Глава первая, в которой граф Ларентис видит то, что не полагается видеть благородному джентльмену
Граф Ларентис всматривался в лужайку, что простиралась на другой стороне ручья, и глазам своим не верил.
Там, в невысокой траве, освещаемая серебристым лунным светом, передвигалась женская фигура. Длинные чуть кудрявые волосы ниспадали волнами почти до самой талии. Талия эта была тонка и совершенна, как, впрочем, и вся фигура женщины, которую не скрывали ни кружева, ни кисея, ни какая-либо другая материя, ибо нимфа — по-другому назвать это чудесное создание невообразимой красоты у графа Ларентиса не поворачивался язык — была полностью обнажена.
Казалось, она парила над землей, и ее крошечные ступни не касались пропитанной росой травы. Она не замечала ничего вокруг, предаваясь танцу под звуки только ей слышимой музыки. Вон она подняла руки, завела их под длинные волосы и откинула назад, представив взору графа Ларентиса грудь такой совершенной формы, что у него перехватило дух. Он даже зажмурился, решив, что ему померещилось. Разве может кто-то, женщина, танцевать ночью абсолютно нагой?
Граф открыл глаза, но его видение все еще было там. Отсюда, из маленького охотничьего домика, было слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица женщины, но в том, что она молода и красива, граф не сомневался. Ему казалось, что он даже слышал цветочный аромат, исходивший от ее необыкновенных волос. Молочная кожа так и манила прикоснуться.
— Ларентис! Ларентис! Уснул ты там, что ли? — раздался за спиной развязный голос Энтони, графа Саммерхилла.
— А? Что? — обернулся граф Ларентис.
— Ричард, дружище, ты уже полчаса смотришь в окно так, будто увидел призрак, — поддержал Энтони еще один член их компании сэр Джонатан Трэнси.
— Призрак? — хмыкнул Ричард и снова бросил взгляд в окно.
Нет, не призрак, а Лунная дева, которая теперь, закончив свой танец, подхватила длинную накидку, висевшую на суку дерева, что росло у самой кромки воды, набросила ее на плечи, скрыв от Ричарда все свои прелести, и побежала к дому, темные окна которого виднелись вдали.
— Да что там, в самом деле? — Заинтересованный Энтони приблизился к Ричарду, но тот резко дернул портьеру, закрывая другу обзор.
— Ничего, просто задумался, — сказал Ричард.
— Да он пьян. Пьян в стельку, — захохотал Джонатан Трэнси.
Если Ричард и был пьян, то только что увиденное за рекой заставило весь хмель выветриться, а вот вожделение — проснуться. Кто эта чертовка?
— Я трезв как стеклышко, — возразил Ричард, отходя от окна и наливая в бокал остатки скотча.
Тем временем настырный Энтони резко отодвинул портьеру и выглянул в окно. Ричард залпом осушил свой бокал и уставился на друга. К его облегчению, тот развел руками.
— Ничегошеньки.
— А ты думал русалку увидеть? — засмеялся Джонатан.
— Нимфу, — подхватил Ричард и тоже подошел к окну.
Девушка, которая привела его в такой трепет, исчезла.
— А что за дом там, вдали? — спросил он у Энтони.
— Это старое поместье лорда Кавендиша. Говорят, он недавно приехал на лето из Лондона, — ответил тот.
— Да говорят не один, а со своей племянницей, — подхватил Джонатан. — Юной леди Маргарет Кавендиш.
— Неужели, — протянул Ричард.
— Говорят, племянница эта выросла необыкновенной красоты, — поведал Джонатан.
— А еще говорят, что у нее необыкновенное происхождение, а если уж говорить откровенно — сомнительное, — хмыкнул Энтони.
— Да? — удивился Ричард. Уж кому, как не ему знать, что такое сомнительное происхождение.
— Да-да. Племянница эта, кажется, дочь его сестры, умершей много лет назад в России. Та прислала перед смертью брату странное письмо, с просьбой позаботиться о ее дочери. Кавендиш ездил в эту дикую страну, — продолжал свой рассказ Энтони, — но долго не мог найти следов девочки. То ли ее похитили, то ли еще что. Темная история. Никто не знает подробностей. Кавендиш и сам на долгие годы исчез, и о нем ничего не знали в Лондоне. Думали, он пропал в России, а потом оказалось, что он жил в своем замке, на границе с Шотландией. И вот несколько месяцев назад Кавендиш вернулся с мисс Маргарет, — и понизив голос, добавил: — Только многие сомневаются, что она его племянница.
— Почему? — нахмурился Ричард. Он не любил сплетен, не понаслышке знал, какой урон репутации они могли причинить, как много попортить крови.
— Потому что ходят слухи, что мисс Маргарет как две капли воды похожа на некую графиню Разумовскую, которая блистала в лондонском свете двадцать лет назад и в которую Кавендиш был влюблен.
— И что же?
— А ничего, — развел руками Джонатан и пьяно икнул. — Разумовская исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Кавендиша с разбитым сердцем.
— А у него есть сердце? — засмеялся Ричард.
Лорд Кавендиш слыл черствым, даже бесчувственным человеком. Он был нелюдим, не имел друзей, как и семьи, а своим вспыльчивым нравом отгонял от себя даже тех немногих, кто имел глупость обратиться к нему по какому-либо поводу.
Джонатан откупорил новую бутылку скотча, и вскоре разговор друзей от Кавендиша и его таинственной племянницы переместился на темы более близкие этой веселой троице: охота, поездка в Рим, совершенная ими не далее как в прошлом месяце, мечты отправиться в места, которые могли бы принести им славу и богатство.
Мысли графа Ларентиса, однако, постоянно возвращались к таинственной незнакомке, представшей перед ним в том виде, в котором дамам представать не подобало. Конечно, девушка вряд ли могла предположить, что за ней наблюдают с другого берега реки. Но разве не заметила она огня, горящего в их маленьком домике? Не могла не заметить. А если заметила, почему продолжила свой таинственный танец?
Была ли незнакомка той самой мисс Маргарет Кавендиш? Ричард этого не знал, но собирался узнать как можно скорее.
