударил «крепкий орешек», Коля Ватрушкин по кличке Батон.

Парень из себя высокий и румяный, с кулаками-дыньками. Прошлым летом кто-то назвал его Французским батоном, но прилагательное как-то сразу отвалилось ― в задиристом хулигане с большим гонором ничегошеньки французского, кроме петушиного, и в электронный микроскоп не просматривалось. Физически самый сильный, Батон претендовал на безусловное лидерство, только многие пацаны тянулись к Ивану, как к интеллектуальному гуру, и Иван, сам не желая того, стал авторитетом. В прошлом году Маша и Юлёной как-то сразу поняли: неординарный парень, талант! Ну и пусть, что ниже их ростом, очкарик и всегда взъерошенные волосы на голове, зато умница, умелец и притом никакой не «ботаник». Батон ревновал к его славе и при всяком случае задирал Ивана. В одну из таких задир вмешались подруги. Пацаны играли в футбол, а Иван сидел на зрительской лавке и что-то набивал в ноутбук. Маша с Юлёной расположились на соседней лавочке и обсуждали своё, девичье. Они видели, как Батон нарочно пробил так, что мокрый мяч угодил в нос Ивану, и у того пошла кровь. Девочки обругали ржущего Батона и его дружков-гоблинов, бросились на помощь. Юлёна по-хозяйски уложила раненого на спину, а Маша смочила свой платочек в фонтанчике и водрузила его на потерпевший нос, а салфеточками обтёрла кровь на лице.

— Закрой глаза и дыши! ― скомандовала Юлёна, загораживая Ивана от солнца. ― Теперь мы друзья. Согласен?

— Я сам хотел к вам подойти…

С раненым бойцом девочкам только и знакомиться! Пока три минутки лечили бойца, подружились навек! Если бы не этот гад, Батон, подруги, вполне вероятно, так и не сблизились с Иваном ― он был из отряда постарше.

— Здорово, мегамозг! ― гаркнул Батон в самое ухо Ивана. ― Я тебя вызываю сразиться в поединке, сразу после завтрака. Как гладиаторы ― на арене стадиона. Оружие выбираешь ты. Мне достаточно этого!.. ― Он поднёс свой кулачище к лицу Ивана и заржал. ― Нос ещё помнит?

Юлёна двинулась, чтобы вмешаться, но Иван её остановил.

— Сразимся, если соберётся достаточно публики, ― сказал он и подмигнул девушкам. ― Я догоню!

Иван развернулся и бросился к корпусу.

— Сбежал, все видели?! ― самодовольно рассмеялся Батон. ― Штанишки обмочил, ботаник!

— Катись ты!.. ― наехала было на дуэлянта Юлёна.

— Спокуха, пипл! Привыкайте к моим понтам! Ты, рыжая, опоздала: вызов принят публично! Да и вам самим пора убедиться, каков в деле ваш пи-о-нэр…

В чём в чём, а в организаторских способностях Батону не откажешь. В столовой он пустил по столам записку: «Сразу после завтрака на футбольном поле состоится неофициальное открытие лагеря ― гладиаторский поединок самых крутых бойцов. Драться будут до третьей крови! Предупреждаем: кто о бое заложит своему Аракчееву или физруку, тому секим башка!»

— Я не пойду, ― прочтя приглашение и едва не плача, сказала Маша. ― Батон изобьёт Ваньку. Так всё хорошо начиналось…

— Надо идти! ― отрезала Юлёна. ― Друг в опасности! «До третьей крови»! Я аптечку взяла, идём! И вообще рано хоронить. Ты разве не поняла: Иван что-то задумал!

— Что можно задумать против таких кулачищ? Всё, я иду к Сергей Сергеичу! Пусть лучше мне будет секим башка.

— Маша! ― взревела Юлёна. ― Не так важно, чем кончится бой! Наше присутствие поддержит Ивана! А понадобится ― и мы будем драться! В реальной жизни навыки рукопашного боя не помешают.

— Знаю, но я…

— Прячь кулончик в карман ― и вперёд! Если ты заложишь физруку, Иван перестанет тебя уважать. И я тоже!

На стадионе собрались все отряды, кроме самых маленьких. Не мешкая, пока лагерные Аракчеевы завтракали сами, на скошенную траву футбольного поля вышел Батон и двое его гоблинов. Навстречу им выдвинулся Иван.

— Вызвал ты ― выбор оружия за мной, ― напомнил Иван.

— Само собой, ― осклабился Батон и поиграл мускулами. ― Мои друзья не помешают?

— И они у меня затанцуют, ― хладнокровно заявил Иван и вынул из кармана джинсов небольшую коробочку.

— Что?! ― взревел Батон. ― Пацаны, нас оскорбляют публично! Устроим низкорослику мочилово до третьей крови!

Стадион замер в ожидании. Тогда Маша на ватных ногах и Юлёна с яркой аптечкой на ремешке через плечо вышли на поле и встали за спиной Ивана. Со скамеек послышались смешки и возгласы:

— До третьей крови ― это как?

— Защитницы…

— Сейчас задерут юбки и будут отвлекать противника…

— Специально накрасились…

— Не надо: Юлька сама кого хочешь уложит. Она в прошлом году на танцах двоих деревенских парней из Петуховки уделала…

— Дочь таксиста с Урала…

— Рукопашным боем четвёртый год занимается…

— У такого бойца в аптечке может быть скальпель…

— И ножницы…

— Не-е-е, нашатырём плеснут…

— Та, пониже, ногти пилкой наточила ― будет царапать…

— А Юлька может садануть и пилкой…

Троица двинулась на Ивана, тот машинально отступил на пару шагов. Маша тоже сначала отпрянула, но Юлёна её подхватила и толкнула к Ивану. Девочки оказались по обе стороны от своего друга. Тот держал пульт управления, нажимал кнопки и шевелил джойстиком. С Батоном и его гоблинами стало происходить нечто невиданное: они замерли, оставаясь при этом в динамичных позах. Но вот Иван шевельнул джойстик, и парализованные гладиаторы синхронно дёрнули одной рукой, повернул ещё раз ― те встали в третью позицию. Гул удивления прокатился по стадиону. Даже пролетающие мимо две вороны сели на ветку берёзы на краю футбольного поля и, склонив головы набок, одним глазом наблюдали за чудом.

Батон со товарищи начали выделывать какие-то легкомысленные пируэты, совершенно не вяжущиеся с их грозным статусом лагерных хулиганов. Это выглядело так забавно, что среди зрителей сначала послышались смешки, а затем кто-то запел «Калинку-малину» и начал в такт хлопать в ладоши, и через минуту вся публика, окончательно превращая гладиаторский бой в эстрадный танцевальный номер, пела, хлопала, топала и ржала по изнеможения.

— Ну, хватит с них, ― сказала довольная Маша, ещё улыбаясь, но уже с тенью тревоги.

— Пусть танцуют! ― Юлёна шаталась от хохота. ― Ой, не могу! Говорила тебе: Ванька задумал…

— Они будут мстить, ― настаивала Маша. ― Хватит, Ваньк, ты победил.

— Мы победили! ― воскликнула Юлёна. ― Ур-р-ра!

Иван, ни разу до сих пор даже не улыбнувшись, кивнул. Девушки разглядели, как из-под маек вновь оцепеневших гладиаторов выбежали крошечные электронные паучки и молниеносно забрались в коробочку в руках Ивана.

Пока Батон и его дружки стояли, едва дыша и не в состоянии вымолвить ни слова, Иван, с нарочито каменным лицом и издевательски безразличным тоном, объяснял им: нужно вести себя уважительно по отношению ко всем людям, независимо от их пола, физических кондиций, национальности и прочего.

В этот момент Батон вряд ли был в состоянии вникнуть в глубокий смысл внушаемых ему ценностей жизни, но вскоре, придя в себя, он, под свист и улюлюканье публики, отбежал к краю футбольного поля и закричал:

— Помни, умник: за мной не пропадёт!

Когда Батон с дружками скрылись в кустах, Ивана со всех сторон окружили зрители, в большинстве своём пацаны, и закидали умельца техническими вопросами.

— Не уверен, что поступил правильно… ― весь сияя, начал объясняться Иван. ― Берём простой электромагнитик…

— Пойдём, Маш, ― объявила Юлёна. ― Это надолго, а у нас полно дел.

Она подхватила Машу под руку и, ещё не остыв от боя, буквально потащила ещё в палату. Впрочем, это был их обычный способ передвижения, в полном соответствии с гороскопами каждой: крепкая рыжая драконша с огненным темпераментом ведёт за собой послушную беленькую змейку.

— Это и есть секрет? ― спросила Юлёна.

— Вряд ли: тот секрет государственный!

— Государственный?! А Ваньку не посадят за разглашение?

— Мы не выдадим ― не посадят. Да ему ещё только шестнадцать, как тебе.

— Только! В войну в шестнадцать героями становились.

— В России нет войны. И на Земле большой войны нет.

— Пока нет, а все говорят: надвигается.

— Да ну тебя, Юль! Чего пугаешь? У нас с тобой женихов ещё не было даже, а…

— А надо быть готовой ко всему! «Если завтра война…» ― дурашливо запела Юлёна, и попыталась чеканить шаг, но споткнулась о ногу подруги.

— Затопчешь, коряга! Ну вот, синяк будет…

— Ерунда! У меня после каждой тренировки по три синяка. Главное, чтобы нашлось, кому тебя пожалеть, ― игриво толкнула в бок Юлёна свою подругу.

— Я недавно тоже почему-то о войне думала. Не об обычной войне ― о какой-то… другой.

— «Другими» называют пришельцев, инопланетян. Звёздных войн, что ль, насмотрелась?

— Неспокойно на душе. Жду чего-то чрезвычайного…

— Чрезвычайного? ― Юлёна даже остановилась и развернула Машу к себе лицом. ― Прямо сейчас?!

— Да.

— В лагере?

— Да.

— У-у-у, как всё у нас запущено! Придётся мне самой жениха для тебя искать.

— Да ну тебя! Я серьёзно. А, ладно, прорвёмся…

Маша вынула из кармашка юбки кулончик, подула на кристалл, потёрла пальчиком и надела на шею.

Тут подруги увидели, как Леночка Сергеевна к доске объявлений прикалывает кнопками лист ватмана, и рванулись узнать лагерные новости первыми. Оказалось, в эту смену «Зарницу» будут проводить уже через три дня ― так сложились обстоятельства у кураторов лагеря из МЧС. Посему всем отрядам, желающим принять участие в игре, надлежало немедля придумать тему игры и назначить командира, начальника штаба и разведчиков, уже этим вечером провести заседания штабов, распределить обязанности, назначить пароли и всё прочее.

— Чур, мы разведчики! ― заорала Юлёна и так дёрнула руку подруги, что блузка на той затрещала. ― Вот уж оторвёмся в лесу! А сухие пайки выдадут?

— Пайки во время игры выдадут, ― сказала, улыбаясь девочкам, Леночка Сергеевна. ― А завтра намечать маршруты в лес идут только разведчики. Утро ― строго по расписанию: зарядка, умывание, завтрак. Вы за какую тему?

В советское время пионеры в «Зарницу» играли очень просто: «синие» против «зелёных», срывали погоны, искали вражеский флаг, кто первым нашёл ― победил. Теперь «Зарницу» проводят в виде отработки действий МЧС во время природных или техногенных катастроф.

В прошлом году отрабатывали взрыв атомной бомбы. А в эту смену?

— Аварийное приземление летающей тарелки! ― выпалила Юлёна. ― Ваньке тоже это понравится, правда, Маш?

— И я за тарелку! ― загорелась Маша. ― Бежим, подговорим остальных!

— Не надо, ― засмеялась Леночка Сергеевна. ― Авария летающей тарелки ― это, пожалуй, идея. Даже шикарно! Ты умничка, Юль. Игру проводить мне, я ― «за». Как раз двенадцать листов фанеры привезли, и краска-серебрянка на складе есть… Передайте своему Ивану: пусть идёт к столяру и набросает чертёж тарелки ― размером… с большой шкаф. Не громадную, а чтобы её можно было замаскировать в лесу…

Весь день у друзей ушёл на приготовления к театральному капустнику и завтрашнему выступлению разведки. А после ужина, когда начало темнеть, отряд собрался в палате Юлёны и Маши.

Только расселись по кроватям, распахнулось окно и чьи-то голые руки бросили в комнату штук десять зелёных лягушек и чёрных жаб. Девчонки подняли визг, вскочили на кровати с ногами. Земноводные, сами испуганные, прыгали по деревянному полу, оставляя мокрые следы, но вскоре отчаянные смельчаки их изловили и выбросили на траву.

— Мелкие резвятся, ― откомментировала Юлёна, прикрывая окно. ― Там одни пацанята ― хихикают в кустах. Их сегодня на костёр не пустили, вот мстят.

— Скорее «женихи», ― возразила Маша. ― Подсмотрели в окно, когда кто-то из нас переодевался, и «влюбились» ― теперь заигрывают…

Леночка Сергеевна вошла в палату последней.

— Я вам покажу «сыграем в бутылочку», ― строго погрозила она пальцем ребятам, услышав на подходе к дверям предложение, сделанное мужским голосом. ― В моём отряде никаких бутылочек ― в прямом и переносном смысле! Все усвоили план «Зарницы»?

— Все-е-е!!!

— Завтра в лес идут разведчики: Ваня, Маша, Юля. Ваня ― старший. Ставлю задачу: обнаружить и нанести на карту места возможного укрытия летающей тарелки, наметить маршруты подходов…

Тут опять распахнулось окно, и две конопатые ябеды доложили воспитательнице:

— Мальчики заняли наш туалет. Говорят: у нас здесь штаб!

Все заржали.

— Ну, позвали бы подруг на подмогу, сорвали крючок ― и крапивкой их, крапивкой по задницам! ― предложила вариант Юлёна. ― Вокруг женского тубзика нескошенной крапивы ― море!

— Взяли б кувалду на хоздворе, вышибли дверь ― и!..

— Ага! ― скуксились ябеды, обманутые в своих надеждах на сочувствие. ― Там Батон с дружками-дебилами, кричат: будем держать тубзооборону до последнего вздоха.

Леночка Сергеевна едва перекричала вновь поднявшийся ржач:

— Маша ― за старшую, отряд ― марш на театральный капустник. А я пойду к держателям тубзообороны. Правильно, Юль, мыслишь: дайте-ка мне полотенчико ― нарву непедагогичной крапивки…

Уже стемнело, когда Леночка Сергеевна в костюме русской девицы пришла к большому костру на лесной поляне, где номер за номером отряды демонстрировали свои таланты. Маша и Юля, тоже облачённые в костюмы девиц, выглядев Леночку Сергеевну, побежали ей навстречу.

По окончании очередного номера ведущий объявил:

— «Сказка о царе Салтане», диалог трёх сестриц под окном.

Ряженая троица вышла к костру и уселась на лавочку.

— Кабы я была царица, ― сказала Маша, ― танцевала б как жар-птица!

— Кабы я была царица, ― сказала Юлёна, ― я б зарезала жар-птицу!

— Кабы я была царица, ― сказала Леночка Сергеевна, ― заказала бы я пиццу!..

Вскоре прозвучал «Отбой». Воспитатели один за другим уводили отряды. Остались только ребята из отряда Леночки Сергеевны: на ней было тушение костра и сбор забытых вещей. Возбуждённые дети уговорили воспитателя посидеть ещё немножко: пусть костёр сам догорит, не будем больше веток подбрасывать!

Опустилась ясная ночь, звёзды высыпали на тёмно-синее небо над чёрной стеной дубового леса. Похолодало. А давайте будем рассказывать загадочные истории! Кто знает?

— Ваньк, расскажи! ― Юлёна вытолкнула Ивана чуть ли не в костёр. ― Ты же записал какую-то легенду о нечисти в местном лесу.

— В местном лесу? Рассказывай! Про леших? Про ведьм? ― загалдели ребята.

— Это мой отец среди местных уфологов легенду одну раскопал и записал.

— Не страшная легенда? ― напуская строгость, спросила Леночка Сергеевна. ― А то девочки и так от холода начинают дрожать. Садитесь все ближе к костру!

Но в костюме глупой девицы Леночка Сергеевна не воспринималась Аракчеевым и даже простым кандидатом наук: никто даже не шевельнулся из облюбованных поз.

— В лаборатории отца со всего света собирают артефакты, легенды и мифы про НЛО и пришельцев, ― начал Иван. ― Если все мифы и легенды привести в один формат, то, оказывается, в них говорится об очень похожих событиях и явлениях. Для оценки этих событий нужно разработать новый подход. Мой отец этим и занимается, и я тоже. Есть одна странная легенда про лес, где мы сейчас сидим. Раньше он назывался Заветным лесом. Слушайте…

Иван поставил на лавку какой-то гаджет, включил запись, а сам приземлился на своё «законное место» ― между Машей и Юлей.

Раздался мужской голос ― сухой, без интонаций.

«Заветный лес. Запись сделал Пётр Иванович Мезенцев, доктор технических наук, профессор. В глубине Заветного леса обитали девять жриц. Они поклонялись богине Луны, были смертными, бездетными, жили обособленно от людей. В народе их называли кто волшебницами, кто ведьмами, кто чаровницами, побаивались, но иной раз, несмотря на суеверный страх, обращались к ним за магической помощью и получали её. Люди старались не заходить в опоясанную ручьём чащу леса, где жили волшебницы. И детей под страхом порки не пускали за ручей. При грозовом ветре Заветный лес гудит и завывает, как сразу сотня печных труб. Люди верили: если в грозовую ночь перейти граничный ручей и закопать в чаще свой завет, написанный в контуре полной Луны, то есть в очерченном круге, то завет сбудется. Чтобы поддержать суеверие, жрицы время от времени подбрасывали людям разные чудеса. По своим праздникам жрицы устраивали ритуальные танцы: начинали кружиться на земле, а затем взмывали в небо и летали. Когда одна из жриц умирала, остальные переходили ручей и шли в близлежащие деревни. Там они выбирали красивую, под стать себе, девочку пяти-шести лет, уводили в лес и воспитывали из неё новую жрицу. Так длилось испокон веку. Но однажды, когда жрицы отправились искать ребёнка, ночью, в полнолуние, на краю крутого оврага они наткнулись на молодого крестьянина. Тот проклинал свою новорождённую дочь, из-за которой умерла любимая жена. Младенец, первенец, раздетый лежал в сырой траве на самом краю оврага и большими глазами смотрел на зелёную Луну. Девочка не плакала, не скулила и спокойно ждала, когда свершится её страшная участь. Будто сама богиня Луны воплотилась в этом младенце неземной красоты. Когда старшая жрица склонилась над девочкой, та улыбнулась и протянула к ней беленькие ручки. Жрицы сочли это знаком судьбы и, против всех своих правил, забрали младенца. Той же ночью жрицы совершили ритуал посвящения девочки в свой круг и дали ей имя ― Тимберлитта. К десяти земным годам Тимберлитта могла летать, разговаривать с животными и растениями, становиться невидимой, превращаться, вызывать дождь и снег, разгонять тучи, лечить зверей и людей, знала все заветы лунных жриц. А когда Тимберлитте исполнилось шестнадцать земных лет, жрицы устроили в её честь праздник: всю ночь они прикладывались к заветным колдовским напиткам, пели и танцевали. Когда пела Тимберлитта, Луна будто с родительским умилением освещала её бледное лицо, а вокруг всё стихало. Даже ветер переставал шуршать листьями на деревьях и ручей ― журчать своими струями по камням. Наутро, когда праздник утих, Тимберлитта спустилась к ручью. Она села на любимый камень, смотрела на игру прозрачных вод и думала о своём. Больше её никто не видел. Тимберлитта исчезла навсегда. Убитые горем жрицы Луны перестали брать девочек на воспитание, и когда последняя жрица отошла в иной мир, она унесла с собой тайны магии Заветного леса. Конец записи».

— «Земных лет», ― фыркнул один из парней. ― Будто есть неземные.

— Этим уточнением легенда и привлекла местных уфологов, ― сказал Иван.

— Феминизмом легенда попахивает, ― съёрничал другой парень.

— Жрица любви ― это я понимаю, ― поддакнул третий остряк. ― А жриц Луны чой-то не наблюдается ― даже в Заветном лесу.

— Дурачьё! ― гневливо воскликнула Юлёна и резко выступила к костру. ― Чем вам Мария не жрица Луны?!

— У Тимберлитты лицо бледное, а у Машки румяна на всю щеку, ― пытался спастись остряк, но его уже никто не слышал.

Все оборотились на Машу и сразу притихли. В самом деле, в облике девушки проступало нечто не от мира сего. Сполохи затухающего костра плясали безумными чёртиками в её подведённых и слегка выпученных в темноте глазах, а в кристалле на её шее отблески языков пламени извивались и скручивались, как в огненном котле на старых картинах, изображающих ад. Весь образ наряженной дурочки, «сестрицы под окном», дико не вязался с романтичной обстановкой ночного леса, таинственным рассказом, Луной и костром…

— Ты, Юля, опять меня удивила, ― сказала Леночка Сергеевна. ― Я тебя всё за спортсменку держу…

— За дурочку, значит, ― фыркнула Юлёна. Она сжала губы и сморщила лоб, что означало высшую степень уязвлённости незаслуженным оскорблением. ― Ну да, каждую тренировку её два часа головой об пол бьют…

— Прости! Ты проницательна и говоришь определениями: я скоро начну за тобой записывать. Все уходим на покой с мыслью, что в нашей Машунечке скрыта какая-то тайна…

— Ой, смотрите, светлячки летают! ― закричала одна из девчонок и показала пальцем на полоску ещё синеющего неба над самой кромкой леса.

— С воздушный шарик размером ― какой же это светлячок!

— Светлячки вообще не летают: они личинки бескрылые.

— Может, «зайчиков» кто-то пускает?

— Летающие тарелки!

— Тарелки!

— Ваньк, по твоей части. Смотри, как носятся!

— Костровые глюки у вас в глазах носятся, ― буркнул Иван.

Он вышел из света костра, где упаковывал свой гаджет, и стал щуриться в небо, привыкая к темноте.

— Это же!.. ― начал было говорить он, но прикусил язык.

Яркие шарики резко спикировали к самой земле, мигом взлетели и пропали за вершинами деревьев.

— «Спать, спать, по пала-а-атам», ― пропела Леночка Сергеевна. ― У кого-то фонарики лучше моего, вот вам и «зайчики» скачут. Отбой! Иван ― зальёшь угли.

— Мы поможем! ― влезла неугомонная Юлёна, решительно не желавшая идти в палату со всеми.

Леночка Сергеевна включила свой фонарик и, высвечивая дорогу, повела отряд спать.

— Кому звонишь? ― полюбопытствовала Юлёна, когда Иван стал набирать номер по сотовому.

— Отцу, в Москву.

— Да он уже спит, ― отвесила глубокий поклон Юлёна, всё никак не желая выходить из образа «девицы под окном», и пропела во весь голос: «По пала-а-атам!»

— Ради такого дела проснётся!

— Тихо ты! ― прикрикнула на подругу Маша. ― Сергей Сергеевич отправит нас в тубзик за нарушение распорядка ― забыла?

— Нас, неземных красавиц, ― в тубзик?! Наши дивные глазки ― на съедение хлорки?!

— Он засёк, что я масло не съела, ― неуверенно сказала Маша. ― Мне кажется, он за нами приглядывает.

— Так и должно быть: он крепкий мужчина, а мы девицы видные из себя. Грудь кол-л-лёсиком!

— Если и приглядывает, то за мной, ― сказал, оторвавшись от трубки, Иван. ― Мне кажется, этой зимой физрук пару раз мелькнул в конторе моего отца. Сергей Сергеевич не простой лётчик, он и в отряде космонавтов руководит… Папа?! ― дозвонился, наконец, Иван. ― Я только что наблюдал аппараты-разведчики. Да, три светящихся шара размером с арбуз! С неземными траекториями и скоростями ― всё, как в твоих съёмках. Да, поблизости от Заветного леса. Когда прилетишь? С оборудованием? Мне с местными уфологамии связаться? Понял. Конец связи!

— Выкладывай свой государственный секрет, ― подступила Юлёна.

— Сейчас: шпионов только разгоню по палатам…

Иван вынул головёшку из костра и, размахивая ею, обежал все ближайшие кусты. Шпионов не обнаружил, вернулся. Тогда взял слово с подруг: никому ни гу-гу!

«Ни гу-гу!»

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Великолепные земляне. Книга I. Трое с Седьмой Колыбели предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я