Глава 3
Очарованный принц
Уже ровно полчаса Оля ходила около знакомого дома. Никиты не было.
Устав стоять на высоких каблуках, она села на детские качели, которые облюбовала еще в первый раз, и закрыла глаза. Она чувствовала себя страшно усталой, у нее как будто перегорело все внутри. «Он не придет, — подумала она. — Он мне приснился».
— Какая красотка! — вдруг услышала она рядом чей-то незнакомый голос.
Оля вздрогнула и открыла глаза — перед ней стоял какой-то рыжий парень с роликами через плечо. «Произнеси косвенный комплимент — про его ролики, велосипед, надпись на майке», — мелькнуло у нее в голове.
— Тебе чего? — неприязненно спросила она.
— Познакомиться хочу, — сказал рыжий.
— А я — нет, — ответила Оля просто.
— Почему-у? — Он как будто страшно расстроился. — Я же первый парень на деревне — все при мне!
Она вспомнила с тоской свою старшую подругу Эльвиру — та умела отчитать нахала, у Оли так не получалось.
— У меня уже есть парень.
— Он кто? Он здесь живет? Это ты его ждешь? — не унимался рыжий.
— Да, — сказала Оля, отворачиваясь. — И будет лучше, если ты свалишь как можно быстрее.
Но, наверное, в ее голосе было что-то такое, что вызвало у рыжего недоверие.
— Не-ет, ты не его ждешь! — радостно проблеял он. — Ты здесь просто та-ак.
— Тебе-то что!
— Я же говорю — познакомиться хочу.
Он сбросил с плеча ролики и попытался втиснуться на качели рядом с Олей. Она быстро встала и отошла в сторону.
— Ты куда? — огорчился рыжий и цепко схватил ее за руку. — Нам здесь места хватит!
Оля поняла, что сейчас окажется у него на коленях, а ей вовсе не хотелось сидеть на коленях у какого-то незнакомого типа, кроме того, она испугалась, что сейчас подвернет ногу в маминых босоножках.
— Пусти! — рассердилась она и толкнула его в плечо. Рыжий засмеялся и перехватил ее с другой стороны качелей.
— Куда? Мы же еще не познакомились!
Она с силой дернула рыжего за жесткие лохмы надо лбом и отбежала назад. У рыжего сузились глаза.
— Ах, ты так, а я хотел по-хорошему.
Оля поняла, что попала в неприятное положение, и сделала еще несколько шагов назад. И почувствовала, что спиной уперлась во что-то. Лицо у рыжего тут же сделалось беспечным и невинным, точно у ребенка, который сам не осознает, что делает.
Оля обернулась и увидела перед собой Никиту — это он к ней подошел сзади. Сейчас, вблизи, он показался Оле еще красивее, и она едва не упала на своих каблуках.
— Осторожнее! — сказал Никита, поддержав ее за руку, и повернулся к рыжему. — Эй, Рыжий, ты опять себя плохо ведешь? Я тебя предупреждал в последний раз.
— А что? — сделал тот круглые глаза. — А я ничего, я просто имя ее спросил!
— Она сказала?
— Нет, она — как партизанка. А что? Не хочет, ну и пусть не говорит! Я навязываться не собираюсь.
И рыжий сделал вид, что ему страшно некогда, — он схватил свои ролики и заторопился.
— Пока, ребята!
Никто ему не ответил.
У Оли было такое ощущение, будто она летит в пропасть, хотя она довольно уверенно стояла на двух ногах. «Урони сумку, ключи, платок! Как джентльмен, он подаст их тебе». Сейчас все эти советы стали совершенно ненужными — потому что он стоял рядом и смотрел на нее… как он на нее смотрел? Оля не могла этого описать, она только поняла, что все ее ухищрения с салоном красоты оказались ненапрасными.
— Я — Никита, — тихо произнес он. — Ну, а мне-то ты скажешь, как тебя зовут?
— О… — начала Оля, и тут у нее словно замкнуло что-то в голове. «Если уж я начала эту историю и мне удалось привлечь внимание Никиты, то и дальше все должно идти по моему сценарию, — мелькнуло у нее в голове. — Все должно быть красиво и необыкновенно, не хуже, чем в кино!»
— О, тебе я скажу, — продолжила она. — Только обещай, что не будешь смеяться.
В глазах у Никиты мелькнул какой-то огонек.
— Почему я должен смеяться? — спросил он, пристально глядя на Олю. — Сейчас столько всяких имен. Пожалуй, теперь человека с обычным именем — Вася там, Сережа, Ира — можно встретить гораздо реже, чем Даниила или Феклу.
— Феклу? — усмехнулась Оля. — Что ж, мое имя чем-то похоже на это.
— Правда? Я наобум сказал.
— Меня зовут Теона, — серьезно произнесла она, и тотчас внутри у нее все замерло — она ожидала, что Никита засмеется или скажет какую-нибудь шутку, но вместо этого огонек в его глазах загорелся еще сильнее.
— Теона, — повторил он. — Классное имя!
— Многие думают, что я придумала его, но это не так. Это мама меня так назвала.
«А я умею врать! Да еще как убедительно!»
— Я слышал нечто подобное, — сказал Никита. — В каком-то фильме, что ли. А, нет, скоро фильм выйдет, где героиню точно так же зовут. Я же говорю — сейчас мода на всякие навороченные имена! И твое имя очень идет тебе.
— Мерси! — улыбнулась Оля. Она старалась быть естественной. «Может быть, мне в театральное пойти?» — мелькнуло у нее в голове.
— Ты здесь живешь? Я что-то раньше тебя не видел.
«Еще как видел!» — чуть не закричала она, ей даже стало обидно за себя — за прежнюю, настоящую.
— Н-нет, — сказала она. — Не здесь. Я живу немного ближе к центру.
— А, ясно. Прогуляться не хочешь? — немного смущаясь, спросил он. Олю удивило, что он смущается, как будто Никита и не подозревал о том, какой он симпатичный, — любая девушка охотно бы прогулялась с ним.
— Давай, — сказала она. — Я здесь случайно, поэтому покажи, что тут интересного.
Они прошлись по улице, затем по какому-то скверу. Сейчас Оля больше всего боялась, что она может споткнуться на высоких каблуках, — это смазало бы весь эффект от знакомства.
— Ты такая серьезная, — вдруг произнес Никита, глядя на нее сбоку. — О чем ты думаешь?
— О романе.
— О романе? — переспросил он, помедлив. — О каком? Послушай, может быть, это глупо, но я человек откровенный. У тебя есть парень?
— Сейчас нет, — пожала плечами Оля, как будто раньше у нее кто-то был. — А насчет романа… Я роман хочу написать. В смысле, книгу. Собираюсь после школы в Литературный институт поступить.
Никита чуть не споткнулся на ровном месте — тут уж Оле пришлось схватить его за локоть.
— Ты серьезно? — с глубоким изумлением спросил он.
— Да, а что? — Она опять пожала плечами с усталым и разочарованным видом. — Хотя я понимаю — многие не верят. Чтобы девчонка в моем возрасте задумывалась о будущем…
— Я верю! — воскликнул он. — Но дело в том, что я тоже собираюсь в Литературный институт!
— А… — сказала Оля. — Э…
Она никак не ожидала такого поворота. Про роман и институт она, конечно, придумала — для того чтобы показаться Никите совсем уж особенной. Просто ей вспомнилась Муся, их недавний разговор в школе — вот Оля и ляпнула первое, что пришло в голову. «Прямое попадание! — с ужасом и восторгом подумала она. — Только как теперь говорить, если он тоже… а вдруг он догадается, что я вру! Хотя литература — это не физика, тут можно о чем угодно и как угодно рассуждать».
— Ну, может быть, и не в Литературный, а на факультет журналистики, — чуть смущаясь, поправился он. — Я еще точно не определился. Я бы писал репортажи, сочинял детективы.
— Это замечательно, — произнесла Оля, не зная, что ответить своему новому другу.
— О чем будет твой роман?
— Ну-у… есть такая примета — нельзя заранее рассказывать о своих планах, а то они не сбудутся.
— Ты такая загадочная!
Она решила перевести разговор на другую тему, более нейтральную:
— Так, и какие тут достопримечательности?
— Вон там — стадион начали строить. Обещают сделать к следующему году. В той стороне — башни нового микрорайона…
— Скучноватый район.
— Да, интересного пока мало.
Они прошлись по очередному скверу, еще болтали о каких-то пустяках, школе. Никита смотрел на Олю, как на инопланетянку и даже как будто со страхом.
— Послушай, ты необыкновенная, — не выдержав, сказал он. — И выглядишь как-то особенно, и мысли у тебя в голове — не как у всех. Ты ни на кого не похожа. Я таких еще не видел. Тебя не обидит, если я попрошу твой телефон?
— Вовсе нет! — Она продиктовала ему свой номер, едва сдерживая ликование. — Но мне уже пора, проводишь меня?
Он довел ее до остановки. Стараясь быть элегантной, Оля вскарабкалась по ступенькам троллейбуса и села у окна. Никита помахал ей.
— Пока, Теона! — крикнул он. — Я позвоню!
Оля кивнула и помахала ему в ответ.
«Она была безумно влюблена, — подумала она о себе почему-то в третьем лице. — Принцесса чувствовала себя на пороге счастья!»
…Лифт был сломан.
Он стоял на первом этаже с распахнутыми дверцами, без света и не реагировал, когда внутри него нажимали на кнопки.
В последнее время он то и дело ломался, и между жильцами шли разговоры о том, что надо его поменять на новую, более совершенную модель.
Оля жила на шестом.
Она постояла возле парализованного лифта, вздохнула и стала подниматься по лестнице. Ноги на каблуках едва ее слушались.
Между четвертым и пятым она не выдержала и села на подоконник, чтобы немного отдохнуть.
Сверху, громко топая, спускались. Оля знала эти шаги.
— Привет! — улыбаясь, сказала она, когда из-за поворота появился Виктор.
— Привет, — выпалил тот, вздрогнув от неожиданности и густо покраснев. — Ты чего здесь делаешь?
— Да вот. Устроила себе передышку. Ты не в курсе, когда лифт починят?
— Не-ет.
Он смотрел на Олю во все глаза, и было очень приятно, что на нее так смотрят — восхищенно и грустно. Но почему грустно?
— Что-нибудь случилось? — спросила она.
— Все тип-топ, ничего не случилось, — пожал он плечами. — Почему ты спрашиваешь?
— Да у тебя вид какой-то невеселый. Какие новости из мира будущего?
— Все по-старому. — Он протянул руку, хотел прикоснуться к Олиной прическе, но в самый последний момент как будто передумал, просто помахал над Олиной головой. — Это моя мама тебе соорудила?
— Да. Нравится?
— Ничего, стильно. Ладно, пока!
Он вдруг резко сорвался с места и загрохотал своими ботинками вниз, заглушая верещание какого-то голосистого певца, рулады которого раздались с третьего этажа, — там жили поклонники этого исполнителя.
Оле показалось, что ее давний знакомый рассердился, только она не могла понять из-за чего. «Он что, ревнует меня? Витька? Нет, не может быть — он же ничего не знает! И почему он должен меня ревновать?..»
Она едва успела перед приходом мамы переодеться и расчесать волосы. Оля, конечно, не собиралась скрывать от мамы свое новое знакомство, но почему-то ей не хотелось показывать, что какой-то парень так много значит для нее.
— Как дела? — крикнула мама из прихожей. — Бабушка потянула спину и теперь лежит с компрессом.
— Это опасно?
— Не думаю. Скорее всего, через пару дней она будет в порядке. Что в школе?
— Да ничего, полное затишье перед каникулами.
Мама зашла в комнату, стала разбирать какие-то вещи, потом, словно споткнувшись, остановилась перед дочерью.
— Ой, это что? — с удивлением воскликнула она. — Что это у тебя с волосами?
— Нравится? Тетя Зина меня покрасила. Совсем чуть-чуть. К сегодняшней супермегавечеринке.
— Это ты напрасно, у Зины столько работы.
— Она сама предложила! И нет у нее никакой работы. Ну скажи, нравится?
— В общем, очень неплохо. А что в школе скажут? — Мама слегка нахмурилась.
— О господи! Да ничего не скажут! — нетерпеливо воскликнула Оля. — Может быть, вообще не заметят! Ты не представляешь, что там старшеклассницы с собой вытворяют; даже в нашем классе. Каткова в прошлой четверти пришла вся розовая, а у Вишневецкой пирсинг в бровях, в ноздре и даже в пупке.
— Да, на их фоне ты будешь смотреться слишком скромно! — засмеялась мама. — Ладно, давай ужинать.
В это время зазвонил Олин телефон, лежавший прямо перед мамой на столе.
— Незнакомый номер… Не люблю я этого. — Мама сама решила ответить на звонок, поднесла телефон к уху. — Алло! Кто это? Вам кого? — Оля увидела, что брови у мамы поползли вверх. — Какую еще Диану?
— Теону! — Оля так и подскочила на месте. — Это меня!
Она выхватила из маминых рук трубку.
— Алло, Никита? Нет, все в порядке, нормально добралась.
Олино сердце билось, как сумасшедшее, когда она говорила с Никитой. Он позвонил ей — и даже раньше, чем можно было предположить!
— А это кто был? Твоя мама? Встретимся завтра? — спросил он. — Ты не занята?
— Нет, до пятницы я совершенно свободна, — сказала она. — Завтра, на том же месте.
— Кто это? — поинтересовалась мама, когда Оля нажала на «отбой». — И почему он попросил Диану?
— Мамочка, Теону! — Она засмеялась, как сумасшедшая, и бросилась обнимать маму. — Это у меня прозвище такое.
— Прозвище? И что оно значит? Это ведь женское имя!
— Да, да, да, скоро новый фильм выйдет, где героиню так зовут. Вернее, мультик… Разве ты не слышала? Надо обязательно в кино сходить. Так вот, Никита — мой новый знакомый, очень, очень хороший парень. Мамочка, в следующий раз не хватай мой телефон, просто зови меня.
— Хорошо. Однако, у тебя прозвище, оказывается? — пожала плечами мама. — Хотя чему я удивляюсь — вы же еще дети.
На следующий день их отпустили из школы намного раньше. Русский с литературой отменили — Асаф Каюмович уехал на какой-то семинар, посвященный Достоевскому.
Был чудесный день конца мая, стояло настоящее летнее тепло.
Оля с Мусей уже подходили к дому, как вдруг заметили впереди себя что-то странное.
— Это Борька, — сказала Муся, прищуриваясь, — она была немного близорука. — Чего это он там кулаками машет?
— Кажется, я догадываюсь чего, — помрачнела Оля. — Развелось тут шпаны. Участкового на них не хватает. Эх, была бы моя воля…
Впереди, в небольшом пространстве между двух домов, стояли, держась за руки, Эльвира со Стасом — Оля его сразу узнала. А перед ними — Борька Фещенко. Кулаки его были сжаты весьма недвусмысленно.
— Хорошо, что он один, а не с дружками, — мрачно произнесла Оля. — Надо влюбленных выручать.
— Надо, — вздохнула Муся. — У тебя есть план?
— У меня есть план. Очень простой — если Борька начнет задирать Элькиного кавалера, мы поднимем такой крик, что весь квартал сюда сбежится.
— Гениально! — опять вздохнула Муся.
Девочки подошли ближе.
— Если я тебя еще раз здесь увижу, мымрик очкастый… — угрожающе говорил Фещенко.
— Боря, не надо, пропусти нас! — сердито и испуганно воскликнула Эльвира. — К чему тебе лишние неприятности? Вон, люди идут.
Борька оглянулся и увидел Мусю с Олей.
— Эти, что ли? — презрительно сплюнул он. — Это еще не люди.
— А кто же? — обиженно спросила Муся — ее повышенное чувство справедливости опять напомнило о себе.
— Так, мелочь пузатая, — усмехнулся тот. — Так вот, патлатик-волосатик…
Оля посмотрела на Стаса — шевелюра у него действительно была выдающаяся, волосы торчали в разные стороны, точно пружинки. Стас — тощенький, хотя и довольно высокого роста — словом, с Борькой ему было не справиться. В Борьке — килограмм сто весу, и ростом он был как каланча. Прибавьте к этому спортивный костюм, растянутый на коленях, кулаки размером с небольшой арбуз, коротко стриженную голову — типичный современный хулиган. Он с ненавистью смотрел на Стаса, полностью подтверждая Олину теорию о преступнике и жертве.
— Что ты имеешь против Стаса? — сурово спросила Оля. Бориса она не боялась. В самом деле, не станет же тот нападать на «мелочь пузатую».
— Я его знаю! — с азартом воскликнул Фещенко. — Очень скользкий тип!
На худеньком лице Стаса с острым носом промелькнул страх.
— Да что ты знаешь, люмпен! — с презрением воскликнул он. — Ты и таблицу умножения никогда не знал.
— Ах ты… — Борька сделал шаг вперед, но тут Эля неожиданно загородила собой Стаса.
— Только попробуй, — холодно сказала она, глядя прямо в глаза Фещенко.
— Эля, я ж его насквозь вижу, — забубнил Борька и вдруг неожиданно для всех развернулся и пошел назад.
Девочки вздохнули с облегчением.
— Эльвира, тебе не стоило связываться с этим типом, — с досадой произнес Стас, когда недруг ушел.
— А что мне было делать! — чуть не плача воскликнула та.
— Я бы сам с ним разобрался.
— Я хотела тебе помочь!
— Тебе не надо было встревать в разговор. Ты сама виновата!
Они начали ссориться.
— Пошли отсюда, — потянула Муся Олю за рукав. — Кажется, ничего интересного здесь не будет.
Подруги направились на свою любимую лавочку.
Издали они наблюдали, как Эльвира и Стас спорят.
— Полагаю, наша Элька нравится Фещенко, — задумчиво произнесла Муся.
— Фещенко — одноклеточное.
Эльвира и Стас уже обнимались.
— Он тоже человек, — сказала Муся, отворачиваясь от целующейся парочки.
— Кто — Фещенко? — прыснула Оля.
— Немного грубоват, но, в общем, не такое уж чудовище. Ты ведь заметила кое-что?
— Что?
— Что Эльке пришлось заслонить этого своего…
— Стаса, — подсказала Оля.
— Да. Разве это годится — девушка заступается за своего кавалера?
— Нет, но ситуация так сложилась, — попробовала возразить Оля.
— Ты не понимаешь! — горячо воскликнула Муся. — Есть вещи, которые ничем нельзя оправдать.
— Ты хочешь сказать, что Стас должен был набить морду Фещенко?
— Ну, этого у него не получилось бы, а Фещенко… Что вообще мы о нем знаем? Почему мы, например, называем его хулиганом?
