Глава 2
Валя
Мы с детьми заходим на кухню, но Игоря уже там нет. Я даже и не слышала как дверь хлопнула, усвистал только пятки сверкали.
Смотрю на плиту и вижу только сиротливо пустую сковородку.
— И где папа? — Лешка смотрит на меня удивленно, — куда он без чемодана поехал?
“Ну Кукушкин! Ну погоди! Доберусь до тебя! Кобелина треклятый” — матерюсь я про себя.
Но делать нечего, придется все объяснять детям самой, раз папаша слился.
Я тяжело присаживаюсь на табуретку и приобнимаю детей.
— Понимаете, бывают случаи когда люди больше не могут жить вместе…
— Папа ушел? — Алексей пристально смотрит на меня карими, в отца, глазами, — ты его выгнала?!
— Нет… нет, что ты, я его не выгоняла, — поспешно говорю я, судорожно соображая как выкрутится.
Я не хочу говорить детям, что отец ушел к другой, не хочу, чтобы они ненавидели его. Хочу сохранить для них образ настоящего, любящего отца. В памяти всплывает как мама после развода с моим папой постоянно настраивала меня против отца, рассказывая какой он плохой и как подло предал нас, не задумываясь о том как мне больно было это слышать. Хуже некуда осознавать, что ты не нужен кому-то из родителей.
— Папа ушел от меня, но не от вас, дети, он будет приходить к вам, разговаривать, помогать… — мягко говорю я, твердо решив, что если Кукушкин откажется это делать, то я превращу его жизнь в ад.
— Неправда! — кричит Алиса, смахивая слезы, — это из-за тебя он ушел! Теперь у нас нет папы! Это ты виновата!
— Это правда, солнышко, я виновата, но ты поймешь…
— Когда подрасту?! Бла-бла-бла! Слышали! Ты все время нас только учишь и учишь, как будто школы твоей тебе мало! А папа играл с нами!
— Да, но это не значит что…
— Ты и его все время учила и пилила, вот он и ушел! Мы тебя ненавидим! — выкрикивает Лешка и они с Алисой убегают себе в комнату.
К боли предательства добавляется обида, мне хочется взорваться и высказать детям, что папаша их кобель и потаскун, что это он побежал за старой денежной юбкой, потому что устал от скромной жизни в ипотечной квартире, что он так и не повзрослел, поэтому взрослой в нашей семье пришлось быть мне.
Я через зубы выдыхаю, сжав кулаки. Дети ни в чем не виноваты, им сейчас еще тяжелее чем мне.
Слышу звонок в дверь. Тороплюсь открыть, надеясь что Игорь одумался и вернулся, чтобы объясниться с детьми.
— Привет, — это Ленка, моя соседка и по-совместительству лучшая подруга, — у тебя соль…
Она осекается, видя мое перекошенное зареванное лицо.
— Тихо…тихо…что случилось? — ведет меня на кухню и усаживает снова на табуретку.
— Кукушкин…ушел…к… Тамаре Петровне, — всхлипываю я тихо.
— Ох ты ж ёк-макарёк, как так-то? — восклицает Ленка, — чего его ёжика конопатого понесло-то?
— Да кто ж его знает, Ленк? Устал видать от нищеты, у Тамарки денег знаешь сколько? Ого-го!
— Так сейчас, — Ленка поплотнее закрывает дверь в кухню, включает чайник, — я вот тебе чай успокаивающий принесла, вот как знала! Щас заварю.
Ленка суетится на кухне, а я устало опираюсь на стену. Хорошо, когда есть кому хоть чаю налить.
— А дети? Дети как? — спрашивает Ленка, ставя передо мной кружку с ароматным напитком. Я принюхиваюсь.
— Коньяк? — спрашиваю строго.
— Обижаешь! Рижский бальзам, последняя бутылочка осталась, да там самая капелька, для расслабления, — говорит она, настойчиво впихивая кружку мне в руки.
— Ладно, давай, — отпиваю чай, вкусно.
— Дети меня теперь ненавидят, они думают что я виновата, — вздыхаю я.
— Так а ты им скажи, мол, папка ваш, кобель, нашел другую…
— Не могу я Лен, кто им выбрал такого папу? Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива, я сама повелась на веселого и симпатичного парня, хотя видела что у него ветер в голове и за пазухой, я влюбилась и надеялась, что он остепенится, возьмется за ум. К сожалению Игорь так и остался большим ребенком, веселым, милым, обаятельным, но совершенно безответственным! А дети любят его, для них это сложно будет.
— А ты как же? — участливо гладит Ленка меня по руке.
— А что я? Я выдержу, вытерплю, ради детей, вырву из сердца с мясом.
— Да вернется еще, — машет рукой Ленка, — нагуляется и приползет.
–Нет, Лен, не прощу, не смогу, — твердо говорю я, — ты же знаешь, где раз там и два, а жить с кобелем не хочу.
— Да, сложно это, подруга, но ты крепись, сейчас чайку попей, да спать ложись, утро вечера мудренее. Я твоих сорванцов уложу сама.
Я мгновенно чувствую усталость, тяжелый рабочий день и ужасный вечер просто с ног валят. Подозреваю, что Ленкин рижский бальзам тоже сделал свое дело, но так даже лучше. Хочется уснуть и забыться, может с утра не будет так плохо, живут же как-то женщины после такого, хотя мне кажется, что моя боль самая сильная, что никто не в силах пережить такое и потом жить как ни в чем не бывало.
Я доверяю Ленке, она часто остается с детьми, когда мы на работе, так как находится в декрете и лишняя копейка ей не помешает. Дети ее знают и любят, может она сможет их немного развлечь.
— Только не говори им ничего, — бормочу я, зевая.
— Нет, что ты, это же твои дети, сама поговоришь, когда все немного успокоится, они умные, поймут.
— Надеюсь… Спасибо, Лен, — я признательно сжимаю ее руку.
— Да не за что, Валь, мы ж подруги, ну иди ложись.
Я падаю в кровать в надежде, что завтрашний день будет хоть немного лучше, но зря я надеялась…
