ГЛАВА 3
Так проходили месяц за месяцем. Абу рос, становился немного старше, но также оставался любимчиком у своих стариков.
Каждое утро, когда бабушка доила корову, она ставила стакан парного молока для внука и настаивала, чтоб он выпил его, ссылаясь на пользу продукта. Этот процесс для мальчика был одним из самых нелюбимых, но он всегда опустошал сосуд, дабы угодить бабушке. Порой, ему это давалось с трудом. Как-то раз, когда они с семьей пошли в сады — участки, которые находились за несколько улиц от их дома, на прополку грядок, бабушка сказала ему:
— Если ты соберешь весь опавший абрикос и очистишь его от косточек, мы покормим им нашу корову, а она взамен даст нам сладкое, как абрикос молоко, и тебе будет в радость пить его. — Мальчик, не задумываясь приступил к делу. Как же ему стало интересно, что же за молоко даст корова после поедания абрикоса? Какого же цвета оно будет? Он уже представлял абрикосо-молочный напиток у себя в стакане. Собрав весь опавший абрикос, он отделил его от косточек, прочистил червивые половинки и набрал полный таз. Они отнесли таз в коровник и накормили им буренку. Абу ждал до последнего, пока животное не вычистить лоханку. К вечеру бабка отправилась с ведром в хлев, а мальчик последовал за ней. Он стоял у входа и терпеливо наблюдал за процессом доения.
— «Странно. Молоко обычного цвета. Наверное, вкус будет другой, — с воодушевлением думал он. Когда женщина закончила работу, он побежал в дом, опережая ее. Схватив большую кружку, объемом в два стакана, что до сих пор он с трудом одолевал, он протянул ее бабушке.
— Налей мне, нани, полную.
— Не выпьешь, — сказала бабушка.
— Выпью. Вот увидишь!
— Не сможешь, ты стакан не мог.
— На этот раз смогу. — Женщина нерешительно отцедила в кружку молока, и покачав головой протянула ее внуку. Мальчик отпил глоток и поменялся в лице.
— Что! — выразительно спросила бабушка.
— Ничего, — тихо ответил Абу. — Теплое… но…, не сладкое.
— Сладкое, сладкое! Пей уже. — Малышу ничего не оставалось, как сдержать свое слово, и он спокойно, не спеша, прогуливаясь по двору опустошил ту злополучную кружку. После этого он сел на качели, которые под навесом из каната соорудил для него дед. Сиденье было из деревянной гладкой дощечки, а на ней были видны следы от рубанка и шлифовки. Мысли, все же, не оставляли его, — «Почему молоко было обычным, а не абрикосовым?» — думал он, но спрашивать об этом стало стыдно. Он не хотел показаться слабым нытиком в глазах своей бабушки.
