Глава 4
О таком повороте дел Мартина и мечтать не могла. Улыбаясь, она вошла в свое новое жилище и опустилась в кресло. Скрипнув, сидение свернулось на бок. «Идеально!» — с восторгом подумала она — каморка почти в точности напоминала комнату в пансионе, в которой прошли десять незабываемых лет, полных интриг и коварства. Вот только там, в пансионе, комнату приходилось делить еще с пятью демоницами, а нынешняя досталась ей одной.
Превратив кресло в короткий диванчик — ровно такой, чтобы не входили ноги, она попрыгала на нем, проверяя на твердость, добавила несколько торчащих пружин и удовлетворенно кивнула. Стеллаж превратился в узкий неудобный шкаф с криво висящей дверцей, а стол — в тумбочку с острыми углами и ящиком без ручки.
Затем Мартина вытряхнула на диван содержимое бездонного рюкзачка — диван скрипнул, но выдержал — и принялась запихивать в шкаф свои многочисленные пожитки: колючие шарфы, туфли на высоком качающемся каблуке, чернильницы, хлысты, чучело вороны, упаковку самоотвердевающей колбасы, коллекцию болтов-саморезов, спицы, гусли, набор наклеек-сердечек… Стопку любовных романов без последних страниц положила в тумбочку, чтобы всегда были под рукой. Застелила диванчик мятой серой простынкой, бросила в изголовье комковатую подушку и огляделась.
Комната выглядела отлично, и все же чего-то не хватало. Хлопнув себя по лбу, Мартина достала из рюкзака маленький мешочек, развязала и, ухватив горсть пепла, припорошила пол. «Ну вот, теперь в самый раз», — воскликнула она, потопталась по нему босиком и завалилась на диванчик, закинув ноги на бортик.
И тут же опомнилась — вскочила, достала зеркало и, водрузив его на тумбочку, открыла портал. В зеркале появилось лицо крайне сердитой демоницы.
— Доча! Ну ты даешь! Как ты могла так со мной поступить?! Твой директор пансиона выклевал мне все мозги! Ты хоть знаешь, кому перешла дорогу? Самой Дории Боль! Это место ее доченьки ты заняла!
— Кто не успел, тот не успел, мама, — Мартина хищно улыбнулась. — Так и передай этой неудачнице.
— Сама передай, — мама отошла в сторону, и на Мартину уставилась злющая физиономия ее приятельницы.
— Ты! Глупая девчонка! — брызжа на стекло зеленой слюной, воскликнула Дория! — «Разгильдяйка бессовестная», — послышался свистящий мамин шепот. — Сама знаю! — отмахнулась Дория. — Разгильдяйка ты, вот кто! Это место предназначалось моей дорогой Рыдалии! Чего ты вылезла?! — «Лахудра», — подсказала мама. — Сама знаю, не лезь!
— А нечего было вашей доченьке клювом щелкать, — ответила Мартина.
— А и то верно, — махнула рукой Дория и, отвернувшись, произнесла: — Мойра, там еще серный коктейль остался? Плесни! А ты, Мартинка, — она ткнула пальцем в стекло, — гляди в оба! Моя Рыдалечка просто так не сдастся! Вся в меня!
— Кстати, доча, — в зеркале, оттеснив ее, вновь показалась мама, — тут донесся слушок, что наше дорогое Темнейшество скоро начнет отбор на должность секретарши. Будет смотреть на заслуги. Так ты там ускорься с душой красавчика своего. Может, пролезешь.
Конец ознакомительного фрагмента.
