Глава 4
Весь следующий день я сходила с ума от счастья и тоски одновременно. Конспекты были заброшены далеко в угол, а мое сердце сгорало в лихорадке. Русский прочно поселился в моем сердце, и от него не было никакого спасения.
Амина была озабочена моим состоянием.
— Бьянка, ты уверена, что готова пойти еще на одну встречу с ним? Все же он состоявшийся профессионал. Старше тебя. Да и жених у тебя есть.
— Знаю, — запахивая розовый халатик, отчаянно кивала я. — Но его губы, руки, взгляд…
— Как будто тебя приворожили, — нахмурилась подруга. — Слушай, завтра пятница. Давай домой к моей бабушке съездим? Она точно увидит, есть приворот или нет.
— Зачем взрослому мужчине привораживать юную девушку? Это же глупо! — фыркнула я.
— Как ты вообще решилась сесть к нему в машину?
— Не знаю. Просто знала, что должна сесть, и все.
— Так, плохо дело.
Подруга подошла ко мне и коснулась моего лба теплой ладонью.
— Жара нет. Завтра после последней пары поймаем такси и отправимся в гости, Бьянка. Интуиция у меня, как у бабушки — будь здоров. И тревога что-то зашкаливает.
— В цыганский поселок? Ты что, Амина?! Отец меня в порошок сотрет за такие поездки!
— В субботу вернемся, не дрейфь. Он ничего не узнает.
Я вздохнула. И что Амине неймется? Влюбилась, да. Имею право. У меня всего год до побега. Может, я последний год хочу провести с тем, кто дорог сердцу? Амина ведь не знает, что я русская. И Андрей русский. У нас одно поле на двоих. Амине не понять, каково это, когда тебя никто не любит, когда ты всего лишь досадное недоразумение в семье Паладе. Недоразумение, которое оставили без права выбора, бросив к ногам Иона Мариша.
В дверь постучали.
— Кто? — громко крикнула подруга.
— Посыльный. Подарок для Бьянки Паладе.
— От отца, наверное! — оживилась я, хотя отец никогда не передавал мне подарков в общежитие.
Подошла к двери. Открыла… и застыла. В руках у посыльного была кругла серебристая коробка с черными розами.
«Черная роза? Идеальный аромат! Очень люблю черные розы. У моего дома растет целый сад», — всплыл в голове бархатный голос русского Андрея.
Ладони вспотели от волнения. Я расписалась в получении и взяла коробку. Розы были настоящими, живыми, и пахли они необычно — приторно и сладко, будоража душу. Стоило вдохнуть их аромат, и я погружалась в безмятежность. По коже бежали волшебные мурашки. Вокруг все кружилось, вертелось, и по сердцу растекалось горячее тепло.
— Ее спасать надо! Спасать! Надо ехать сегодня! — слышался где-то рядом голос Амины, как будто сквозь вату.
К нему присоединился голос Ливиану.
— Едем вместе. На моей машине.
— Вы свихнулись?! — оторвавшись от букета, рассмеялась я. — Не надо никуда ехать. Я счастлива, понимаете? Счаст-ли-ва!
Георг и Амина озабоченно переглянулись.
— Я за ключами от машины. Собирайтесь! — скомандовал любимчик девушек.
— А занятия? Мы же пропустим занятия! — брыкалась я. Но Амина быстро достала мои джинсы и толстовку.
— Одевайся! Немедленно! Немедленно, слышишь, Бьянка?! Сейчас полнолуние! Если твой новый воздыхатель — вампир, он утянет тебя в свой замок, оглянуться не успеешь!
— А может… я хочу этого! Хочу, чтобы всегда было так приятно. Тепло и безмятежно… как рядом с ним!
— Он приворожил тебя, Бьянка! Поехали приворот снимать!
Амина вырвала у меня из рук коробку, распахнула окно, и не успела я что-то возразить, как она с размаху швырнула ее вниз.
Спустя пару секунд коробка ударилась о камни. Черные розы разлетелись по асфальту.
Сердце пронзила боль, будто это меня бросили вниз с четвертого этажа.
— Что ты сделала?! — не своим голосом заорала я и вцепилась пятерней в кудрявые волосы подруги.
— Пусти! Совсем сдурела?! Тебя приманивают! Вот, смотри!
Она схватила меня за шею и ткнула лицом в окно.
Розы исчезли, коробка — тоже. Будто и не было подарка.
— Как… куда они… делись? — выпуская кудри Амины, растерянно пробормотала я.
— Растворились. Говорю же, приворот.
Несколько мгновений мы смотрели вниз, на пустую дорожку. По коже пополз противный и липкий страх.
— Одевайся, живо! — прикрикнула на меня Амина. — Сожрут и не поморщатся!
Я сбросила с себя халатик и принялась дрожащими руками натягивать джинсы. Исчезнувшие черные розы со странным ароматом заставляли поверить даже в вампиров.
Едва я успела надеть толстовку, как в двери постучал Георг.
— Очнулась, привороженная? — Он озабоченно взглянул на меня.
— Кажется, да, — поправляя капюшон серой толстовки, понуро ответила я.
— И как мы за тобой вчера не уследили в клубе? — покачала головой Амина.
— Куда тебе было следить! Твои танцы в красном платье затмили все! — фыркнул Георг. — Бьянка, как ты себя чувствуешь?
— Плоховато. Голова кружится, и мутит, будто с похмелья.
— Ничего, бабушка отвар готовить умеет. Я ей позвонила уже. Едем в поселок.
— Нас же там не ограбят, в твоем цыганском таборе? — помогая мне надеть курточку, приподнял бровь Георг.
— У меня папа барон, никто не посмеет тронуть, — заверила его подруга.
Я взяла сумочку, вытряхнула из нее кредитку и документы, сложила во внутренний карман куртки, чтобы не привлекать внимание сумочкой, и мы втроем двинулись прочь из комнаты.
Когда мы вышли, солнце медленно, но верно начало клониться к закату.
Серебристая «Дачия» ждала нас на парковке за общежитием. Георг со знанием дела сел за руль, а мы с Аминой забрались на заднее сиденье.
Дорога до поселка под Брашовом занимала около трех часов. Чтобы не скучать, Георг врубил радио.
Меня все время клонило в сон. Глаза закрывались сами собой, и перед глазами отчетливо появлялся образ черных роз. Блаженство, которое я испытала, вдыхая их аромат. Неужели… незнакомец и вправду вампир? «У нас с тобой одно поле на двоих»… Он приворожил меня, чтобы утащить в свой замок и съесть?
Я почувствовала, как в груди растекается горечь предательства. Оно горело едким пламенем в солнечном сплетении и не давало расслабиться. Я ведь поверила ему, поверила в настоящее чувство между нами, в миссию во имя больных раком детей, а он, оказывается, приворожил меня, чтобы выпить всю кровь. Какая подлость!
Спустя час начало смеркаться.
Впереди на темнеющем небе медленно всплывала огромная желтая луна.
— О, черт! — испуганно выдохнула Амина. — Я забыла про полнолуние.
— Это плохо? — сверкнул взглядом голубых глаз в зеркало заднего обзора Георг.
— Очень.
По коже снова пополз липкий страх. Брашов — город, где находится замок Дракулы. Мимо него лежит наш путь в цыганский поселок. Очень хороший, красивый город. Но не сейчас. В полнолуние это рассадник нечисти.
Амина принялась звонить бабушке. Что-то сбивчиво говорила на цыганском.
— Нас встретят под Брашовом, — выключая телефон, проговорила она. — Только бы добраться без приключений.
— Не будем останавливаться, и все. Какие приключения? — пожал плечами Георг.
— Ладно. Просто едем быстрее, — закивала подруга.
Чем ближе был город, тем хуже я себя чувствовала. Солнечное сплетение горело огнем, тошнота сводила скулы.
Вскоре стало нечем дышать. Казалось, машина давит на меня. Хотелось выпрыгнуть на ходу и броситься бежать через лес, раскинувшийся по обочинам почти пустой дороги, лишь бы вдохнуть полной грудью.
— Это обман, Бьянка! Они так выманивают тебя, — сжимая мои запястья, рычала подруга. — Постарайся справиться с паникой. Просто дыши глубже.
Легко ей говорить! Легкие, казалось, сдавливала неведомая сила.
«Бьянка… беги, Бьянка…» — зашелестели в ушах приятные женские голоса.
«Беги в лес, Бьянка. Там тебя встретят друзья…»
Я бросила взгляд на жуткий лес, темнеющий по обочине дороги. Сердце болезненно сжалось. Мне хотелось бежать на зов.
— Меня зовут женские голоса… — всхлипнула я и схватилась за голову. — Я хочу идти в лес!
— Нет! Ни в коем случае! Пойми, с той минуты, как в твоей жизни появился вампир, твое сознание стало доступным для всех вампиров вокруг. Ты — лакомая жертва, которую они поджидают. Как будто на тебе стоит маячок. По нему тебя может отследить любой вампир, чтобы полакомиться кровью.
Георг на миг обернулся и закрыл задние двери на замок. В ту же секунду о лобовое стекло ударилась летучая мышь, за ней еще одна, и еще.
«Беги, Бьянка… беги…» — хором пели голоса у меня в голове.
Мы с Аминой испуганно завизжали. Не знаю, каким чудом Георг не выпустил руль, но он упорно гнал машину вперед, прочь от жуткого леса, из которого меня звали голоса. Только голоса не отставали.
