Глава 2
Сбежать от агрессивно любопытной старушки удалось не сразу. Мадам Паула оказалась очень настойчивой и прилипчивой, словно репей. Она в буквальном смысле вцепилась в меня своей сухонькой, но удивительно крепкой рукой, и не отпускала, выспрашивая о моей бабуле.
Односложно отвечая, всё ещё пребывая в прострации от всего происходящего, я с большим трудом отвязалась от вредной особы и рванула туда, где когда-то был наш дачный домик.
Во дворе за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все так же стоял баллон, возле него валялись лопаты, мотыги и грабли, пакетики с семенами ветер уволок к заросшей сорняком клумбе. Из пакетов с продуктами выкатились колбаса и буханка хлеба. А тыквы своими оранжевыми боками напомнили мне, что когда-то это была моя любимая машинка.
— И что теперь делать и как вернуться? — пробормотала я, обессиленно опускаясь на самую большую тыкву, и с тоской огляделась, — и что за чертовщина вообще произошла?
Мне, естественно, никто не ответил, лишь сорока, проскакав по потемневшему от времени дощатому забору, будто насмехаясь, звонко рассмеялась. А в двухэтажном доме, сложенном из серого камня и частично увитом плющом, противно скрипнула свисающая с петель ставня.
— Не смешно, — сердито буркнула на радостную нахалку, которая продолжала, перепрыгивая через столбы, скакать по забору. Я отложила в сторону секатор и, взяв с дорожки лопату, нерешительно поднялась.
О том, что люди бесследно исчезают и вдруг возвращаются спустя годы, я слышала, но даже предположить не могла, что такое произойдет и со мной. Однако больше всего меня в этой странной истории смущало невероятное совпадение имен. Та вредная старушенция говорила и выспрашивала уж больно правдоподобно о моей бабушке, а значит, я оказалась в этом месте неслучайно. Вот только почему бабуля ни разу не говорила о таком ее необычном прошлом, мне непонятно…
Многочисленные вопросы роем потревоженных в улье пчел проносились в моей голове, из-за чего в висках начало болезненно пульсировать. Но ни на один у меня не было ответа, и, признаться, я впервые была настолько растеряна, что не знала, с чего начать.
— Ну и долго будем здесь стоять? — вслух произнесла я, мне казалось, так было чуть менее страшно, и наконец с силой потянула на себя дверь. И тотчас округу огласил зловещий скрежет давно несмазанных петель, а в лицо дохнуло древней пылью, сыростью и леденящим душу холодом. Но выбора у меня не было — возможно, в этом жутком доме я найду ответы на все свои вопросы, поэтому, сжав в руке лопату, я смело перешагнула порог.
Прихожая оказалась неожиданно просторной, с высоким потолком. Ее стены были оклеены обоями в крупный цветок. Пол — дощатый и с виду ненадежный, однако, когда я ступала по нему, ни одна дощечка подо мной не скрипнула и не прогнулась. У одной из стен стоял невысокий шкаф с двумя распашными дверцами; заглянув в него, я увидела развешанную на плечиках одежду. В основном там были куртки и пальто, а также шляпы с забавными цветочками и ягодами на них. Рядом со шкафом — лавка с мягким сиденьем, над ней крючки, на которых висели пыльный, в паутине, зонт и сумочка (в ней, кроме ключа, клочка бумажки и какого-то серого камешка, ничего больше не было). Но больше всего меня почему-то удивило наличие люстры на потолке и выключателя у входа на стене. Затаив дыхание, я с опаской подняла рычажок, раздался тихий щелчок, где-то едва слышно заворчало, и через мгновение прихожую озарил яркий, теплый свет.
— Ура, — без особого энтузиазма воскликнула я, радуясь благам цивилизации, и на всякий случай громко прокричала, — здесь есть кто живой? Хозяева?!
Но, судя по толстому слою пыли, затхлому запаху и жуткой тишине, в этом доме давно никто не жил. И все же, чтобы не нарваться на неприятные сюрпризы, я, угрожающе выставив перед собой лопату, решила более не тратить время на рассматривание мебели и вещей и пронеслась по старому заброшенному домику. Только убедившись, что ни в одной из комнат, ни в одном шкафу, под столом и под кроватью не прячется скелет или, того хуже, маньяк-убийца, я устало опустилась на стул, прежде смахнув с него пыль, и с укором уставилась на портрет бабули, висящий на стене зала.
— И что теперь мне делать? Как прикажешь выбираться из этого места? И почему, черт возьми, ты ничего нам с мамой не рассказала?
Но бабуля, естественно, безмолвствовала, продолжая ласково и, как всегда, ободряюще мне улыбаться и смотреть так, будто я и сама (впрочем, как обычно) со всем справлюсь.
— Да, ты права, разберемся… — задумчиво протянула, прогоняя прочь мысли о сумасшествии, ведь наверняка его первые признаки — это галлюцинации и беседы самой с собой. Опираясь на лопату, я поднялась со стула, — для начала необходимо занести в дом продукты и прочие вещи, не ровен час, дождь пойдет. После надо привести в порядок пару комнат, а дальше… ладно, разберемся, что там дальше.
Сразу перенести все привезенное барахло под крышу мне не удалось. Во-первых, ставить в пыль пока ещё относительно чистые сумки и пакеты было все же жаль. Во-вторых, рассаду тоже нужно было куда-то срочно прятать, на улице было по-весеннему прохладно. И если помидорам это на пользу, как говорила бабушка — закаляются, то огурцам, баклажанам и петуньям быстро придет хана. Но не тащить же их в дом, там и света недостаточно — через грязные стекла едва пробивался солнечный свет, а электричество, как оказалось, работало не во всех комнатах.
Поэтому пришлось сначала отмыть окна, на мой взгляд, самой светлой комнаты, приволочить стол, потом ещё один, и наконец перетащить всю бабушкину рассаду. И только управившись с этим делом, я, уже уставшая и запыхавшаяся, взялась отмывать облюбованную комнату. Выбор между кухней и спальней был трудным, но желание вытянуть спину после работы победило. А перекусить можно бутербродом с колбасой и сыром, запив все это водой, в перерывах между наведением порядка.
Не знаю, сколько прошло времени после начала уборки: мои наручные часы встали, и обнаружила я это только спустя примерно пару часов, а к настенным часам в доме, судя по слою пыли, не прикасались очень давно. Отмывать комнату закончила, по моим прикидкам, только к полуночи. Сполоснуться в тазу, поливая себя из кружки, — дело нехитрое, но неудобное, однако привычное, так что с этим я управилась быстро. Переодевшись в бабушкины старые дачные и, самое главное, чистые футболку и штаны, подвязав их шнурками, вытащенными из кроссовок, чтобы не свалились, я с тихим стоном улеглась на чистую постель, благо и ее с собой привезла в дачный домик, и некоторое время даже ни о чем не думала. Но вредные, пугающие мысли вновь крадучись проникли в мою голову, и я стала невольно прислушиваться к каждому шороху старого дома, снова и снова задаваясь вопросами: как? почему? и за что? Судя по состоянию дома, впопыхах оставленным вещам и окаменевшей еде в забавном, старинном холодильнике, это место бабушка явно покинула внезапно. Хотя это всего лишь мои предположения, но мысль, что она была вынуждена уйти и, возможно, находилась в опасности…
— Уиии… скр… а-а-арс, — душераздирающий скрежет и полные тоски и боли стенания прервали мои тягостные размышления, а близость этого кошмара заставила меня буквально за секунду вскочить с кровати и метнуться к своему оружию.
— Кто здесь?! А ну, выходи! — грозно выкрикнула я, выставив перед собой лопату, и медленно, крохотными шажками направилась к двери…
