Глава 6
В идеальном мире Люся сладко проспала бы до самого утра, наслаждаясь приятными сновидениями, но в реальном проворочалась в постели несколько часов, а стоило едва-едва задремать, бренькнуло уведомление телефона.
Великий Морж напоминал, что будет через пятнадцать минут.
В эту квартиру он заходил лишь однажды, сразу после ее покупки, предпочитая встречаться на нейтральной территории — тайных хатках, оформленных черт знает на кого. За годы их отношений Люся привыкла и к чужому постельному белью, и к незнакомым душевым, и к безликости необихоженных кухонь. Со временем такое положение дел ей даже стало нравиться: посторонних в своем доме она выносила все хуже.
И завтраки с Ветровым вот-вот грозили перерасти в огромную проблему.
Прочитав сообщение, Люся подавила в себе порыв броситься в гардеробную, чтобы нацепить что-то поэротичнее. Вряд ли Великий Морж ехал к ней за любовными утехами, так что обойдется теплой пижамой. Поэтому она повернулась на другой бок и принялась ждать, не гадая о причинах столь странного визита. Что толку задаваться бессмысленными вопросами, если ответы на них она и так скоро получит.
Наконец в дверь тихо постучали — Великий Морж, как и ее дихлофосчики, вошел в подъезд, не пользуясь домофоном.
Меланхолично выругавшись, Люся пошла открывать: сначала прилежно полюбовалась на хмурую физиономию старого арха с экрана и только потом отщелкнула замки.
— Привет. — Он закрыл дверь, клюнул Люсю в щеку и, не разуваясь и не раздеваясь, прошел в гостиную.
Был Великий Морж уставшим, сумрачным и таким чужим, что она ощутила непривычную робость и осторожно спросила:
— Чаю? Хочешь есть?
Он мотнул головой, отказываясь от всего сразу, грузно сел на диван и, без особого интереса оглядевшись по сторонам, рассеянно заметил:
— Уютно тут у тебя стало.
— Олег, — попросила Люся напряженно, — давай сразу к делу.
— Давай, — сухо согласился он. — Этот фармацевт, Баринов, знал твою архаичную форму?
У Люси тут же пересохло в горле — слишком велико было табу на подобные разговоры.
Запрет разглашать свою архаичную форму вышел еще в XVII веке и с тех пор неукоснительно соблюдался. В конце концов, это был вопрос выживания вида. Конечно, архи чувствовали друг друга, особенно низшие — высших. Впрочем, низшие архи вообще легко отличали все виды, этакий бонус за беззащитность. Остальные могли только догадываться, кем оборачивается вторая половина — нежным лебедем или злобным волком, способным нырнуть по ту сторону бытия, в мир мертвецов.
— Да нет, — ответила она растерянно, — откуда ему? Баринов всего лишь банник.
— А вот его сын точно знал. Твои гости, Люсенька, ожидали, что ты перекинешься, а не начнешь отбиваться тростью. Ножичек-то у них при себе был медицинский.
— Меня собирались… препарировать? — Одно это слово вызвало озноб в позвоночнике.
Люся покачнулась, ухватилась за шкаф и попыталась дышать глубоко и ровно, чтобы побороть нахлынувшую тошноту.
Препарация лягушек была строжайше запрещена — как и охота на волков и медведей, уничтожение змей, стрельба по лебедям и оленям. Ведь никогда не угадаешь, обычное перед тобой животное или перекинувшийся арх. Однако в сороковых годах прошлого века некие сумасшедшие ученые активно использовали лягушек в своих биологических опытах — все из-за того, что расположение внутренних органов этих земноводных очень схоже с расположением органов человека. Потом этих ученых пересажали, а кого-то и расстреляли, а история обрела вторую жизнь в ужастиках и хоррорах.
— Ты же не думаешь, что наше ведомство будет следить за малолетними придурками, врывающимися с дихлофосом к женщинам? — Великий Морж смотрел с сочувствием. — Люся, у нас шесть мертвых архов по области за последний год.
— И все как я? — спросила неверяще.
— Самые беззащитные, — кивнул он, — лягушки и змеи, вернее ужи, к кобрам и гадюкам не суются.
— Но… значит, все хорошо? Вы задержали преступников? — с надеждой спросила Люся.
— Этих — да. Но могут прийти новые. Кто-то ищет психически неустойчивых подростков в интернете и натравливает их на архов.
— Ты уверен? — спросила Люся подавленно. — Может, Баринов-младший все же из личных мотивов?
— Может, и из личных, — не слишком-то уверенно согласился Великий Морж, — тогда вопрос: откуда он знает о дихлофосе? Мы не раскрывали подробности серии, но в каждом случае был использован какой-нибудь инсектицид от насекомых. Полагаю, бренд не столь важен, тут главное символизм.
— Таких совпадений не бывает, — сердито сказала Люся. Злость всегда была лучшим помощником, когда накрывала паника. — Я сплю с его отцом! И тут бах — случайное нападение на первую попавшуюся арху? Ты сам в это веришь?
— Не на первую попавшуюся, — возразил Великий Морж, — они точно знали, в кого ты перекинешься. А ведь этих данных даже в поликлинике и паспортном столе нет. Однако ко мне, например, никто с морилкой не прибегал и не прибежит.
— Ну да, — пробормотала она, — попробовали бы они… Ты бы их задрал, не моргнув глазом.
— Я подростков не задираю, — веско обронил Великий Морж, — даже больных на всю голову.
Адреналин уже поступил в кровь, и теперь Люся не могла оставаться на месте. Она была в панике.
Ей нужно было в укрытие. Забраться в какое-нибудь теплое, влажное, темное, тесное место. Ей нужно было перекинуться, чтобы справиться с истерикой, которая вот-вот захлестнет ее с головой.
Она прошлась по комнате, тяжело припадая на больную ногу — трость осталась в спальне, и ядовито спросила:
— И какого черта, если ты такой умный и все знал, они все-таки ворвались сюда? Почему ты меня не защитил?
— Во-первых, мы не были уверены, собираются ли эти подростки на полном серьезе напасть конкретно на тебя. Нижние архи редки, но ты не одна такая в области. Мы за ними приглядывали, но только в рамках профилактической работы.
— Профилактировали, профилактировали, да не выпрофилактировали, — огрызнулась она.
— Во-вторых, — тяжеловесно продолжал Великий Морж, — мне казалось, что я предпринял все меры для твоей безопасности. Специально выдернул сюда Ветрова, дал повышение, пообещал подполковника. Ему всего-то и надо было, что поселиться со своей бабкой, раз уж она так удачно живет по соседству, и приглядывать за тобой. А Ветров, мальчишка, ожидал нападения в какой-нибудь подворотне, не дома — потому что первые шесть нападений именно там и происходили. Снаружи за тобой приглядывает ЧОП, в квартире — нет.
От возмущения у Люси даже страх отступил.
— А никого приличнее у тебя не нашлось?! — завопила она. — Какого-нибудь отважного, хорошо воспитанного яга? Зачем ты мне подсунул бесполезного марена?
— Он будет полезнее, — твердо пообещал Великий Морж. — Теперь от твоего благополучия зависит вся его карьера. Повисли погоны буквально на тонкой ниточке.
— Как это — на ниточке? — снова перепугалась Люся.
— Все будет хорошо, — голосом опытного политика проговорил Великий Морж.
— Да ну? — фыркнула она злобно.
Похоже, надо купить трость потолще. И желательно с электрошоковым эффектом.
— Я уволила твоего племянника, — мстительно сообщила Люся, которая безо всякого повода злилась на Великого Моржа.
Умом понимала, что не он убивал архов и не он нападал на нее со скальпелем в рюкзаке, однако злилась, и все тут. Какой толк от влиятельного любовника, если в ее дом вламывается всякая шантрапа?
Великий Морж скорбно вздохнул.
— Значит, теперь Леня начнет обивать мой порог и ныть, чтобы я пристроил его в какую-нибудь пресс-службу, — сказал он, вставая, однако больше ворчать не стал.
Чувствовал, поди, свою вину — как ни крути, недосмотрел он за Люсей, и нечего на Ветрова пенять.
— Надо ли говорить, — Великий Морж обнял Люсю уже в коридоре, успокаивающе гладя по волосам и плечам, — что это все не для печати? Не мешай нам спокойно работать, пожалуйста.
— И какая официальная версия?
— Официальная версия — дети-идиоты. Что, впрочем, тоже правда.
Закрыв за ним дверь, Люся поняла, что ей капец как страшно.
Она прошла по квартире, повсюду включая свет и заглядывая в каждый угол. Каким надо быть психом, чтобы убивать нижних архов? Что это? Личная обида? Неизвестного маньяка бросила мамочка? Мания величия? Какой-нибудь сбрендивший марен? Или это снова нави, которые в XVI веке объявили архам настоящую войну?
Очень хотелось перекинуться, стать маленькой и незаметной, чтобы ни один злодей не нашел. Но уж слишком беззащитна ее архаичная форма, даже тростью от злоумышленников не отбиться.
В любимых сериалах Нины Петровны героини никогда не трусили. Им говорили: детка, за тобой охотится хитроумный убийца, который трижды бежал из тюрьмы. Пожалуйста, не ходи одна по улицам. И героиня тут же бежала в самый темный переулок, где потом боролась с убийцей и побеждала его.
Люся в целом тоже не считала себя трусихой. За годы владения интернет-порталом ей чем только не угрожали: и налоговой, и бандитами. Это была часть работы, неприятная, но привычная. Но никогда прежде она не оказывалась в роли настоящей, всамделишной мишени. Теперь целью было не запугивание наглой Осокиной, а ее физическое уничтожение. И к такому кошмару Люсю жизнь не готовила.
Покрутившись еще немного по квартире, поняла, что так дело не пойдет. Она просто сбрендит, прислушиваясь к каждому шороху и вздрагивая от чужих шагов в подъезде.
Схватив телефон, Люся торопливо набрала Ветрова. Он был, безусловно, злом, но в данной ситуации — злом меньшим.
— Паш, — сказала как можно спокойнее, — ты можешь зайти ко мне прямо сейчас?
— Ладно, — коротко ответил он, ни о чем не спрашивая.
Спустя несколько минут хлопнула дверь Нины Петровны.
Люся, не отлипавшая от экрана, на который шла картинка с камер на площадке, быстро открыла и втащила Ветрова внутрь. Снова защелкнула все замки. Отдышалась.
Черт, так и до психушки недалеко.
— Здорово тебя Китаев напугал, — заметил Ветров, насмешливо наблюдая за Люсиной суетой.
Значит, тайный визит не остался без его внимания.
— Так, — она развернулась к нему и тут же отдалилась на несколько шагов, памятуя о том, что рядом с ним ей становится плохо, — с этого дня ты спишь у меня на диване.
— Ой-ой-ой, как быстро ты меня из сволочей переписала в защитника сирых и убогих.
— Как только узнала, что ты делаешь карьеру за мой счет, — рявкнула Люся. — Хочешь новые звездочки — защищай меня как следует, а не спустя рукава. А я-то все гадала, откуда ты так много знаешь! И про мою архаичную форму, и про Китаева, и вообще. А ты просто получил допуск к делу о серийных убийствах, да? И как с этим вяжется то, что ты на мне свои колдовские штучки практиковал?
— Серия — это одно, а коркора — это другое, — лениво ответил Ветров, на которого эта речь не произвела особого впечатления. Он сбросил тапочки, похожий в спортивном домашнем костюме на гопника из подворотни, прошел в гостиную. — Подушку выдашь, или я буду терпеть лишения из-за твоего скверного характера?
— Выдам, — расщедрилась Люся и пошла в гардеробную, где хранила постельное белье. — А когда Китаев тебе предложил повышение в обмен на мою защиту, ты в полной мере оценил шутку судьбы? Та самая журналистка, из-за которой в городе каждая собака знала про твои грешки?
— Плевать я на тебя хотел. — Голос Ветрова звучал глухо, потому что Люся нырнула в шкаф. — Думаешь, ты первая стерва, которая делает себе имя на чужой ошибке? Меня развеселило только то, что ты ничем не лучше моего отца.
— То есть? — опешила она, сгребая в охапку одеяло и подушку.
— То есть ты месяцами писала о том, что он использует свое положение в личных целях. И сама поступаешь точно так же, используя Китаева. Ну и меня в качестве личного телохранителя, потому что я в зависимом положении.
— Ветров, ты совсем совесть потерял? — скорбно вопросила Люся, пришлепав со всем добром в гостиную. — Во-первых, я Китаева ни о чем не просила…
— Во-вторых, прямо сейчас ты очень охотно пользуешься его властью, — ехидно перебил ее Ветров. Выдернул из вороха белья в ее руках простыню и начал стелить себе на диване. — Все люди поступают одинаково, когда припечет. Кто знает, может, я послан тебе, чтобы избавить от высокомерия, заносчивости и гордыни?
Люся вдруг поняла, что за перепалкой совершенно забыла, что нужно бояться, и уточнила без особой надежды:
— У тебя хоть табельное оружие с собой?
— Вряд ли оно сегодня понадобится. Если, конечно, ты не решишь среди ночи отходить меня своей убийственной тростью от переизбытка чувств.
— Ты и прошлый раз думал, что ко мне не вломятся. Ну и кто теперь в дураках?
— Люся, не выноси мне мозг, — повысил он голос, забрал у нее подушку и одеяло и плюхнулся на диван. — Спокойной ночи, принципиальная ты наша.
Но Люся так просто успокаиваться не собиралась и спросила подозрительно:
— А ты чутко спишь?
— На кваканье проснусь, — заверил он ее, закрыв глаза.
— Да чтоб тебя, — ругнулась Люся, — и не вздумай бродить ночью по квартире!
— Буду лежать себе смирно. Если тебя придут убивать, прикинусь мертвым.
Да какой он защитник!
Сволочь и есть.
— Люсь, а Люсь.
— М-м?
— В твоей гостиной спит какой-то мужик.
— Это ваш внук, Нина Петровна.
Соседка охнула.
Люся неохотно открыла глаза — за окном было еще темно, позднее осеннее солнце не спешило выбираться из-за облаков. Но даже в этом вязком утреннем мареве ночная истерика показалась постыдной и глупой. Будто Люся была кисейной барышней, нуждающейся в защите мускулистого самца.
Кисейной барышней Люся становиться не собиралась.
— Он и к тебе в квартиру просочился, — всплеснула руками Нина Петровна, — ну какой проныра! Мне он тоже поначалу заливал, что приехал навестить старушку, а сам поселился — и не выгонишь.
— Все гораздо хуже, — уныло призналась Люся, — я его сама позвала.
— Но зачем? — изумилась Нина Петровна.
Потрясающе, но самая очевидная причина, по которой одинокая женщина приглашает к себе на ночь мужчину, ей даже в голову не пришла.
— Приступ неконтролируемой тревожности, — мрачно ответила Люся. — После нападения я стала бояться оставаться одна.
— Вот что, милая моя, — оживилась Нина Петровна, — тебе надо завести себе какого-нибудь симпатичного неженатого яга.
— Ну какие мне яги, когда я даже на терапию для ноги не успеваю.
— Передай мне свой аккаунт, — деловито предложила старушка, — я сама подберу тебе кандидатов. Или поручи своей секретарше.
— Только не Ольге, — ужаснулась Люся, — она у нас грезит ярилами. Остальных просто не воспринимает как полноценных ухажеров.
— Ах, ярилы, — мечтательно улыбнулась Нина Петровна, — сколько романов я прочитала о том, как они становятся верными семьянинами вроде ладов.
— Потом расскажете. — Люся выбралась из-под одеяла. — Сейчас мне надо найти где-нибудь свою самооценку.
В дýше она так старательно себя убеждала, что ну ерунда же, было бы перед кем испытывать неловкость. Подумаешь, Ветров. Велика фигура. Всего лишь неудачник-полицейский, который не может самостоятельно построить карьеру, ни перед кем не прогибаясь.
К завтраку Люся вышла уже в таком воинственном настроении, что у Ветрова, смиренно ждущего за столом, глаза на лоб полезли.
— Это еще что за готика? — спросил он.
Ну, может, черная помада и жирная подводка для глаз — все-таки перебор. Зато никто не упрекнет Люсю в кисейности.
— Тебе-то какое дело? — буркнула она, опускаясь на свое место.
Тыквенное суфле.
Нина Петровна не уставала бороться за правильное питание. Порой она напоминала Дон Кихота с пресловутыми ветряными мельницами.
— Это профессиональный интерес, — вежливо объяснил Ветров, — мне всегда интересны новинки в области отпугивания и запугивания людей.
— Нина Петровна, — завопила Люся, — ваш внук меня обижает!
— Будешь плохо себя вести, — тут же сказала ему старушка, — останешься без завтрака.
— Да, — иронично протянул Ветров, скептически рассматривая суфле, — это была бы трагедия.
