4
Когда я вхожу в офис «Бранка. Продажа и управление недвижимостью», Донна разговаривает по телефону. Она приветствует меня взмахом руки и жестом приглашает подождать. Управляющая продолжает беседу, а я присаживаюсь возле залитого солнцем окна и принимаюсь листать каталог недвижимости, которую сдают в аренду. Вахту Броуди в списках мне найти не удается, но заманчивых предложений много, от покрытых черепицей коттеджей и квартир в самом городке до грандиозного особняка на Элм-стрит — он сдается за не менее грандиозную сумму. Перелистывая страницы с красивыми изображениями домов, я вспоминаю вид, который открывается из моей спальни в Вахте Броуди, и утреннюю прогулку вдоль утеса, благоухающего розами. Много ли домов в этом каталоге могут похвастаться собственным пляжем?
— Здравствуйте, Эйва. Как устроились?
Я поднимаю глаза на Донну, которая наконец закончила разговор:
— У меня появилось… мм… несколько проблем, которые я хочу обсудить с вами.
— Бог мой, что за проблемы?
— Ну, для начала — мыши.
— Ах! — Она вздыхает. — Да, есть такая неприятность со старыми домами в округе. Поскольку вы привезли кота, я бы не советовала травить мышей, а вот мышеловками я вас обеспечить могу.
— Не думаю, что пара мышеловок поможет справиться с этой проблемой. Судя по всему, за стенами живет целая армия грызунов.
— Я могу попросить Неда и Билли — это плотники, — чтобы они заделали явные щели и дыры, откуда мыши могут проползти в комнаты. Но дом очень старый; большинство здешних жителей просто мирятся с присутствием мышей.
Я поднимаю каталог:
— Значит, если я переберусь куда-то еще, эта проблема не решится?
— В данный момент здесь больше ничего не сдается. Сейчас самый разгар летнего сезона, и все занято, разве что отыщется вариант с переездом: неделька тут, неделька там. А вы ведь хотели задержаться подольше?
— Да, до октября. Чтобы закончить книгу.
Она качает головой:
— Боюсь, вы не найдете дома, способного сравниться с Вахтой Броуди в смысле красивых видов и уединенности. Вы снимаете ее так недорого только потому, что там идет реставрация.
— Это мой второй вопрос. По поводу реставрации.
— Да?
— Вы говорили, что плотники будут работать только в будни.
— Верно.
— Сегодня утром я шла по тропке утеса и, кажется, видела кого-то на вдовьей дорожке.
— В воскресенье? Но ведь у них нет ключа от дома. Как они могли войти?
— Я не заперла дверь, когда выходила.
— Это был Билли или Нед? Неду пятьдесят с небольшим. Билли чуть больше двадцати.
— Да я, в общем, ни с кем и не говорила. Когда я вернулась, в доме не было ни души. — Я умолкаю. — Полагаю, это мог быть всего-навсего обман зрения. Возможно, никого там и не было.
Донна отвечает не сразу, и мне интересно, о чем она думает. «Моя съемщица чокнутая?»
Она выдавливает улыбку:
— Я позвоню Неду и напомню, что они не должны беспокоить вас по выходным. А при встрече можете сами сказать ему об этом. Завтра они оба должны приехать к вам. Что касается проблемы мышей — завтра, если хотите, могу привезти вам мышеловки.
— Нет, я сама их сейчас куплю. Где они у вас тут продаются?
— «Хозтовары Салливана» чуть дальше по этой улице. Поверните налево, и мимо не пройдете.
У двери я вспомнила, о чем еще хотела спросить. Оборачиваюсь к управляющей:
— Шарлотта забыла свою поваренную книгу. Я с радостью отправлю ее владелице, если вы скажете куда.
— Поваренную книгу? — Донна пожимает плечами. — Может, она ей больше не нужна.
— Это подарок ее бабушки, к тому же Шарлотта оставила пометки по всему тексту. Не сомневаюсь, что книга нужна ей.
Донна уже переключила внимание с меня на свой рабочий стол, но пробормотала:
— Я брошу ей письмо — пусть знает.
Солнце выманило на улицы всех туристов. Шагая по Элм-стрит, я с трудом уворачиваюсь от прогулочных детских колясок и обхожу малышей, сжимающих в руках рожки с подтаявшим мороженым. Как и говорила Донна, сейчас разгар летнего сезона, и по всему городу только и раздается радостное щелканье кассовых аппаратов: рестораны переполнены и десятки незадачливых омаров находят свой конец в пару и кипятке. Я продолжаю путь мимо дома Исторического общества Такер-Коува, мимо десятка магазинов, торгующих одними и теми же футболками и ирисками, и вскоре замечаю вывеску «Хозтовары Салливана».
Вхожу внутрь, звенит дверной колокольчик, и этот звук пробуждает во мне детские воспоминания: когда-то дедушка водил нас с сестрой в такую же скобяную лавку. Остановившись, я вдыхаю знакомый запах пыли и свежих опилок и вспоминаю, с какой любовью дедушка выбирал молотки, шурупы, шланги и шайбы. Мужчины его поколения знали толк в подобных вещах и с удовольствием делали покупки в таких магазинах.
Я никого не вижу, однако до меня долетают обрывки беседы: где-то в глубине зала двое мужчин обсуждают преимущества латунных кранов перед теми, что сделаны из нержавейки.
В поисках мышеловок я полностью прохожу товарный ряд, однако, кроме садоводческих принадлежностей, ничего не попадается. Совки и лопаты разных форм, садовые перчатки. Я поворачиваю в следующий ряд — тут лежат гвозди, шурупы и мотки проволоки самых разнообразных видов и размеров. То, что надо для камеры пыток. Собираюсь было пройти третий ряд, но вдруг из-за панели с отвертками выныривает чья-то голова. Седые волосы на макушке торчат, словно пушинки одуванчика; человек смотрит на меня поверх съехавших на нос очков:
— Помочь вам найти что-нибудь, мисс?
— Да. Мышеловки.
— Небольшая проблемка с грызунами, а? — Усмехнувшись, он заворачивает в мой ряд и направляется ко мне. Пусть на нем рабочие сапоги и пояс с инструментами, на вид он староват, чтобы все еще размахивать молотком. — Мышеловки у меня тут, вместе с кухонными принадлежностями.
Мышеловки, оказывается, — кухонная утварь! Аппетита эта мысль не вызывает. Вслед за хозяином я иду в самый дальний угол магазина, где можно увидеть лопатки в ассортименте и покрытые пылью дешевые алюминиевые кастрюли и сковородки. Он подхватывает какую-то упаковку и передает мне. Я с ужасом разглядываю пружинные мышеловки «Виктор» — по шесть в упаковке. Бабушка с дедушкой расставляли на своей ферме в Нью-Гемпшире мышеловки той же фирмы.
— А есть у вас что-нибудь… э-э-э… чуть более гуманное? — спрашиваю я.
— Гуманное?
— Ловушки, которые не убивают. Типа «Хавахарта»?
— А что вы будете делать с мышами, когда поймаете?
— Выпущу где-нибудь. Подальше отсюда.
— А они просто возьмут и вернутся. Разумеется, если вы не решитесь на о-о-о-о-очень долгую поездку. — Он хохотнул над собственной шуткой.
Я смотрю на захлопывающиеся мышеловки.
— Просто вид у них такой ужасный…
— Нанесите капельку арахисового масла. Мышки почуют его, наступят на пружину и — бац! — Я вздрагиваю, а он расплывается в улыбке. — Они ничегошеньки не почувствуют, обещаю.
— Не думаю, чтобы мне хотелось…
— Тут, в магазине, находится эксперт, который переубедит вас. Эй, док! — закричал он на весь магазин. — Идите сюда и расскажите этой юной леди, что расстраиваться не из-за чего!
Услышав приближающиеся шаги, я оборачиваюсь и вижу мужчину примерно моего возраста. На нем синие джинсы и клетчатая рубашка; он настолько чисто выбрит и опрятен, что вполне мог бы сойти со страниц каталога «Л. Л. Бин»[2]. Не хватает только золотистого ретривера у ног. В руках мужчина держит латунный кран, видимо одержавший верх в споре о латуни и нержавейке, который я только что подслушала.
— Чем могу помочь, Эммет? — спрашивает он.
— Скажите вот этой милой даме, что мыши страдать не будут.
— Какие мыши?
— Мыши в моем доме, — поясняю я. — Я пришла купить мышеловки, но эти… — Опускаю взгляд на пружинные мышеловки и вздрагиваю.
— Я пытаюсь убедить ее, что они прекрасно работают, однако ей такой способ кажется безжалостным, — говорит Эммет.
— Ну что ж… — «Мистер Л. Л. Бин» беспомощно пожимает плечами. — Ни одно смертоносное техническое устройство не может быть гуманным на сто процентов, однако у этих старых ловушек фирмы «Виктор» есть одно достоинство: мгновенность. Перекладина бьет по хребту и перерубает позвоночник. А это значит, что болевые сигналы передаваться больше не могут, так что животное почти не страдает. А еще существуют исследования, показывающие, что…
— Простите, а откуда вы так много об этом знаете?
Он скромно улыбается. Мое внимание привлекают его невероятно голубые глаза и на зависть длинные ресницы.
— Это основы анатомии. Если сигналы не поступают в мозг по позвоночнику, животное ничего не почувствует.
— Доктор Бен все знает, — объясняет Эммет. — Он наш городской врач.
Конец ознакомительного фрагмента.
