Глава 3
Ди
— На самом деле, мало у кого получается развиваться и духовно, и физически гармонично. Обычно что-то перевешивает. Развиваешь дух, страдает тело, развиваешь тело, страдает дух. Найти золотую середину не так сложно, сложно ее держаться.
— Я говорила, что ты слишком умная для своего возраста? — улыбается Зоя, попивая безалкогольный коктейль в кафе. После СПА-процедур она разомлела, и расслабленность не дает ей загоняться о случившемся. Совсем другой человек, право слово.
— Я не такая уж маленькая, мне двадцать два.
— Поверь, это совсем немного, — она продолжает улыбаться. — Говорю тебе с высоты опыта сорокапятилетней женщины. Сознайся, ты училась на психологическом?
Я смотрю в сторону, держа в уголках губ улыбку. Я умею хорошо врать, но почему-то именно с Зоей мне это дается сложно. Может, потому что она слишком милая.
— Я училась на философском, — перевожу на нее взгляд.
— Ух ты, неожиданно.
— Когда еще в школе начинаешь интересоваться подобными темами, это может кончиться только философским.
— И… Где может работать философ?
— Зоя, что за глупые вопросы? Философ не может работать, он может только философствовать.
Она искренне смеется, мне снова становится стыдно за то, что я ей вру. Давно забытое ощущение, кстати. Раньше меня никогда не терзала моральная сторона лжи. Был только один человек, который, как Зоя сейчас, заставлял чувствовать стыд.
— Значит, ты — философствующий бармен.
— В точку.
— А твои родители, как они отнеслись к выбору такой профессии?
Я снова отвожу взгляд в сторону.
— Мамы давно нет в живых, а отец живет далеко отсюда. Он не очень интересуется моей жизнью. Если быть точной, совсем не интересуется.
Новая ложь.
— Мне жаль, Ди. Правда, жаль.
— Ничего, я привыкла.
— Встречаешься с кем-то? — переводит она тему.
— Нет, — я качаю головой. — И хватит обо мне. У нас есть еще планы.
— Правда? — Зоя вздергивает брови. — А я думала, на сегодня мы уже закончили.
— Ну уж нет. В новую жизнь надо врываться стремительно. Идем.
— Сразу предупреждаю, что красить волосы не буду, — она встает, закидывая на плечо сумочку. — Ни разу в жизни не красилась, даже мелирование не делала.
— И правильно, тебе это ни к чему. Такой цвет волос не каждый стилист сделает. Но можно подстричься, так ведь? А вообще, по плану был поход по магазинам.
— Мне уже страшно.
— И правильно, — смеюсь я.
— Нет, нет, нет, — Зоя мотает головой, даже толком не успев рассмотреть, что я подсунула ей в примерочную. Кофта и правда легкомысленная, но не настолько, чтобы ее не купить и не носить.
— Просто примерь. Не понравится, не будешь брать.
— Я не буду.
— Отлично. Тогда просто примерь.
Зоя пытается прожечь меня взглядом, но я никак не реагирую, только улыбаюсь.
— Ладно, — она забирает кофту, а я следом подкидываю еще несколько, которые держала за спиной.
— Просто примерь! — быстро говорю на ее взгляд и задергиваю штору. — И мне не забудь показаться.
Через полминуты Зоя отдергивает штору и упирает руки в боки, глядя на меня.
— Супер, — киваю я. — Берем.
Она только возмущенно открывает рот, поворачиваясь к зеркалу. Критически себя осматривает, вставая то одним боком, то другим.
— Зоя, у тебя классная фигура, тем более для твоего возраста. Ты худая, талия тонкая. Грудь небольшая, но имеется же, главное, правильно все подчеркнуть. Что и делает эта кофта. Бери, ты ведь сама хочешь.
Она опускает руки, словно сдаваясь, и поворачивается ко мне.
— Мне нравится, — признает. — Но я уверена, что не наберусь смелости ходить в ней.
— Эй, не наберется смелости прежняя Зоя, и это понятно. А ты новая Зоя, и сама не заметишь, как скоро начнешь себя чувствовать в такой одежде комфортно. Она не пошлая и не вычурная, просто подчеркивает твою фигуру. Вот и все.
— Но куда я буду в этом ходить?
— Куда? — я делаю вид, что думаю. — Например, можем попросить продавца отрезать ярлык, и ты пройдешься в ней по торговому центру. Слушай, Зоя, у твоих предков стояли за стеклом сервизы, которые доставали только для того, чтобы стереть с них пыль?
Она смеется, взгляд становится мягче, видимо, думает о своей семье.
— Намек понят, — говорит мне. — Просто… Мне кажется, все будут на меня смотреть и думать, что я молодящаяся коровушка, — она понижает голос, а я прыскаю.
Черт, иногда забываю о том, что возраст мало что играет в жизни человека. В том плане, что Зоя такой большой ребенок, со всеми тараканами и комплексами из детства, которые таким вот образом трансформировались сейчас.
— Мужики так точно не будут думать. А что касается женского пола… Поверь, когда я вижу взрослую женщину, то ничего не думаю. Мне все равно. Мне двадцать два, я живу в другой реальности. У нас разные плоскости интересов, желания и методы их достижения. Тридцатилетним тоже по фиг, у них тоже своя реальность. Максимум, они могут подумать, что было бы классно выглядеть в сорок пять, как ты. Так что единственные, кто могут назвать тебя молодящейся коровушкой, это завистливые ровесницы. Но них просто глупо обращать внимание.
Зоя, вздернув брови, снова осматривает себя в зеркало с куда большей уверенностью, чем в прошлый раз. Спину выпрямила, плечи расправила, и даже сама не заметила этого. Иногда человеку нужно всего пару слов, чтобы что-то в нем изменилось. Или положило начало изменениям. А Зоя хочет меняться, просто боится. Но все равно тянется к новой жизни, и это круто. Такого человека стоит уважать.
— Слышала фразу, что женщины одеваются не для мужчин и даже не для себя? — спрашивает Зоя, когда я запахиваю штору, чтобы она примерила следующую кофту.
— А для кого?
— Для других женщин.
Усмехаюсь, качнув головой.
— Мне кажется, в наше время женщины одеваются для социальных сетей.
— Интересно, как у них обстоят дела в реальности.
— Ну я думаю, на каждый товар найдется покупатель.
Зоя высовывает из-за шторки голову.
— Товар? — спрашивает, глядя на меня, я морщусь.
— Прости. Просто мне сложно воспринимать такой тип девушек как реальных. Они создают такую красивую картинку в интернете, что кажется, в жизни к ним просто боятся подходить. Слишком идеально — тоже не очень-то хорошо.
Зоя отодвигает штору, демонстрируя мне еще одну кофту.
— Для них есть олигархи, — говорит мне, пока я разглядываю ее.
— Наверное. С олигархами я мало знакома. Встречала только один раз.
— Правда? — Зоя смотрит с интересом. Я пожимаю плечами. — И как он? То есть я хочу сказать…
— Он необычный олигарх, — улыбаюсь ей. — По крайней мере, мне так кажется. Сравнивать-то не с кем. Классный мужик.
Зоя едва заметно хмурится, щурясь, смотрит на меня еще пару секунд, потом задергивает шторку, чтобы примерить следующую кофту.
— У вас был роман? — спрашивает оттуда.
Ну конечно, не глядя в глаза, провокационные вопросы задавать проще. Как и отвечать на них.
— Нет, — я прислоняюсь спиной к стене, сунув руки в карманы штанов. — Просто случайная встреча.
— Ясно.
Я криво улыбаюсь сама себе. Врать, когда не смотришь в глаза собеседнику, тоже значительно проще.
После того, как мы покупаем красивые шмотки в новом стиле, Зоя еще проходится по магазину и берет несколько повседневных.
— Перебери вещи дома, — советую я. — Есть такая психологическая практика. Нужно собрать и выкинуть вещи, которыми не пользуешься и которые тянут тебя назад.
— Все должно быть в порядке, — задумчиво тянет Зоя, пробегая пальцем по ряду вешалок. — Так моя мама говорила, — переводит взгляд на меня. — Она была помешана на порядке и чистоте. Раз в год перебирала все вещи, которые были в доме и вытаскивала на помойку огромные пакеты. Я все время не могла понять, откуда за год берется столько новых вещей, которые нужно выбросить. А потом поняла: это не новые, это все те же старые. Они потеряли свою значимость за год.
— Тебе от этого грустно?
— Я не знаю, — она мягко улыбается. — Не знаю. У моего папы была сумка с инструментами, одна небольшая спортивная сумка. Каждый год мама давала папе эту сумку и просила разобрать ее, потому что она в инструментах не смыслила.
— Он не разбирал?
— Нет. Обещал. Каждый год говорил, что надо, но в итоге она несколько дней стояла в углу комнаты, а потом мама отправляла ее обратно в шкаф. Когда папа умер, вдруг оказалось, что эта сумка — то немногое, что было его, что могло бы напомнить о нем. Я полезла в нее, и оказалось, что она набита хламом. Перегоревшие лампочки, старые неработающие провода, и все в таком духе. Мне было так обидно. Как будто я открывала коробку с подарком, а она оказалась пустой.
— Но ведь что-то от него осталось?
— Много всего, — Зоя кивает, проходя к кассе. — Он был хорошим мастером по дереву. Просто я надеялась узнать о нем что-то новое, личное, что не было на виду перед моими глазами всю жизнь. Но увы…
— Давайте вещи, — девушка-кассир выдергивает нас из разговора с дежурной улыбкой на губах, Зоя на меня не смотрит, стоит, постукивая длинными тонкими пальцами по стойке.
Мне хочется ей сказать, что неловкость после откровения — это нормально. Даже между близкими людьми, и уж тем более между теми, кого ты совсем не знаешь. И что я все понимаю, и мне тоже немного неловко, потому что с чужими откровениями ведь надо что-то делать, как-то на них реагировать, так, чтобы не оттолкнуть от себя человека.
Доверие — хрупкая материя, и чтобы сохранять ее в равновесии, нужно прикладывать усилия. Для меня это и вовсе почти работа. Я никогда не откровенничаю с другими. Никогда не расскажу вот такое, чем со мной делится Зоя. Я слушаю, анализирую, запоминаю — чтобы понимать, что ждет меня в общении с тем или иным человеком. Так проще. Проще, чем натыкаться на острые углы, а потом залечивать раны.
Сумма, которую Зоя платит за покупки, ее определенно не волнует. Спокойно она протягивает карту, а я впервые думаю о том, откуда у нее, собственно, средства к существованию?
— Ты работаешь? — спрашиваю, когда мы идем в сторону выхода.
— Сейчас нет. Раньше работала шеф-поваром в ресторане.
Она говорит название, а я присвистываю.
— Зоя, это один из самых крутых рестиков города.
— Да, я знаю.
— Ты можешь собой гордиться.
Она улыбается краем губ, но взглядом снова уносится в свои мысли.
— Для девчонки, приехавшей из маленького южного городка, точно неплохо, — произносит в итоге. — Ты же поняла по моему говору, что я не местная?
— Он почти незаметен.
— Еще бы, за столько лет жизни в Москве. В любом случае, сейчас я не работаю. Семь лет назад стала домохозяйкой. Муж начал неплохо зарабатывать, предложил мне уйти и заняться чем-то для души, если я захочу.
— И ты занялась?
— Нет, — она пожимает плечами. — Первое время наслаждалась тем, что не надо каждый день жить по графику, куда-то ехать, быть перед кем-то обязанной. А потом все как-то руки не доходили. Были некоторые идеи, но я их так и не воплотила.
— А сейчас?..
— Муж обещался присылать мне каждый месяц определенную сумму денег, — ее голос прорезают нотки сарказма. — Я не стала возражать, они мне пригодятся, пока я пойму, как жить дальше. Благо, дети взрослые и сами себя обеспечивают. Боже, Ди, — она останавливается и поворачивается ко мне всем телом. — Я ведь им так и не сказала.
— О разводе?
Она кивает, закусив губу.
— Просто не знаю, как. Для них мы пример идеальной семьи. И тут я должна заявить, что это не так. Они еще такие молодые, я не хочу подрывать их веру в семью.
— Все равно придется.
— Да, знаю, — она обреченно кивает и не спеша двигает дальше. — Жду подходящего момента. Старший сын с головой в работе, младший в Питере, собирался приехать в августе…
— До августа, боюсь, это не терпит, — киваю я, Зоя вздыхает, плечи опускаются. Неужели всерьез надеялась утаивать правду целых полтора месяца?
— Ди! Эй, Ди! — слышу вдруг. Мы поворачиваемся на голос вместе с Зоей. — Привет.
Высокий брюнет с шикарной улыбкой и растрепанными волосами останавливается рядом с нами. Ловит взгляд Зои и добавляет:
— Здрасьте.
— Я не ее мать, — говорит Зоя, а я с трудом давлю расползающуюся улыбку, потому что паренек определенно сильно смешался, заметив взрослую женщину.
— О! — он выдыхает с облегчением. — Я… Я просто хотел поздороваться.
— Ну привет, — отвечаю ему. — Не помню, мы… Мы познакомились в баре?
Он вздергивает брови и растерянно моргает, глядя на меня.
— Правда, не помнишь? — спрашивает, я качаю головой.
— Да, мы познакомились в баре… — его голос теряет былую уверенность, и парень больше не улыбается. — Ты работала, и я… Дождался окончания смены, мы потом поехали ко мне. Что, не помнишь?
Я пожимаю плечами, выдавая робкую улыбку, типа извини. Я прекрасно помню этого парня. Две недели назад он пил в баре с другом, потом тот свалил с девчонкой, которую подцепил на стойке. Этот остался, мы поболтали, потом поехали к нему и занялись сексом. Он уснул, я сбежала. Ничего интересного.
— Ладно… — парень определенно не знает, как себя вести. — Просто увидел тебя и… Пожалуй, пойду.
Я киваю, он, буркнув Зое «до свидания», развернувшись, уходит. Один раз оборачивается, а может, и не один, я подталкиваю Зою в сторону выхода и уже не вижу, что он там делает.
— Кто этот парень? — интересуется она с любопытством, оглядываясь.
— Он же сказал.
— Вы, правда, познакомились в баре, а потом?.. — она запинается.
— Переспали? По всей видимости, так и было.
— Ты не помнишь? — она смотрит на меня в неверии.
— Я не могу помнить всех парней, с которыми сплю.
— А их много?
Вздыхаю и, облизнув губы, смотрю на Зою.
— Да, их много. Я не встречаюсь с парнями. Когда мне хочется развлечься, я просто знакомлюсь с кем-то в баре.
Теперь растерянно моргает Зоя, то же выражение лица, что было у парня. Я жду ее реакции. Я сказала ей правду, немного разрушила созданный мной образ. Но это же не мои проблемы, какими светлыми чертами наделила меня Зоя. Оправдывать чужие ожидания — не моя задача. Это вообще не задача ни для кого.
