В Мцхете
В старинной Мцхете, на краю селения,
В убогом доме, старый человек
При встрече вызывал лишь сожаление,
Он был старее, чем двадцатый век.
Знакомые встречали дядю Мишу
Улыбкой радостной. И он приветлив был.
С ним люди часто говорили
И он охотно говорил.
Он был по-должности музейный старый сторож.
Но был историком, в историю влюблен.
Он рассказал нам множество такого,
Что скрыто уж давно, завесою времен.
Чего не даст вам ни литература,
Ни каталоги званий и имен,
В библиотечных залах и подвалах.
Живой свидетель канувших времен!
При твердой памяти, с живым умом,
Он рассказал о том, что в Грузии, в династии царей,
Есть ответвление от римского Помпея…
Да вы взгляните просто на портрет в музее —
Где изваян был Гней Помпей.
Потом его с Ираклием12 сравните…
Да, да! Три тысячи чертей!
Меж ними два тысячелетия!
А сходство полное!
Вы скажете, наверное, — чудно…
Но Мать-Генетика — великая наука!
И эта истина доказана давно!
Он рассказал ещё о стародавней Мцхете,
И о судьбе монастырей,
О церкви, связанной с поэмой Мцыри.
А кое-что и про князей…
Он рассказал, что Юрий Долгорукий
Был мужем царственной Тамарь,
Два с половиной года был царём Картлийским.
(Так Грузию все называли встарь!)
А после, этот брак распался!
Тамара царством занялась.
И Руставели — Тариэла13
Воспел, Тамарою пленясь.
Я на минуточку представил,
Что было бы с «российской стороной»,
Когда бы брак с грузинкой не распался?
И стал бы он для Юрия — судьбой!
Это же драма! Боже мой!
Сперва б — Москва не основалась!
Её ведь Юрий основал.
(Да, это ж форменный скандал!)
России тоже бы не стало —
Её Москва воссоздала!
А нет Москвы — и нет России.
(Россия просто не пришла б!)
А Киевская Русь — погибла
И Украине жизнь дала…
Такие в общем-то дела!
Представьте, Юрий — грозный царь,
При нём — счастливая Тамарь…
И не трясло бы Мать-Европу:
«Россия! Раша! Страшный враг!» —
Не подставляли б свою… спину —
Под тот американский флаг!
Вот что наделал бы тот брак!
Да… Но на счастье — всё не так!
Прошу за «фэнтэзи» прощенья…
Ну, ладно, ладно! Сам дурак!
Супруг Тамары, Долгорукий —
Конечно, Юрий! Только он —
Был внуком Юрию — другому!
Который с детства нам знаком.
Который основал Москву,
И не пускал туда Литву,
Имел могучий Род, и Дом,
И правил Киевом при том.
А младший, Юрий, — это внук!
Кормился в Суздале, немного…
Но претендентов было много,
Был изгнан братьями на Юг.
В Свинч — дальний город, половецкий,
(В родные — бабкины края.)14
И Половецкая земля
Признала — «облик молодецкий»!
А там, как время подошло, —
Посольство Грузии пришло.
И призван был на царский на трон,
Как муж Тамары и патрон.
Когда же брак у них распался,
Тамара выслала его.
А дальше — просто ничего!
Лишь несколько предположений,
Где след теряется его.
Он дважды взять престол старался!
Но был Тамарою разбит.
Предполагают (осторожно),
Что был в конце концов убит.
Ещё, вот так, — предполагают:
Что отбыл к половцам на Дон.
Ещё есть сведения учёных,
Что он в Поэме — царь Фридон,15
В бессмертной саге Руставели…
Возможно, правда, — это он!
Вопрос открыт. Красив, силён…
И в прошлом — смелый полководец…
Но где же в самом деле он?
Ещё истории… Одна другой смешней!
Но где у «сослагательности» ниша?
И где те точки поворота в ней…?
Всё было под «дворцовой крышей»…
В интригах «дам и королей…»
О многом ведал дядя Миша,
Что скрыто там, во тьме ночей,
«На холмах Грузии» моей!
А что там было, под той крышей?
(В интригах дам и королей!)
Известно было даже мышам,
Что жрали свитки у князей,
Все их пергаменты и письма,
Но всё пропало — в мир теней…
Как жаль, что добрый дядя Миша
Не дотянул до наших дней.
Мир праху бренному его!
Мир славной памяти его!
