Правитель Пустоты. Дети песков

Софья Маркелова, 2021

Вторая книга цикла "Правитель Пустоты". Позади остался Залмар-Афи, взбудораженный подготовкой к очередному этапу войны с империей, и неприступный Мавларский хребет, а впереди теперь расстилается лишь безграничный океан золотистого песка, который скрывает тайны пустынного народа. Лантея ведет своего верного спутника в затерянный город хетай-ра, один из пяти великих Барханов, но профессор Сои Ашарх еще даже не подозревает, как нелегко ему будет выжить в полисе, где приход чужака способен развязать кровопролитную борьбу за власть. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Правитель Пустоты. Дети песков предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

***

Глава первая.

Древний город, скрытый под пустынями

Неоспоримо могущество знатных родов, и власть их в Барханах поистине безгранична.

Канцлер Салшуд’динэ. «Эпоха правительниц»

— Мой свет, тебе давно пора спать.

На пороге комнаты, изящно отодвинув в сторону тяжелые занавеси, закрывавшие проем, стояла Чият, облаченная в праздничные одежды, которые она еще не успела поменять после торжества, посвященного уходу старого года. Длинное шелковое платье, выдержанное в различных оттенках зеленого, тяжелыми складками спадало до самого пола и переходило в короткий шлейф, украшенный сложной вышивкой и стеклянными бусинами. Чият грациозным движением руки отбросила занавеси, освобождая себе проход, и шагнула в комнату племянницы, сохраняя прежнюю величественную осанку.

— Я не хочу, — откликнулась Лантея.

Она лишь одарила тетю мимолетным взглядом и вновь вернулась к своей работе. Юная нескладная девочка сидела за столом, сложив ноги, и с усилием растирала пестиком какую-то густую субстанцию в ступке.

— Твоя мама все еще занята с гостями. Вряд ли она скоро закончит. Ты сама знаешь, ей необходимо соблюсти все традиции гостеприимства.

Чият неслышно подошла ближе и с интересом окинула взглядом беспорядок, царивший на гладкой каменной поверхности стола. В слабом свете высокого стеклянного фонаря, заполненного крошечными светлячками, испускавшими зеленое и желтое сияние, девочка подбирала идеальные компоненты для своего будущего яда. Перед Лантеей лежали невзрачные корешки, высушенный мох, прозрачный стеклянный коробок с крупными черными жуками и различные склянки с мутными жидкостями. Сильный приторно-кисловатый запах витал по комнате.

— Что это будет? — негромко спросила Чият.

— «Душитель». Две части манны джантака, растертый корень опунции, крылья скарабея, змеиный яд, разведенный водой, и ровно одна капля желудочного сока ингуры, — не отвлекаясь от своей методичной работы перечислила компоненты беловолосая девочка. — Смерть наступает из-за отека легких. Жертва задыхается.

— Ты в скором времени собираешься на охоту в Дикие тоннели?

Чият обогнула племянницу и легко опустилась на стоявшую неподалеку кровать, покрытую тяжелыми шкурами. Сосредоточенная Лантея даже не повела бровью.

— Да. Мать хочет, чтобы я пошла с Мерионой и изучила основы выживания.

— Это действительно полезно.

— Может быть. Но идти туда с сестрой я не хочу, — сказала девочка и сжала зубы. — Она опять будет уходить вперед, бросая меня в кромешной темноте, а после кичиться своими трофеями… Вот если бы ты пошла со мной, тетя…

— Мой свет, твоя мать настаивает, чтобы именно Мериона водила тебя в тоннели. К тому же, вы должны научиться ладить. Сестры не могут вечно грызться.

— Мне не нравится ходить с ней… Скорее бы мне в одиночку разрешили охотиться на ингур.

— До твоего совершеннолетия еще много времени, а нарабатывать бесценный опыт ты должна именно сейчас. Иди с сестрой, учись у нее, но не забывай, что у тебя есть все шансы превзойти ее.

Чият протянула руку с тонкими пальцами, украшенными костяными и стеклянными кольцами, и погладила племянницу по напряженной спине.

— Давай-ка ты отложишь до утра свою работу, мой свет. Усталость не поможет тебе быстрее закончить, а вот ошибиться в пропорциях — легко. Пожалуйста, иди спать.

Нехотя отодвинув от себя ступку и пестик, Лантея вздохнула и отправилась в кровать. Расстраивать тетушку она не хотела, особенно когда та о чем-то просила.

Забравшись под шелковые простыни, обжегшие кожу прохладой, девочка выше натянула шкуры, укрывая себя практически с головой, а после с надеждой взглянула на Чият, сидевшую на краю.

— Ты расскажешь мне что-нибудь сегодня?

— А что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала, мой свет? — спросила тетя, проведя рукой по постели, расправляя складки.

— Последнее время ты постоянно сидишь то в городской библиотеке, то во дворцовой. Что интересного ты там прочитала?

Лантея заворочалась, подвигаясь чуть ближе к Чият, чей профиль, освещенный зеленовато-желтым сиянием светлячков, казался в темноте таинственно мерцавшей линией.

— Много чего. Не хватит и сотни ночей, чтобы пересказать все то, что таится на ветхих пергаментных страницах, которые я изучила.

— Поделись со мной. Хотя бы кусочком, частью!.. Я обещаю, что даже не буду прерывать тебя!

— Ну, только если так.

Тетушка хмыкнула, и рассеянная улыбка осветила ее бледное лицо. А после по маленькой комнате, погруженной в уютную полутень, поплыло звучание мягкого голоса, обволакивавшего своей глубиной и томностью. Из уст Чият лилась мелодия слов, рождая историю.

— Знаешь ли ты, что там, где заканчивается золотистый край песка, лежат иные, совсем чуждые нам земли… Горные пики, тянущиеся к небесам, — это граница между нашим миром и тем миром, где существуют совсем другие законы мироздания. Вместо рассыпчатого песка под ногами там лежит черная влажная земля, и из нее пробивается сочная зелень, богатым ковром раскинувшаяся до самого горизонта. Там деревья поднимаются до облаков, кроны их укрывают от солнечного жара любого, кто ступит на эту благодатную землю. И широкие реки, полноводные и чистые, пересекают эти края вдоль и поперек, будто паутина. В тех землях под каждым кустом и деревом есть звери, чье мясо пригодно в пищу, звери, которые неспособны убить или отравить охотника. Иссушающая жара и зной не проникают за горы, а потому иногда с небес там льется влага, и порой она замерзает, превращаясь в холодные белые хлопья…

…И многие говорят, что живут в тех краях не только звери, но и даже существа разумные, похожие на нас с тобой. Есть у них и города, и оружие, и даже их собственные боги. Никогда не пересекали они гор, ибо, как и мы, боятся столкнуться с тем, что их уничтожит. Но только если мы — дети песков, рожденные в чреве Бархана, то они не знают иной жизни, кроме как возделывать свою черную землю и кормиться с нее. Из дерева и камня возводят они свои дома, живут на свету и тьму разгоняют пламенем…

…А там, еще дальше, за землями этих чужаков, живут и иные создания. И их много. У каждого народа свои традиции, свои правители. Даже энергия их души создает свою магию…

Разве это не волнующе?.. Осознавать, что за пустынями лежат бескрайние земли, где столько всего неизведанного и странного.

Однажды я уйду туда, мой свет. За горы, за горизонт. В чужой зеленый край, где есть что-то помимо песка…

Чият повернулась к племяннице, которая из-под полуприкрытых век следила за тетушкой. Дрема накатывала на нее волнами, подхватывая и укачивая. Прохладная рука хетай-ра коснулась бледного лица девочки, легко поглаживая кожу.

— Спи, мой свет. Спи, и пусть тебе приснятся земли за песками…

Она осторожно поднялась с кровати и практически бесшумно покинула комнату, лишь еле слышно шурша подолом своего платья.

А вскоре Чият навсегда ушла из Бархана, в одиночку рискнув пересечь пустыни. Но кое-что она все же оставила на прощание своей любимой племяннице. Кое-что незримое и невесомое, но безмерно ценное. Мечту о чужих дальних краях.

***

Тонкая зеленая ленточка, которой было перевязано последнее послание Чият, трепыхалась на ветру, пытаясь вырваться из пальцев Лантеи и улететь прочь. Но девушка крепко сжимала маленькое напоминание о родной тете. Сам свиток давно уже унесло потоками горячего воздуха, песчаные вихри поглотили кусок пергамента, и теперь хетай-ра не осталось ничего, кроме этой шелковистой ленты.

— Прости, Тея. Я не мог ничего сказать тебе раньше.

Устало прикрыв глаза, профессор стоял неподалеку. Вокруг расстилался песчаный океан, изрезанный каменистыми выступами и скалами, над которыми раскинулось чистое звездное небо. Пустыни Асвен давно погрузились в сон, и ничто, кроме резких порывов ветра, не тревожило покой барханов и дюн. Лишь две тени, замершие на плато с огромным стеклянным куполом посередине, нарушали покой этой ночи своими голосами.

— Я могла остаться с ней. Я могла скрасить ее последние дни жизни.

Шепот Лантеи, свистящий и надтреснутый, заставил Ашарха зажмуриться и крепче сжать кулаки. Слова спутницы резанули по самому сердцу, наполнив его ядовитым сожалением.

— Прости. Я дал слово.

— Ты согласился обмануть меня? — Девушка резко повернула голову. — Неужели ты действительно подумал, что так будет легче для всех? Если она умрет в одиночестве, выхаркивая свои легкие, а я узнаю обо всем в самый последний момент, когда драгоценное время уже будет упущено?..

— Она знала, что ты захочешь остаться. И не могла позволить этому случиться. Чият верила в тебя и твою цель. Она не хотела, чтобы ее смерть помешала тебе достигнуть Бархана.

Лантея закрыла лицо руками и сгорбилась. Вся ее фигура словно была пронизана отчаянием и болью.

— Ты мог все изменить! Ты мог сказать мне, и я бы помогла тете!.. Я бы нашла лекарство!

— Тея, нет…

— Аш, я доверяла тебе! Я доверила тебе свою жизнь, доверила тайну моего народа и свое будущее. А ты скрыл от меня грядущую смерть единственной близкой мне хетай-ра! — Голос девушки попеременно то срывался в сиплый клекот, то взвинчивался до пронзительного визга. — Чият была мне дороже всей остальной семьи! И ты знал это…

— Я изначально был против этой идеи с письмом, — спокойно ответил Ашарх, прекрасно понимая, что ссора на повышенных тонах не решит возникшую проблему. — Но Чият настояла. Это была ее предсмертная просьба. И отказаться от ее выполнения я не мог. Из уважения к твоей тете.

— Но ты мог бы намекнуть мне, подтолкнуть к этому горькому выводу. Мог бы дать мне шанс вернуться и провести с ней еще немного времени! Ведь теперь я больше никогда ее не увижу…

— Тея…

Профессор приблизился к спутнице, заглядывая в ее ясные голубые глаза, в которых не читалось ничего, кроме беспомощности.

— Тея, прости меня.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но в последнюю секунду отдернул пальцы. Девушка едва сдерживала слезы, губы ее дрожали.

— Разве можно доверять тому, кто ставит сохранение тайны выше искренности?.. Я была искренна с тобой, Аш. В последние дни мне даже стало казаться, будто мы сблизились как никогда раньше. А ты ответил мне черствостью и безразличием. Ведь, как выяснилось, тебе все равно, что со мной будет. И ты разбил мне сердце, Аш… Этим письмом и своим молчанием.

У профессора перехватило дыхание, и он так и замер перед девушкой, опустошенный и подавленный, совершенно не представлявший, что же ответить на жестокие слова Лантеи. А она тем временем резко развернулась, приблизившись ко входу в Бархан и на ходу повязывая вокруг запястья тонкую зеленую ленту, оставшуюся от тети и ее последнего письма.

— Я…

— Ты уже все сказал. Больше я ничего не желаю слушать, — прервала мужчину хетай-ра, и голос ее звучал сурово. — Сейчас я не готова говорить с тобой дальше… Есть дела поважнее. Путь в город открыт, и нам следует скорее пройти через купол, иначе стражи обеспокоятся.

Профессор сокрушенно кивнул и поджал губы. Девушка тихо бросила:

— Иди за мной.

Подступив к самому краю проема, Лантея решительно шагнула в темноту, и в тот же миг каблуки ее сапог мелодично звякнули о прозрачную ступеньку стеклянной лестницы, уводившей в кромешный мрак. Через несколько мгновений девушка уже полностью исчезла, с головой скрывшись под куполом. И Ашарху ничего не оставалось, кроме как последовать за своей спутницей, все быстрее и быстрее уходившей во тьму. Он осторожно поставил ногу на первую ступеньку, и только после, убедившись в крепости конструкции, шагнул ниже.

Стоило профессору нырнуть под шапку купола, как всепоглощающая чернота окружила его со всех сторон. Какая-то странная смесь запахов щекотала ноздри, и можно было услышать отдаленный легкий шум, но ничего более не ощущалось. По прошествии пары секунд глаза Аша привыкли к темноте, и он наконец сумел разглядеть ступени у себя под ногами.

Стеклянная лестница спускалась все ниже и ниже, и профессор опасливо шагал по хрупким на вид ступеням глубже во мрак. Вскоре он расслышал, что стук каблуков Лантеи оборвался, и через несколько мгновений Ашарх неожиданно почувствовал под ногами твердую почву, из-за чего даже замер. Но тут пространство дрогнуло от громкого бесстрастного голоса:

— Augumenti she’shi du Nard, lechi matriarhum Lanteyalianna Anakorit!

— Hochaq. Jo she’shi om hun, — властно ответила Лантея. — Shiklaya du matriarhum.

— Gu-zhan!

Профессор, озираясь по сторонам, пытался понять, где он оказался. Вскоре его слабое человеческое зрение стало различать в темноте отдельные детали. Вместе с Лантеей Ашарх стоял на широкой ровной площадке из песчаника, края которой тонули в густом чернильном мраке. За границами безупречного круга не было видно ни стен, ни лестниц, и преподаватель даже сомневался в наличии там пола. В нескольких шагах от девушки явно можно было различить лишь высокие фигуры стражей в куполообразных шлемах с плюмажем из белых перьев. Четверо воинов, мужчин и женщин, облаченных в сыромятную броню с костяными и стеклянными пластинами, складывавшимися в единый узор из перемежавшихся линий, немыми колоссами замерли перед Лантеей. Беловолосые бледнокожие призраки, свысока глядевшие на двух путников, прошедших сквозь стеклянный купол, они стояли по разные стороны площадки с небольшими фонарями, привязанными к поясу, и высокими глефами в руках. Наточенные костяные наконечники, изогнутые в форме клинка с отходившим от обуха острым шипом, были направлены в потолок, но Ашарх даже не сомневался, что в любой момент стражи готовы были опустить их на головы незваных гостей.

И это было не единственным оружием воинов: на поясах висели закрепленные ножны с различными костяными и стеклянными кинжалами, короткими мечами с утяжеленной гардой и массивными топориками, сделанными из челюсти животных. Грозный вид вооруженных стражей, охранявших тайный проход в город, заставил профессора притихнуть и с тревогой взглянуть на свою спутницу, которая явно чувствовала себя рядом с широкоплечими воинами куда увереннее, чем терзаемый лихорадкой и изнуренный долгой дорогой Аш.

— Стражи проводят нас. Это обязательные формальности, — заметив взгляд мужчины, объяснила Лантея, а после кивнула одному из воинов.

Двое из стражей мгновенно шагнули практически вплотную к девушке, истуканами замерев за ее спиной и готовясь сопровождать гостей куда-то вглубь города хетай-ра. Ашарх невольно подивился тому, как неожиданно изменилась Лантея, стоило ей попасть под купол: узкие плечи расправились, явив миру горделивую и величественную осанку, что так походила на манеру тети Чият держать спину идеально прямой, лицо разгладилось и приняло безучастно-надменный вид, а в коротких фразах на шипящем языке, которые девушка изредка бросала воинам, чувствовались властность и жесткость.

Покорно заняв место по правую руку от своей спутницы, профессор молча двинулся за Лантеей к краю площадки из песчаника. Стражи не отставали от них ни на полметра, тяжело дыша в затылок Ашарху, и порой он даже ощущал слабый запах пота, исходивший от двух хетай-ра, явно давно не покидавших свой важный пост. Оставшиеся воины, негромко воззвав к Эван’Лин и дремавшей в их крови магии, медленно принялись плавить стеклянную лестницу, ведущую на поверхность, и запечатывать проход в куполе.

— Сейчас мы спустимся в город, — коротко бросила девушка, пройдясь рукой по своим запыленным растрепанным волосам.

— Спустимся?.. — недоуменно переспросил Аш, но ответ он так и не получил.

Только когда Лантея дошла до края, профессор различил в густой темноте полукруглую шероховатую стену, которая плотно примыкала к площадке. Его спутница коснулась ладонью прохладной поверхности и медленно принялась спускаться во тьму. Не сразу Ашарх увидел, что от платформы вела широкая гладкая дорога, под наклоном уходившая куда-то вниз. Спирально закрученной полосой рампа выступала из каменных стен, опускаясь до самого подножия и огибая по кругу всю исполинскую пещеру, в которой располагался город хетай-ра.

Профессор подошел к краю никак не огороженной дороги и впервые решился посмотреть себе под ноги, в пугающую бездну, из которой в лицо дул легкий теплый воздух, приносивший неясные слабые запахи.

Увиденное ошеломило, поразило и оглушило его, навсегда запечатлевшись в памяти самым ярким воспоминанием.

Прямо под громадой стеклянного купола располагалась поистине невероятных размеров высокая полусферическая пещера, под потолком которой в тот момент оказались профессор и Лантея. От темного купола и единственной расположенной на такой высоте площадки вдоль изгибавшихся стен и до самой земли вилась ровная лента рампы. Чем ниже уводила дорога, тем заметнее становилось, что шероховатый песчаник то здесь, то там был расцвечен яркими пятнами фосфоресцирующего мха и колоний голубоватых грибов, испускавших мягкое приглушенное свечение. Вокруг этих растений хаотично летали крупные колонии светлячков, желтыми и зелеными огоньками разгоняя окружающую тьму, и с помощью этого слабого света профессор все же смог разглядеть, что лежало на самом дне уходившей глубоко вниз пещеры.

Под массивным стеклянным куполом дремал город. Желтоватые каменные дома с гладкими купольными крышами плотными вереницами заполнили практически все свободное пространство на дне пещеры, оставив лишь пустынный пяточек в самом центре. Можно было разглядеть улицы, кольцами тянувшиеся вдоль стен и разбивавшие скопления одинаковых домиков, расчерчивая их на сегменты переулками и переходами. Но даже в свете фосфоресцирующих растений часть пространства все равно терялась в темноте, не позволяя мужчине в подробностях рассмотреть все детали пустынного города или заметить хоть одного жителя с такого большого расстояния.

— Аш! — окликнула спутника Лантея, успевшая вместе со стражей спуститься на несколько метров вниз по покатой рампе. — Идем.

Преподаватель отошел от опасного края, с которого ничего не стоило упасть вниз, и поспешил догнать девушку, ловя на себе странные изучающие взгляды молчаливых воинов, ни на секунду не выпускавших гостя из своего поля зрения. Спуск продолжился, и чем ниже по спиральной дороге сходили странники и их сопровождающие, огибая пещеру по кругу, тем больше подробностей можно было разглядеть в раскинувшемся под ногами городе.

Когда до земли оставалось совсем немного, профессор уже совершенно позабыл о своем болезненном состоянии и жаре. Он возбужденно крутил головой, рассматривая все, что попадалось ему на глаза, и стараясь запомнить как можно больше. Ведь кто бы мог подумать, что тысячелетиями скрывавшийся от взоров всего мира пустынный народ вел вовсе не кочевой образ жизни, прячась в тени барханов и дюн, а ушел под пески, сотворив себе огромный подземный город с помощью своей могущественной магии.

Внешний свет плохо проникал внутрь пещеры через купол из-за его почти полной непрозрачности: темно-зеленое стекло пропускало сияние только самых ярких звезд с поверхности, но даже они напоминали всего лишь маленьких светлячков на непроницаемом болотном небе. Стены полусферического помещения при ближайшем рассмотрении оказались украшены масштабными потемневшими от времени барельефами, вырезанными из податливого песчаника. Множественные слои краски, еще достаточно яркой, позволяли хорошо разглядеть грубоватые изображения.

Чаще всего на стенах были запечатлены девушки и женщины, одетые в зеленые одежды, украшенные разноцветными бусинами, которые, как заметил профессор, были вплавлены прямо в камень и напоминали драгоценные камни, мягко переливавшиеся в тусклом свете. Эти героини носили с собой оружие, сражались с дикими зверьми и чудовищами, на лбу у которых рос толстый заостренный рог, и пировали в окружении других воинов. Часто Аш видел, что хетай-ра в зеленых одеждах изображались с книгами, свитками или же стоявшими над безликой толпой с воздетыми руками. Так же помимо простых сюжетов, касавшихся быта и повседневности, где чаще всего встречались скотоводство и рыболовство, от внимания профессора не ускользнули и странные рисунки, будто светившиеся изнутри: на них всегда фигурировала стоявшая в одной и той же позе умиротворенная старуха, державшая на руках младенца. Вокруг нее мягко переливался золотистый ореол, нанесенный какой-то особой краской. И взгляд постоянно невольно возвращался к этой спокойной фигуре немолодой женщины, из-под полуприкрытых век наблюдавшей за городом.

Возле каждого изображения теснились целые вереницы сложных иероглифов, больше напоминавших хаотично нанесенные прямые и изогнутые линии. И все время, пока Ашарх спускался по длинной рампе, он скользил взглядом по чужой витиеватой письменности.

Занятый изучением самобытной живописи, профессор не сразу заметил, что дорога заканчивалась, последним своим витком скользя практически над самыми купольными крышами спящих домов. И теперь с близкого расстояния хорошо было видно, что на самом дне высокой пещеры действительно лежал густонаселенный и шумный район подземного города. Больше всего это походило на оживленную рыночную площадь, на которой исключительно из-за позднего времени суток было не слишком много жителей. Всюду, куда ни посмотри, располагались заваленные разнообразными вещами прилавки, маленькие магазины зазывно щеголяли своими товарами, выставленными в окнах и на порогах, а редкие покупатели скорее спешили рассчитаться с продавцами и направиться домой. В самом центре широкой площади находился идеально круглый резервуар с низкими бортами, едва превышавший в своем диаметре пять метров, который вместо воды был заполнен золотистым песком.

Стоило покатой рампе закончиться, как хетай-ра со своими сопровождающими сразу же направилась к высокой полукруглой арке, являвшейся единственным видимым выходом из пещеры. Как только процессия покинула первую залу, свернув в грандиозный тоннель, то Ашарх на мгновение оказался оглушен и ослеплен кромешной темнотой коридора, в который они вошли. Профессору еще во время спуска приходилось прилагать усилия, чтобы рассмотреть пространство при почти полностью отсутствовавшем освещении, ведь слабого сияния фосфоресцирующих растений и небольших фонарей стражей было недостаточно, но переход совершенно и окончательно его дезориентировал. Своды широкого величественного коридора терялись где-то во мраке, тонули в вязкой темноте и даже его протяженность невозможно было определить наверняка.

Аш ступал первое время опираясь лишь на слух: он старался вовсе не отходить от Лантеи, шуршавшей рядом своей одеждой и явно хорошо ориентировавшейся в залах и тоннелях подземного города. Через несколько минут глаза преподавателя немного привыкли к кромешной темноте, и он стал различать едва заметное свечение: в некоторых местах стены коридора все же были покрыты редким узором светящегося мха и небольшими колониями фосфоресцирующих грибов, хоть их было гораздо меньше, чем в первой пещере. Здесь стены тоже оказались украшены изображениями и барельефами, но рассмотреть их подробнее не представлялось возможным из-за тусклого света.

В целом, внутри Бархана было гораздо теплее, чем на поверхности, где уже вовсю царствовала ночь с ее пробиравшим до костей ветром, хотя неясно откуда бравшиеся воздушные потоки были и в подземном тоннеле, но они приносили с собой лишь свежесть и легкую прохладу. Видимо, город хорошо прогревался днем, и песчаник частично сохранял это тепло на ночь.

Коридор казался бесконечным и как будто постоянно уходившим немного вниз. Но Лантея все шла и шла вперед, пугая эхо звуками своих торопливых шагов, а за ней семенил профессор и ступали молчаливые стражи. Иногда на их пути из темноты, будто призраки, с фонарями в руках появлялись одетые в длинные светлые рубахи и шелковые накидки пустынники, которые все как один провожали Лантею и Аша удивленными взглядами. Некоторые прикладывали сжатую в кулак ладонь к солнечному сплетению или же склоняли головы при виде девушки, и она всегда отвечала жителям тем же.

В какой-то момент однообразный тоннель свернул, но общая картина не изменилась. Хотя профессор подметил, что воздух стал ощутимо более влажным, а мха и грибов на стенах прибавилось, что позволяло рассмотреть перед собой дорогу хотя бы на пару шагов вперед. Ашарх утомился, и его ослабленное болезнью тело стало напоминать о себе неприятным хриплым кашлем, который моментально разносился громовым эхом по коридору.

— Мы практически добрались, — прошептала Лантея своему спутнику.

Вскоре девушка, не сбавляя шага, стала забирать левее, к стене, пока из темноты не вынырнула очередная высокая арка, куда процессия сразу же шагнула. Когда преподаватель попал в новую залу, он на мгновение потерял дар речи. Эта пещера могла посоперничать в своих невероятных размерах с круглой площадью, хотя казалось, что обыкновенным смертным существам просто неподвластны знания и силы, с помощью которых возможно сотворить подобное помещение. Рукотворные гладкие стены из песчаника уходили высоко вверх, и десяток необъятных колонн поддерживали стрельчатые своды. Весь потолок был усеян желто-зелеными огоньками, которые постоянно находились в движении и перелетали с места на место — колоссальные колонии светлячков своим мерцанием создавали иллюзию звездного неба в подземном городе.

Сразу за монолитными колоннами, украшенными узорами иероглифов и яркими барельефами, на которых замерли фигуры сотен и тысяч хетай-ра, высилось многоуровневое роскошное здание с остроконечными обелисками по краям и восьмигранными куполами крыши. К нему тянулась широкая грандиозная лестница, ступени которой изящной волной подступали прямо к стенам здания. На фасаде виднелись декоративные ниши, в которых располагались однотипные скульптуры женщин в свободных одеждах с различными предметами в руках, а также полукруглые окна в изящном обрамлении. На некоторых стенах из стеклянных отполированных фрагментов были сложены объемные мозаики, поблескивавшие в полумраке зала, а с верхнего яруса здания и до самого пола спадали два тяжелых широких полотнища изумрудного цвета, на которых было вышито изображение птицы, расправившей в полете свои крылья и сжимавшей в лапах пальмовую ветвь. По краям парадной лестницы, перед помпезностью которой невольно замирало сердце, каменными изваяниями застыли многочисленные воины с высокими глефами в руках и пышными плюмажами из коричневатых перьев, напоминавших орлиные.

— Что это за здание? — шепотом поинтересовался Аш у своей спутницы, прочищая воспаленное горло.

— Дворец матриарха.

— Прости?.. — недоумевающе переспросил профессор. — А нам точно туда надо?

Лантея кивнула. Она была холодна и крайне сосредоточена.

— Нас вообще пустят во дворец? Зачем мы туда идем?..

Аш закашлялся, держась за свою горящую голову, которая медленно наливалась свинцом.

— У нас нет выбора. Мы обязаны это сделать, — с тяжелым вздохом ответила хетай-ра, так ничего больше и не прояснив.

Как только процессия приблизилась к монументальной лестнице, то с первой ступени, чеканя шаг, сошли две стражницы, практически синхронно повторяя движения друг друга. У одной хетай-ра белые заплетенные в тонкие косы волосы доходили почти до поясницы, а у второй правая щека и часть губы оказались изуродованы старым чудовищным шрамом. Этот вздувшийся неровно заживший рубец придавал женскому лицу какую-то неясную злобу.

— Gjante’ho o she’shi afelichu matriarhum, — требовательно и громко проговорила Лантея, пристально вглядываясь в непроницаемые лица стражей, преградивших проход.

— Gu-zhan! — сразу же ответила одна из женщин и коснулась своей сложенной в кулак рукой солнечного сплетения. Вторая воительница повторила это движение, а после развернулась и стремительным шагом удалилась вверх по лестнице.

Оставшаяся стражница с искалеченным лицом стукнула древком глефы по ступеням, и, уважительно склонив голову перед Лантеей, жестом пригласила пройти за ней следом. Спутница Ашарха, гордо задрав подбородок, сделала вид, что все так и должно быть, и сразу же поспешила за провожатой, дернув профессора за рукав, чтобы он не отставал.

Бесконечная череда шероховатых ступеней привела всю процессию на просторную площадку, где вход во дворец зиял распахнутыми ртами трех грациозных порталов, украшенных витиеватой резьбой. Стены и все архитектурные детали здания были полностью сделаны из песчаника с редкими вкраплениями разноцветного стекла, и Аш сразу же вспомнил легенды о пустынных жителях, которые возводили роскошные дворцы с помощью своей магии и одним движением руки могли вновь обратить собственные творения в рассыпчатый песок.

Пройдя через один из порталов, путники и сопровождавшие их стражи оказались в просторном зале, окруженном узкой галерей с колоннами со всех сторон. У дальней стены под шелковым балдахином высился массивный трон, спинка которого поднималась на несколько метров вверх и раскрывалась каменными крыльями, отдаленно напоминавшими крылья бабочки, отделанные ракушками и стеклянными бусинами. По обе стороны от престола стояли два более скромных трона с простыми резными спинками. Посередине комнаты располагался декоративный прямоугольный бассейн, наполненный прохладной водой. Его дно было выложено мозаикой, а на широких бортах высились горы небрежно брошенных подушек и шкур. В воде плавали лепестки, и всюду в воздухе витал нежный цветочный запах, смешивавшийся с более приторным ароматом курящихся благовоний, которые стояли по разным углам тронного зала на высоких треногах вместе с прозрачными стеклянными фонарями, где мерцали десятки пойманных светлячков.

Помещение было практически безлюдным: Ашарх не сразу обратил внимание на замерших в пустых нишах между колоннами молчаливых стражей, которые внимательно следили за прибывшими гостями. Профессор почувствовал себя лишним в этом величественном богатом здании, куда явно не каждый день ступала нога простолюдина. И он никак не мог взять в толк, что же Лантее могло понадобиться во дворце матриарха ночью, когда и она и ее спутник имели вид, явно не пригодный для встречи с правительницей Бархана или ее приближенными хетай-ра.

Лантея остановилась посередине помещения, недалеко от бассейна, и, не оборачиваясь, махнула стражникам рукой, что они могут быть свободны. Спина ее была выпрямлена, словно девушка проглотила шпагу, а на бледном лице помимо признаков усталости можно было разглядеть разве что холодную невозмутимость. Ашарх неуверенно потоптался с ноги на ногу, не решив лезть к своей спутнице с ненужными расспросами, пока воины безмолвными тенями не покинули дворец, и только после встал ближе к Лантее.

Вскоре из глубин дворца вернулась стражница с длинными косами, а следом за ней спешили две женщины, и их торопливые шаги отражались звонким эхом от сводов зала.

Первой ступала необычайно высокая хетай-ра в годах, чья кожа, подернутая едва заметными морщинами, напоминала высохшие пергаментные страницы. Ее длинные волосы неестественного красного цвета были забраны в высокую сложную прическу, заколотую костяными гребнями и резными шпильками, и весьма подчеркивавшую утонченные черты бледного аристократичного лица — тонкие губы, хищный нос и вздернутые брови. Одетая в шелковый темно-зеленый халат, богато расшитый золотисто-болотными надкрыльями жуков и бусинами, складывавшимися в растительные узоры, эта хетай-ра не ступала, а буквально парила над землей, и от всей ее фигуры веяло властностью.

Прямо за ней мягким пружинящим шагом следовала молодая женщина в свободной темной рубахе до пола, подпоясанной широким поясом, к которому был пристегнут короткий костяной топор с изогнутой рукоятью, обмотанной кожаными полосками. Поверх непримечательного одеяния была накинута темно-зеленая накидка с длинными рукавами, застегнутая под самым горлом на массивную фибулу, сделанную из стекла в виде свернувшейся кольцами змеи. Короткие волосы этой женщины также были алыми, словно свежая кровь, и топорщились во все стороны, а оттого хорошо было видно, что ее голова усеяна множеством старых шрамов, белыми полосами расчертивших кожный покров. Хетай-ра постоянно нервно трогала себя за мочку левого уха, украшенную простыми костяными кольцами, и хмурила прямые широкие брови. Ее большие голубые глаза, занимавшие половину лица, были подведены черной краской: из-за этого и нездоровых темных кругов под глазами взгляд женщины казался очень тяжелым и пристальным.

Стражница, выполнив свою задачу, уважительно склонила голову напоследок, приложила кулак к солнечному сплетению и сразу же направилась к выходу из дворца, так и не обронив ни слова.

Прибывшие в тронный зал хетай-ра, стоило их взглядам остановиться на уставшей и неопрятной Лантее в истрепавшейся одежде, покрытой разводами грязи, замерли на месте, словно не веря собственным глазам. Спутница Ашарха тоже не могла пошевелиться: она чувствовала, как ее сердце на секунду остановилось, а после бросилось в неудержимый бег, набатом отдавая где-то в районе горла. Она и подумать не могла, что эта встреча станет для нее такой волнительной, но буквально уже через мгновение восторг девушки с дребезгом разбился о суровую реальность.

Обе женщины неторопливо приблизились вплотную, подогревая царившую в помещении напряженную атмосферу своим тягостным молчанием, и внезапно старшая из них обожгла щеку покорно стоявшей перед ними Лантеи резкой звонкой пощечиной.

— Я не могу в это поверить! — прогремел грозный голос матриарха на весь тронный зал.

Смущенный всем происходившим Ашарх не сумел понять ни слова на шипящем языке хетай-ра, но сам непререкаемый и угрожающий тон аристократичной особы заставил его сжаться и спешно притвориться статуей. А вот у Лантеи от боли и обиды слезы навернулись на глаза, но она моментально взяла себя в руки, и лишь едва сдерживаемый гнев возобладал над всеми остальными ее чувствами.

— А в это ты поверить сможешь?!..

Сдернув с шеи костяной свисток в виде шахина, девушка бросила его к ногам своей матери и ухмылявшейся старшей сестры Мерионы, с горькой досадой мысленно констатировав тот факт, что в Бархане так ничего и не изменилось за все время ее отсутствия.

— В своей предсмертной просьбе она просила передать, что в крике этой птицы ты услышишь ее прощение! — практически выплюнула Лантея.

Мать неожиданно изменилась в лице, но промелькнувшее в ее взгляде непонимание быстро сменилось неверием. Широко распахнутыми глазами она смотрела на маленькую фигурку пустынного сокола у себя под ногами, а после медленно, будто находясь в дурном сне, опустилась и подняла ее, подцепив длинными ногтями за кожаный шнурок.

— Чият… Сестра… — пробормотала женщина, крепко сжимая свисток в ладонях. — Нет… Этого не может быть.

— Чият умерла? — хриплым голосом спросила Мериона, хмурясь и вглядываясь в лицо своей младшей сестры и ее странного спутника, безмолвным изваянием застывшего рядом. — Но ты…

— Как это случилось? — матриарх перебила старшую дочь. — Неужели ты заявилась обратно домой только для того, чтобы принести эту дурную весть?

— Моему спутнику нужен лекарь, — сухо отозвалась Лантея, не сводя с матери холодный взгляд. — Да и я бы не отказалась отдохнуть и помыться после дальней дороги. После этого я готова хоть до рассвета слушать ваши вопросы и обвинения, матриарх.

Девушка наигранно склонила голову перед правительницей и в знак уважения приложила кулак к солнечному сплетению, чувствуя себя дрянной актрисой, выступавшей в деревенском балагане.

— Веди себя подобающе, — Мериона недовольно зашипела на сестру, сверля ее колючим взглядом подведенных глаз. — Обращайся к матриарху уважительно в присутствии других! Смерть Чият не дает тебе права забывать о приличиях и кривляться!

— Мериона… А я вижу, ты все так и осталась преданной прислугой на побегушках у нашей властной матери. Все так же ратуешь за соблюдение правил и ждешь, пока тебя поглядят по головке?..

У старшей сестры побледнели щеки и явственно заходили желваки.

— Тишина! — раздраженно произнесла матриарх, махнув рукой, и обе ее дочери сразу же упрямо поджали губы. — Вижу, содержательной беседы у нас пока что не получится.

Мать бросила еще один взгляд на зажатый в ладонях свисток, тяжело вздохнула и развернулась, зашуршав складками шелкового халата. Уже направляясь вглубь дворцовых коридоров из тронного зала, она все же обернулась и наставительно добавила:

— Тебе нужно прийти в себя, Лантея, и вспомнить, кто ты такая. Мы поговорим позднее. А пока Мериона распорядится о комнатах и всех деталях. И… добро пожаловать домой, дочь.

Мать исчезла в полумраке внутренних помещений, все еще задумчиво поглаживая маленькую птицу. Сестры несколько мгновений изучали друг друга немигающими взглядами, а после Мериона поспешила за матриархом, хмуро кинув напоследок:

— Сама справишься.

Лантея сжала зубы и резко выдохнула, пытаясь успокоить нервы после непростой беседы с семьей. Ашарх рядом пошевелился впервые с того момента, как матриарх зашла в помещение, и неловко прокашлялся, привлекая внимание своей спутницы. Мужчина выглядел изможденным, у него даже не оставалось сил, чтобы говорить, а узнать хотелось о многом. Например, что произошло в тронном зале пару минут назад, и о чем шел разговор на повышенных тонах между Лантеей и другими хетай-ра. Хотя одна безумная догадка у него все же имелась. Но для всего требовалось свое место и время.

Девушка вновь перешла на более привычный для слуха ее спутника залмарский язык:

— Пойдем, Аш. Я найду для тебя комнату и приведу лекаря.

Она устало потерла переносицу пальцами и двинулась вглубь дворца, поманив за собой профессора.

Прямо за тронным залом начиналось переплетение слабоосвещенных коридоров и палат, разделенных лишь высокими стрельчатыми или полукруглыми арками. Из-за полумрака трудно было что-то рассмотреть внутри помещений, тем более что входы в некоторые комнаты оказались плотно завешены шкурами или непроницаемыми шелковыми занавесями, но порой на глаза Ашарху попадались незаметные обитатели дворца: бесшумные слуги в простых одеждах, исполнявшие свои обязанности, каждый раз подобострастно склоняли головы при виде Лантеи, а вооруженные стражи, стоявшие в переходах и на лестничных проемах, больше напоминали мраморные изваяния, чем живых существ.

В широких галереях иногда встречались тусклые огромные окна, из которых открывался вид на площадь перед дворцом и величественные колонны, и от этого простора перехватывало дыхание. На шероховатых стенах коридоров и анфилад были вырезаны невыразительные повторявшие узоры, хотя во многих залах вместо них песчаник закрывали простые тканевые гобелены, поверх которых крепились кронштейны для филигранных фонарей.

Некоторое время Лантея блуждала по лабиринтам переходов, уверенно показывая дорогу своему спутнику, пока наконец она не привела его к свободным покоям в одном из узких коридоров восточного крыла дворца. Комната оказалась совсем небольшой, со скругленными углами и без каких-либо окон. Вход закрывался плотной темной занавесью, а из мебели здесь была лишь высокая каменная кровать, застеленная шкурами, простой стол без изысков и широкие лавки из песчаника, которые выступали прямо из стены. Несмотря на то, что комната полностью была вырублена в камне, профессор отдал должное хетай-ра, которые умели даже в подобных неуютных помещениях создать достаточно комфортные условия для жизни: всюду лежали шелковые ковры и подушки, набитые пухом, а голые стены оказались завешаны тяжелыми драпировками и портьерами. Посреди спальни стоял высокий узкий постамент, на котором, как произведение искусства, располагался стеклянный фонарь тончайшей работы, заполненный сонными светлячками.

— Присядь пока. Я распоряжусь о чистом белье и лекаре, — бросила Лантея и сразу же вышла из комнаты, наглухо задернув занавесь на входе.

Изнуренный профессор, едва ощущавший собственные ноги, гудевшие от усталости, скорее опустился на край жесткой кровати, отодвинув полупрозрачный полог, сотканный будто из паутины, и скинул с плеч изорванный запыленный плащ. Меч Саркоза, обернутый в обрывки некогда белого одеяния общинников, отправился на пол, а вслед за ним полетели и стоптанные сапоги. Аш упал на спину, с наслаждением потянувшись всем телом, и прикрыл глаза.

Вот он и достиг скрытого от взоров всего мира одного из городов хетай-ра, о которых слагали легенды полные домыслов и предположений все кому не лень на материке. Еще недавно Ашарх сам думал о пустынном народе лишь как о красивой сказке, а теперь лежал во дворце матриарха Третьего Бархана, а над его головой, скованные магией, неподвижно нависали тонны и тонны песка. Трудно было поверить в такое чудо, как город, полностью возведенный под пустынями, но профессор собственными глазами убедился, что хетай-ра не просто сумели магией обуздать непокорную стихию песка, но и обустроить свою жизнь с комфортом. И если бы не кромешная темнота, заполнявшая каждый угол подземного полиса, то Аш даже назвал бы подобные условия завидными.

В этот момент в коридоре послышались торопливые шаркающие шаги, и через мгновение занавес комнаты дрогнул, впуская внутрь осанистого худощавого юношу в свободной темно-синей рубахе до пола и с небольшим стоячим воротником. Гость окинул помещение быстрым взглядом и сразу же изумленно замер на месте, слоило ему встретиться глазами с профессором, расслабленно лежавшем на кровати. Ашарх подобрался и приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть хетай-ра, так бесцеремонно ворвавшегося в его комнату.

Белые волосы нежными кудрями окаймляли высокий лоб, пухлые розовые губы казались ярким пятном на бледном лице юноши, а его большие миндалевидные серые глаза, обрамленные пышными светлыми ресницами, смотрели прямо и открыто. На подбородке молодого хетай-ра росла редкая седая бородка, а над верхней губой только-только пробивались тонкие молочного цвета усы, явно еще ни разу не видевшие бритвы. Юноша уже вышел из подросткового возраста, но по неуклюжей позе его угловатого тела и неуверенному поведению можно было сказать, что этот хетай-ра только-только входил во взрослую жизнь со всеми ее проблемами и часто совершенно не представлял, что ему стоило делать, и как следовало себя вести. Как, например, он не знал и сейчас.

— Dhee… — выдохнул парень. — Kounshuj’ji. Gzhe Lanteyalianna? She’shi dunq?..

Профессор помотал головой и для верности пожал плечами, демонстрируя, что не понял ни слова из речи юноши. Хетай-ра нахмурился, скрестив на груди руки и с подозрением оглядел чужака, уделив особенное внимание его странной для этих мест одежде, смуглой коже и темным волосам. В голове белокурого парня явно роилось множество вопросов, но в этот момент занавеска сдвинулась, пропуская в комнату Лантею и немолодого сгорбленного старика, несшего с собой тяжелую кожаную сумку, в которой что-то постоянно позвякивало.

— Манс… Что ты здесь делаешь?

Девушка замерла, не успев пройти и шага, и растерянно окинула взглядом младшего брата, обратившись к нему на родном языке.

— Значит, это правда? Ты действительно вернулась в Бархан после двухлетнего отсутствия? — спросил юноша, сразу же развернувшись к сестре, и все черты его лица словно бы мгновенно смягчились. — Так еще и привела с собой чужака из земель, лежащих за горами!.. Когда Мериона ошарашила меня этой новостью, то я, признаюсь, не поверил ей!

— Похоже, стараниями Мерионы к утру весь Бархан будет в курсе, что блудная дочь вернулась, — прошелестела себе под нос Лантея и, странно посмотрев на замолчавшего Манса, обогнула его, скорее направляясь к постели профессора. — Будто в городе больше нечего обсуждать…

С братом она никогда особенно не была близка, поскольку матриархальные законы хетай-ра запрещали не достигшим совершеннолетия мальчикам и девочкам проводить время вместе. Теперь же возраст позволял родственникам свободно общаться, но Лантея не была уверена, что легко сможет найти общий язык с этим юношей, который больше двадцати лет безмолвной тенью всюду ее преследовал в Бархане, без единой возможности заговорить, а теперь, получив такое право, решил немедленно им воспользоваться.

— Если у тебя есть ко мне какие-то личные дела, то давай отложим их на потом, брат. Для пустой болтовни тоже нет времени. Мой спутник болен и нуждается сейчас в уходе. Поэтому я попрошу тебя покинуть комнату, — сухо бросила девушка, даже не обернувшись.

Манс даже не подумал спорить с сестрой, а лишь вежливо склонил голову и тотчас молча вышел из помещения, задернув занавесь. Лантея проводила его задумчивым взглядом, решив разобраться с младшим братом позднее.

— Аш, снимай рубаху. Лекарь обследует тебя, — обратилась к спутнику девушка и сама примостилась на краешке стола, не собираясь мешать старику выполнять свою работу.

Немолодой хетай-ра с нависшими тяжелыми веками и крючковатыми пальцами деловито подошел к больному, поставив на кровать свою объемную сумку и выудил из-за пояса тонкую костяную трубку с раструбом. Стоило Ашарху послушно избавиться от одежды, как старик приставил незамысловатый прибор к груди больного, прислонил ухо к концу трубки и стал внимательно прислушиваться к дыханию. По прошествии пары минут, лекарь сам себе кивнул, обменявшись короткими фразами с Лантеей и продолжил осмотр. Он заглянул в рот профессора, использовав тонкую стеклянную палочку, чтобы прижать язык, а после ощупал холодными пальцами горло и миндалины больного. Проведя еще несколько манипуляций, старик быстро рассовал свои медицинские приборы по карманам и принялся доставать из сумки различные склянки, пробирки и тканевые мешки, от которых поднимался резкий травянистый запах.

Выставив перед Ашархом на кровати целый ряд лечебных смесей, врачеватель тихо продиктовал что-то Лантее, после приложил кулак к солнечному сплетению, кивнул и удалился из комнаты, еле слышно поскрипывая своими кожаными сандалиями и бренча заполненной микстурами сумкой.

После по приказу Лантеи в помещение впорхнули двое слуг, которые в полном молчании застелили постель темным шелковым бельем, взбили подушки и зажгли благовонные палочки в разных углах комнаты. Они расставили на столе разные подносы и тарелки с яствами, ни одно из которых профессору не было знакомо, принесли графины с ледяной и горячей водой и даже глубокое овальное блюдо из стекла, в котором предлагалось умыться. Стоило им закончить, как Лантея нетерпеливо махнула рукой, скорее прогоняя слуг из помещения.

Только они остались наедине, девушка заварила для своего спутника горячее питье из рекомендованных лекарем трав. И, сунув устало лежавшему на краю кровати преподавателю в руки пиалу, в напряженной тишине принялась ставить ему на грудь припарки, смоченные каким-то дурно пахнущим зельем, от которого кожу мгновенно начинало жечь. Некоторое время Ашарх покорно позволял себя лечить, прихлебывая обжигающий настой, и украдкой наблюдал из-под ресниц за сосредоточенной Лантеей, которая демонстративно избегала взгляда мужчины.

— Видимо, из-за горячки у меня начались галлюцинации, — наконец с хрипотцой в голосе заговорил профессор, когда девушка сменила один из компрессов, заново вымочив его в лекарственном снадобье и вернув обратно на грудь больного. — Потому что в тронном зале на какую-то долю мгновения мне показалось, что твоя мать — это матриарх. Ты отдала ей костяной свисток Чият, как та и завещала.

Лантея явственно скривилась. Она не хотела начинать этот диалог, но Аш нетерпеливо принялся барабанить пальцами по пиале, предоставляя своей собеседнице право рассказать все самой.

— Так и есть…

— И почему же наследницу престола дома встречают пощечиной? — холодно спросил профессор.

— Я не наследница. И вряд ли когда-нибудь ей стану. Моя старшая сестра Мериона займет престол. Ее готовят к этому с самого рождения.

— Твоя сестра — эта та хетай-ра, что была рядом с матриархом в тронном зале?

— Да. А пощечину я заслужила за своевольный побег из Бархана.

Девушка отвернула лицо в сторону. Все ее тело было напряжено, как тетива лука.

— Почему ты ничего раньше мне не говорила о своем знатном происхождении? Я еще могу понять, что ты умолчала о подземных городах. В конце концов, это тайна, от сохранения которой напрямую зависит безопасность вашего народа! Но дочь правительницы… Почему ты не сказала, Тея? — вкрадчиво прошептал профессор, привставая на локтях.

— Лежи…

Хетай-ра уперлась холодными пальцами в грудь профессора, а после подняла на него полный сожаления взгляд, подернутый пленкой усталости.

— Я не могла тебе безоговорочно доверять, Аш. Ты был чужаком. Пойми.

— А что изменилось сейчас? — Аш не собирался сдаваться так просто, а в его сердце медленно начинала раскручиваться спираль злости и обиды.

— За все эти дни, проведенные вместе, я многое о тебе узнала… Мы сражались плечом к плечу, делили друг с другом последнюю пищу и воду. Ты простил мне многие проступки, вроде кражи коня, и ни разу не бросил одну, даже когда твоя жизнь была в опасности. Мы прошли тяжелый путь вместе, несколько раз избежали верной гибели. Мы сошлись гораздо ближе, чем я надеялась в самом начале… Так что да. Мне трудно считать тебя теперь чужим человеком!

Последнюю фразу Лантея выпалила сквозь сжатые зубы, словно ей было нелегко признаваться перед своим верным спутником в подобной слабости.

— Ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что твое доверие ко мне неустанно крепло изо дня в день, но тем не менее ты не сумела выделить ни одной минуты, чтобы рассказать о том, кто ты есть на самом деле? — с трудом держа себя в руках, процедил профессор, раздраженно смахнув со своей груди жгущиеся компрессы.

— Я думала над этим, искала подходящий момент, но мне так и не хватило смелости. Я понятия не имела, как лучше стоит начать эту беседу. Да и трудности последних дней сделали свое дело, вся голова была забита мыслями о том, как бы сбежать от Светоча и выжить в горах.

— Проклятье! Тея! Каждая твоя новая отговорка — это рваная рана на моей душе! — сорвался Ашарх, и губы его задрожали от гнева. — Хоть теперь будь же искренна со мной до конца!..

— Прости, — прошептала девушка, вглядываясь в побелевшее от злости лицо собеседника. — Ты прав, прав во всем. Я давно должна была рассказать тебе о своей семье и высоком положении в Бархане. Но боялась, боялась, что ты станешь относиться ко мне по-другому, подобострастничать или же и вовсе отдалишься, решив, что я тебе не ровня. А больше всего я опасалась, что ты испугаешься и откажешься идти со мной дальше. А мне безмерно важна была твоя помощь…

Ашарх широко раздул ноздри, вслушиваясь в слова хетай-ра. Но, что бы она ни говорила в тот момент, о самом важном Лантея продолжала умалчивать. И профессор чувствовал, как медленно и звонко лопались струны, связывавшие его и беловолосую девушку с самой первой их встречи.

— Но теперь мы наконец добрались до Бархана, до нашей конечной цели. И пусть все обиды останутся позади, — продолжала тем временем Лантея. — Каждый из нас держал в себе маленькую неприятную тайну, утаивая что-то от другого, но больше в этом нет необходимости. Я знаю о Чият, ты знаешь о том, кто я есть. В секретах нет надобности, а дальше мы пойдем рука об руку… Ты хочешь этого? Хочешь абсолютной честности? Мы оба ее заслужили.

Прервавшись на одно мгновение, хетай-ра склонилась ниже. Ее лицо оказалось так близко к лицу профессора, что он разглядел надежду, застывшую на дне зрачков своей собеседницы. Вот только этого было все еще недостаточно. Мужчина ждал одного-единственного признания, которое бы все изменило.

— Ведь наша сделка еще в силе, Аш, — торопливо добавила Лантея, хватая преподавателя за руку и крепко ее сжимая. — Она может стать гарантом перемирия между нами? Я вознагражу тебя за знания, за весь проделанный путь и помощь в Залмар-Афи. Роскошное оружие, богатые ткани и украшения от лучших мастеров, диковинные звери, старинные карты и доступ к личной библиотеке матриарха. Ты получишь все, что пожелаешь. Я лично переведу для тебя любые книги на залмарский. Стоит тебе только попросить, и ты займешь хорошую должность во дворце. Я помогу тебе, если ты захочешь остаться в Бархане насовсем… Вместе со мной…

— Все это пустое, — проговорил профессор и вырвал свою руку. — Почему ты продолжаешь умалчивать о своем главном секрете, Тея? Если уж мы заговорили об искренности.

— О чем ты? — Девушка непонимающе нахмурила белые брови.

— Почему же ты так ни разу и не обмолвилась о своих реальных целях? — поинтересовался Ашарх, скрестив руки на груди и прожигая хетай-ра испепеляющим взглядом. — В твоем дневнике достаточно подробно были описаны многие твои идеи. Я ознакомился с ними еще в доме Чият и все ждал, когда ты решишься сама мне о них рассказать. Так ответь же мне, Тея. Ответь, почему ты ничего не стала говорить о том, что не просто ищешь новых знаний о мире, а хочешь сделать меня своим оружием в идеологической войне между тобой и матриархом? Привести чужака в Бархан, чтобы внести смуту в сердца хетай-ра и завоевать последователей, которых ты после выведешь на поверхность! Не припомню, чтобы подобный исход мы обговаривали при заключении соглашения!..

Лантея на секунду потеряла дар речи. Но ее ошеломленный вид практически сразу же сменился на ярость, льдистым пламенем вырвавшуюся из глубины зрачков. Девушка мгновенно вскочила на ноги, а ее голос наполнился властными и суровыми нотками, от которых по телу профессора невольно побежали мурашки.

— Мы заключили сделку, Аш! И я надеюсь, что ты уяснишь одну простую вещь — эта сделка все еще имеет силу. Знания в обмен на знания. Поэтому не задавай лишних вопросов, а просто выполняй ту задачу, для которой я привела тебя в Бархан. То, для каких целей я буду использовать твои знания, тебя не касается. Точно так же, как тебя не касаются мои личные вещи, в которых ты не имел никакого права копаться без разрешения!

Хетай-ра в бешенстве развернулась и направилась к выходу из комнаты, провожаемая взглядом не менее раздраженного Ашарха.

— А ведь не ты ли сама еще сегодня вечером убеждала меня, что нельзя доверять тому, кто ставит сохранение тайны выше искренности, а?!.. — напоследок выкрикнул преподаватель. — Что бы ты там ни думала, Лантея, но ты ничуть не лучше и не хуже меня!

Прямая спина девушки вздрогнула, будто ее огрели плетью. Резким рывком отдернув занавесь, хетай-ра скорее выскользнула в темный коридор, так ничего и не ответив своему спутнику.

Мужчина без сил упал обратно на подушки и раздосадовано ударил кулаком по жесткой кровати. Внутри него разыгралась настоящая буря эмоций. Злость на Лантею из-за всех ее недомолвок, тайн и обманов, которых становилось только больше с каждым днем, постоянно подогревалась опасением за свою жизнь и будущее. Теперь он был скован по рукам и ногам из-за проклятой сделки, на поверку оказавшейся хитроумным капканом.

В какой-то момент в порыве гнева Аш даже сел на кровати и начал натягивать сброшенную одежду. Он подумал, что еще мог бы уйти из Бархана, наплевав на сделку и последствия, лишь бы не становиться марионеткой в руках дочери матриарха. Но голова преподавателя гудела как пустой котел, по которому перекатывались камни, а из груди рвался неприятный кашель. Ашарх с неохотой признался себе, что в таком состоянии он не сумел бы даже найти дорогу до стеклянного купола, а что уж было говорить о выживании в пустынях. Наскоро умывшись и с отвращением осмотрев содержимое тарелок, которые принесли слуги, он предпочел остаться голодным и упал обратно на постель, принявшись обдумывать свое непростое положение.

Сделка и правда была все еще в силе, хотя после случившегося разговора профессор был уже не так уверен, хотелось ли ему как-либо помогать хетай-ра. В любом случае Аш пока что не видел для себя других вариантов, кроме как быстрее выполнить условия их соглашения и постараться параллельно разведать внутреннюю обстановку города. Теперь он сомневался, что Лантея так легко и просто позволила бы ему покинуть Бархан после окончания их сотрудничества, а это означало, что мужчине нужно было выбираться из подземного полиса самостоятельно.

Под эти не очень приятные мысли Ашарх сам не заметил, как заснул от усталости.

Лантея, разгоряченная и злая, выскочила в пустой коридор и скорее направилась на женскую половину дворца. Ей хотелось рвать и метать. Конечно, еще в Италане она осознавала, что все недомолвки рано или поздно вскроются. Но те дружеские отношения, что зародились между ней и профессором за время путешествия, последние дни тешили девушку надеждой на бесконфликтный исход. Однако она оказалась не права. Более того, этот строптивый залмарец еще и вел свою собственную игру за ее спиной: он не только в тайне добрался до личного дневника Лантеи, чтобы выяснить ее мотивы, но и сумел завоевать доверие Чият, раз перед смертью тетя решила открыться именно ему, а не своей собственной родной племяннице. Последнее больше всего раздражало хетай-ра.

Девушка тряхнула головой и скривила губы в жесткой усмешке. Знал бы Аш, что изначально у нее и вовсе не было мысли отпускать его живым после выполнения сделки. Весь план заключался в том, чтобы привести этого историка в Бархан, заманив сладкими обещаниями, а после добыть нужную информацию и избавиться от него. Гораздо позднее она поняла всю ценность знаний профессора, которые могли ей помочь в извечной борьбе с консервативностью матери. А еще позднее пришло осознание того, что Ашарх перестал быть простым инструментом в достижении ее целей, а стал чем-то большим.

В любом случае девушке все же удалось довести спутника до Бархана, почти не раскрыв свои планы, а теперь он никуда не мог деться из города. В скором времени и его светлую голову должна была посетить мысль, что ему ничего не осталось, кроме как послушно выполнить свою часть сделки. В конце концов любого зверя можно смирить, не важно чем — страхом, щедростью или же томительным ожиданием — для всякого найдется что-то особенное, что заставит втянуть когти и поддаться на ласки. И Лантея могла пока что подумать над тем, как вернуть утерянное доверие профессора и, может быть, действительно убедить его поселиться в Бархане насовсем. Особенно когда она изменит город в лучшую сторону и поможет своему народу осознать, что политика изоляции с самого начала была губительна для хетай-ра.

Ничего не замечая вокруг себя, девушка скользила по дворцу, освещая путь одним из фонарей, снятым со стены, пока впереди не замаячила неясная тень, сразу же подобравшаяся, стоило Лантее приблизиться.

— Манс?.. — удивленно произнесла хетай-ра, замерев на месте, как только разглядела смутно знакомую фигуру. — Что ты тут делаешь?

— Твоему спутнику уже стало лучше? — Юноша, скрестив руки на груди, стоял у одного из гобеленов и следил за сестрой. Видимо, он уже давно поджидал здесь именно ее.

— Мне казалось, я ясно дала тебе понять, что не настроена сегодня ни на какие разговоры.

— У него был крайне изможденный вид. Надеюсь, теперь он поправится? — Проигнорировав возмущение девушки, Манс выпрямился и подошел ближе, уважительно склонив голову перед старшей сестрой.

— Тебе не стоит об этом волноваться. Я привлекла Галахио, он лучший лекарь во дворце, и вряд ли обыкновенная простуда оказалась для него сложной работой.

— Прости мне мое любопытство, сестра. Мне показалось, что этот темнокожий чужеземец не просто случайный попутчик. Кто он такой? И почему ты рискнула всем, решив открыть для него проход в Бархан?

Поведя плечами, Манс выжидающе заглянул в лицо Лантее, но девушка лишь хмыкнула, отступая от неожиданно любопытного брата по полшага.

— Он тот, без кого я никогда в жизни не сумела бы добраться домой живой. Это лишь благодарность.

— Он ведь очень важен для тебя, не так ли?

Сестра окинула юношу изучающим взглядом. За последние два года с тех пор, как она не видела Манса, он сильно вытянулся, но выглядел до сих пор нескладно, будто все еще пытаясь научиться владеть собственных телом. Таких высоких мальчиков охотно забирали на службу, записывая их в отряды городской стражи или же отправляя вместе с подразделениями охотников в Дикие тоннели, пролегавшие рядом с Барханом, чтобы зачищать гнезда постоянно плодившихся ингур. Трудно было не найти в городе подходящую работу для такого парня, к тому же сама матриарх и ее супруг с радостью помогли бы Мансу отыскать себе занятие, поскольку в правящей семье было не принято мужчинам заниматься безделием.

Но, судя по всему, ее младший брат отказался от сомнительной радости погибнуть вместе с другими служивыми в запутанных лабиринтах тоннелей, кишащих оголодавшими тварями, и все же пожелал остаться при дворце, рискуя удостоиться общественного порицания. Раньше, еще в детстве, он все свободное время предпочитал либо, запершись в своей комнате, вытачивать из кости или же плавить из стекла различные безделушки и украшения, либо же, уверенный в собственной незаметности, преследовать Лантею по всему городу, думая, что она его не замечает. А теперь сестра могла только предполагать, чем жил ее младший брат. Хотя его подозрительная любознательность и даже некоторая навязчивость наталкивали девушку на нехорошие мысли о том, что юноша был лишь чьим-то посыльным.

— Тебя это не должно волновать, Манс. Как, впрочем, и никого другого во дворце. Я достаточно ясно выразилась на этот раз? — с нажимом произнесла Лантея, огибая брата и направляясь дальше по коридору.

— Сестра!

Белокурый парень в несколько шагов нагнал девушку и встал перед ней, загораживая проход.

— Неужели я что-то не то сказал? Прости меня, если я чем-то тебя обидел…

— Просить прощения ты будешь перед нашей матерью, которая и подослала тебя ко мне с этими въедливыми вопросами о чужаке. Будешь извиняться за то, что не сумел раздобыть для нее никакой ценной информации. А мне от твоего раскаяния ни горячо, ни холодно.

Светлые брови Манса взмыли вверх.

— Матриарх ни о чем меня не просила. Сегодня за весь день я вовсе ее ни разу не видел… Неужели ты правда считаешь, что я не мог по собственной воле прийти к тебе, как только узнал о твоем возвращении? Неужели для того, чтобы побеседовать с тобой мне нужно обязательно быть именно чьим-то посланником?

На лице Лантеи отразилось легкое замешательство, но девушка быстро взяла себя в руки, не позволяя расслабляться. Она как никто другой знала, что дворец матриарха представлял собой змеиное логово, где шпионаж процветал с давних времен, а за каждым гобеленом могли скрываться целые толпы любопытных слушателей. И поверить в неожиданную бескорыстную привязанность брата ей было сложно.

— Сколько тебе сейчас лет, Манс? Двадцать три? Двадцать четыре? — Лантея тяжело вздохнула, потирая шею. — Ты младше меня всего на пару лет, уже прошел обряд совершеннолетия, но по-прежнему забываешь, что любые слова всегда должны быть подтверждены действиями, поступками, степенью заработанного за долгие годы общения доверия. За всю жизнь мы с тобой практически не разговаривали друг с другом, обучались каждый своему, сидели в разных частях дворца. И что ты теперь от меня хочешь? Чтобы я в приливе сестринской любви бросилась тебе на шею, рассказав все о своей жизни?.. Между нами стоят диаметрально противоположные цели, молчание двадцати с лишним лет, традиции матриархата… И все это не получится разрушить простым радушием, Манс.

— Это вовсе не так, сестра, — возразил юноша.

— Я только пришла из-за гор, из дальних краев, где не существует разделения, сковавшего общество наших Барханов по рукам и ногам. Там дети воспитываются вместе, там никогда не возникло бы подобной нашей ситуации, брат… И, если бы я могла, то изменила бы действительность хетай-ра, заставила их посмотреть на иную модель существования, отречься от загнивающих традиций. Но… Пока что это не в моих силах. И пропасть между нами бездонна.

Манс встрепенулся, а на его лице появился лихорадочный румянец, алыми кляксами растекшийся по щекам.

— Достаточно возвести над ней мост, и этот разрыв перестанет быть важным, — твердо сказал брат. — Я знаю, как долго ты планировала свой уход из Бархана. Как желала попасть в земли за песками. И, поверь мне, сестра, я рад, что тебе удалось совершить задуманное. Что твой поход оказался успешным, и заработанный опыт послужит для нашего народа. Потому что это именно то, чего не хватало Бархану… Я ведь просто хочу помочь тебе, Лантея. Хочу, чтобы ты знала, что в этом городе есть тот, кому можно доверять. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

— Я не нуждаюсь в помощи, — немного грубо и резко ответила девушка. — Прости меня, Манс, но даже если все твои слова искренни, мне сложно в них поверить.

Белокурый юноша отвел глаза в сторону. Уверенный ледяной взгляд сестры прожигал в Мансе дыру, и все, что он смог сказать напоследок, было:

— Я все понимаю, Лантея. Но я действительно рад, что ты все же вернулась домой. Вернулась в целости и сохранности. И… Просто знай, что я безмерно горжусь своей сестрой.

После этой фразы хетай-ра развернулся, оставив растерявшуюся девушку стоять в коридоре одну, и мгновенно исчез в одной из длинных анфилад, а его шаги еще долго отдавались эхом в полумраке.

Лантея какое-то время стояла, опершись рукой о стену, и думала над всем, что сообщил ей младший брат. Чувство неловкости долго не хотело ее отпускать: неожиданное признание Манса в симпатии и готовности помочь можно было с одинаковым успехом приравнять как к обыкновенному обожанию, свойственному очень многим мальчикам и юношам в Бархане, воспитанным в атмосфере почитания женского пола, сестер и матерей, так и к льстивому подхалимству. В последнее Лантее верилось охотнее, поскольку использование Манса в качестве орудия слежки за непокорной дочерью матриархом казалось самым вероятным развитием событий.

— Я только вернулась домой, а этот дворец уже начинает давить мне на голову, — пробормотала себе под нос девушка и неспешным шагом двинулась дальше по коридору.

В западном крыле дворца, где располагались личные комнаты женщин, хетай-ра быстро отыскала свои старые покои. Два помещения, соединенных небольшим переходом и лестницей, представляли собой спальню и рабочий кабинет, обставленные без особенной роскоши. Там практически ничего не изменилось с момента ее побега: толстый слой пыли на драпировках, куча исписанного и изрисованного пергамента, разбросанного на столе, старые ножи для тренировок и кипы зачитанных книг из личной библиотеки правительницы. Видимо, после того как Лантея покинула Бархан, в ее личные покои слуги так и не рискнули заходить, все еще памятую о нелюбви дочери матриарха к незваным гостям на ее территории.

Наскоро самостоятельно сменив постельное белье и кое-как отряхнув от пыли некоторые личные вещи, девушка устало упала на подушки, подтянув к себе поближе принесенный фонарь. Некоторое время она просто в молчании наслаждалась танцем запертых в сосуде светлячков. Оглушающая тишина дворца, погруженного в сон, давила ей на уши, но еще больше давили нелегкие мысли, спутанные в единый клубок проблем. Отношения с верным спутником трещали по швам, мать и сестра, кажется, готовы были растерзать блудную дочь, вовсе не обрадовавшись ее возвращению, а младший брат вел себя подозрительно, судя по всему, пытаясь втереться в доверие к Лантее, следуя чьему-то приказу.

И нельзя было надеяться ни на кого в этом городе, кроме себя самой.

Взор хетай-ра упал за кровать, где неряшливой грудой были свалены старые письма тети, которые Чият присылала племяннице после ухода из Бархана. В дорогу она забрала одного из почтовых орлов и, приучив его к новому месту, часто отправляла обратно в пустыни с длинными и обстоятельными письмами для юной Лантеи, где тетя красочно описывала свое путешествие, рассказывала о Залмар-Афи и своей новой жизни. В этих посланиях было столько восторга и вдохновения, что девушка часто зачитывала пергамент до дыр, проникаясь эмоциями Чият.

С нежной грустью взяв в руки некоторые из потрепанных писем, хетай-ра вгляделась в ровные строки. Иероглифы, выведенные знакомым аккуратным почерком тети, на секунду всколыхнули в груди Лантеи приглушенную печаль. Теперь это было все, что осталось племяннице на память от Чият — старые письма, тонкая лента и терпкая горечь утраты.

Разве должно было все случится именно так? Нежно любимая тетя умерла вдали от родного дома, в одиночестве, в своей прогнившей избушке посреди дикого леса. И это был именно тот конец, который она предпочла для себя, когда могла все рассказать племяннице и провести последние отмеренные ей богиней дни в обществе Лантеи, которая бы позаботилась о больной. Девушка никак не могла найти объяснение поступку Чият, и оттого у нее на душе становилось все тоскливее. Будто это была ее вина, что тетя решила так поступить…

Провалявшись некоторое время на кровати и постоянно неосознанно поглаживая зеленую ленту, повязанную на запястье, хетай-ра в конце концов собрала силы в кулак и приняла сидячее положение. Нужно было привести себя в порядок, осмотреть раны и обдумать собственные дальнейшие действия: как можно было вернуть утраченное доверие Ашарха и что следовало рассказать городскому собранию о мире за песками.

Сбросив свою изорванную и испачканную одежду, Лантея облачилась в легкий шелковый халат и принялась ощупывать собственное тело. За ухом ныла длинная ссадина, полученная еще во время сражения с горными тварями на Мавларском хребте. Затягивалась она неохотно, и кожа по краям слегка опухла, пронзая голову резкой болью каждый раз, когда девушка касалась пальцами этой царапины. Где-то на макушке еще не рассосалась твердая шишка, оставленная рукоятью гладиуса Саркоза, когда общинник пытался оглушить свою противницу. Можно было сказать, что удача тогда оказалась на стороне хетай-ра, ведь выйти из подобного сражения с единственной шишкой — это даже звучало удивительно. Особенно если учитывать, что сражаться Лантее приходилось кухонным ножом.

Слегка распустив халат и оголив плечи, девушка вгляделась в ожоги, которые теперь до конца жизни должны были служить для нее дурным напоминание о посещении Италана. Во многих местах уже отходили корки, темными бляшками образовавшиеся поверх заживавшей кожи. Там, где струпья оторвались, виднелись бордовые шрамы, которые еще совсем нескоро должны были побелеть до обычных рубцов.

В этот момент в коридоре рядом с комнатой послышались легкие шаги, через мгновение завесь сдвинулась, а в помещение величественно и неспешно ступила матриарх. На ней был накинут все тот же роскошный халат, в котором она предпочитала вечерами гулять по дворцу. Шелк темно-зеленого оттенка — традиционного цвета правящих семей Барханов — складками опускался до самого пола. В руках женщина держала хрупкий поднос, уставленный пиалами, блюдами и запотевшим графином с холодным травяным напитком.

— Что ты хотела, мама? — сухо поинтересовалась Лантея, накидывая халат обратно на плечи. — Я еще не успела привести себя в порядок и сходить к горячим источникам.

Матриарх молча подошла к столу, оставила на нем поднос и после опустилась на кровать рядом с дочерью. Холодными длинными пальцами она сдвинула ткань с плеча девушки и коснулась подживавших ожогов, которые не ускользнули от ее внимательного взгляда.

— Кто посмел так изуродовать дочь матриарха?

— Это уже не важно. Я отомстила им.

— Это ведь были иноземцы, не так ли? Такие же как тот мужчина, с которым ты пришла? — вкрадчиво поинтересовалась женщина.

Отстранившись от ледяной руки матери, Лантея поднялась на ноги и подошла к столу. Оглядев поднос и выбрав из всей снеди простую лепешку из лишайниковой муки, девушка присела на край каменной столешницы. Пальцами отрывая от хлеба небольшие куски, она по одному отправляла их в рот и все это время не сводила с матриарха задумчивый взгляд.

— Не хочешь мне отвечать?.. Я ведь не так тебя воспитывала, дочь.

— Я давно уже не ребенок. И не собираюсь тебе покорно во всем подчиняться. Это удел Мерионы, — спокойно парировала юная хетай-ра.

— Но ведь я все еще остаюсь твоей матерью и твоим матриархом.

Женщина говорила неторопливо, растягивая слова. Она сидела на шкурах, небрежно брошенных поверх кровати, опираясь на руки и бесстрастно разглядывая дочь, которую не видела больше двух лет.

— Если ты намерена давить на меня подобным образом, то, скажу сразу, ты не получишь ничего, кроме моего молчания и презрения.

— Я не хочу давить. Совсем нет. Мне лишь хотелось просто поговорить со своей дочерью, услышать ее рассказ о посещенных дальних странах и ничего больше. Я слишком многого прошу? — спросила матриарх, вскинув брови.

Отложив в сторону недоеденную лепешку, Лантея хмуро взглянула на мать. Она всегда воспринимала ее как властную, но бесконечно мудрую женщину, которая, впрочем, в любой момент могла надавить на больную точку и вытащить из собеседника все, что ей требовалось.

— Я не уверена, что сегодня хорошее время для подобной долгой беседы. Я устала с дороги, а негостеприимное приветствие и остальные проблемы забрали у меня все оставшиеся силы, — ответила девушка. — Так что, если ты не против, мама, я бы предпочла отдохнуть этой ночью.

— Не надо играть моим любопытством, дорогая. Ты знаешь, я никуда не уйду, пока не получу то, за чем сюда явилась, — сказала матриарх и похлопала ладонью по кровати рядом с собой.

Лантея страдальчески поморщилась, но все же послушно села по левую руку от матери. Ее недельный лимит энергии для скандалов был исчерпан еще благодаря Ашарху. А требовательность правительницы Бархана никогда не знала границ.

Мать и блудная дочь беседовали достаточно долго. За холодным травяным настоем разговор проходил неторопливо. Больше всего матриарха, конечно же, интересовал мир за пределами песков, таинственный спутник Лантеи и подробности ее долгого путешествия. И далеко не сразу эта властная женщина решилась узнать подробности о гибели своей сестры.

— Это была болезнь, — негромко сказала девушка.

— И ничем нельзя было помочь?

— Она скрывала от меня, что все зашло так далеко.

— Это так на нее похоже… — тихо изрекла матриарх, ее благородное лицо застыло белой гипсовой маской. — Как жаль, что Эван’Лин милостива не ко всем своим детям.

— Порой богиня пугает меня своей жестокостью, — прошептала Лантея и вгляделась в величественный профиль матери. — И все же, раскрой мне тайну этого свистка. Почему она попросила отдать его тебе?

— Это такая детская глупость. Я и подумать не могла, что Чият до их пор о ней помнила… Когда мы обе были еще совсем детьми, то не поделили этого сокола между собой. Я тогда сказала очень жестокие слова, из-за которых, видимо, и начался разлад между нами.

— И что это были за слова?

— О том, что если я захочу, то у меня будет сотня безделушек лучше этой, потому что я будущая правительница. А сестре ничего не достанется в жизни, кроме простого костяного свистка и незавидного места за спинкой моего трона.

Обе хетай-ра замолчали, думая о чем-то своем в тот момент. Смерть Чият незримой тенью наложила отпечаток на судьбу каждой из них.

На пороге спальни тихо появилась одна из дворцовых прислужниц. Она стояла, низко склонив голову, ожидая, когда матриарх обратит на нее внимание.

— Что тебе нужно, Дайва? — окинув взглядом девушку, нетерпеливо спросила правительница.

— Ваша старшая дочь Мериона просит уделить ей время перед сном. Она ожидает в вашей спальне.

— Мне некогда, — отмахнулась матриарх, недовольно поджимая губы. — Передай, что я занята. Ступай.

Прислужница приложила кулак к солнечному сплетению в знак уважения и так же тихо удалилась. Лантея, все это время внимательно рассматривавшая девушку, перевела на мать вопросительный взгляд.

— Не припомню у тебя новых слуг последние лет семь, — ненароком заметила Лантея.

— Это новая прислужница Мерионы, не моя.

— А что случилось со старой? Я помню, моя сестра допускала к себе только Шео, хоть та была уже совсем немолода.

Матриарх сменила позу, подобравшись всем телом и отведя взгляд от своей собеседницы.

— Там случилась не самая приятная история. У Шео были проблемы дома из-за больного брата. За ним некому было приглядывать. Но в тот день, когда Шео решила отпроситься, твоя сестра была в дурном расположении духа. Что стало с ней случаться довольно часто в последнее время, кстати, — мрачно подчеркнула мать. — И приказала ее выпороть на площади. Чтобы служанка запомнила, что она должна хорошо выполнять свою работу, за которую получает деньги.

— И, дай угадаю, немолодая женщина этого не пережила? — Лантея нахмурила брови.

Матриарх кивнула и спустя несколько мгновений вновь заговорила:

— Не буду отрицать, что Мериона становится все более жестокой с годами. Она часто начала пользоваться своим положением. С другой стороны, если девочка ослабит хватку, то ее никто не будет воспринимать всерьез. А ведь она займет трон после меня. Подданные должны не только уважать ее, но и бояться.

Лантея не стала переубеждать мать. Она знала, что это бесполезное занятие. Поэтому девушка просто осталась при своем мнении. Разговор угас сам собой, как и всегда было раньше, когда правительница беседовала с младшей дочерью о старшей. Матриарх, еще пару минут посидев в тишине, все же поднялась на ноги и привычным жестом поправила одежду.

— Прежде чем я пойду, хочу напоследок спросить у тебя еще кое-что, Лантея, — начала говорить мать и на мгновение запнулась. — Что ты теперь собираешься делать с этим чужаком, со всеми знаниями, полученными тобой на поверхности?

— Донесу их до общественности. Хетай-ра сами должны решить, пора ли им выходить наружу.

— Не такой ответ я хотела услышать. — Мать скривилась. — Пойми, дочь, если Барханы станут открытыми, то вся наша древняя культура, уклад и традиции просто будут уничтожены.

— Нельзя просто так запереть под песком навечно тысячи хетай-ра, лишив их сознательного выбора, — жестко припечатала Лантея.

— Но так было всегда! Именно благодаря этому наша цивилизация процветает.

— Процветает?.. Тьма! Скорее, чудом выживает столетиями в постоянных стычках с ингурами и питается одним пещерным лишайником!..

Девушка обожгла матриарха яростным взглядом. Ее лицо пылало от праведного негодования.

— Нет, мама, наш народ не достоин больше подобного существования. В ближайшие дни я созову общие городские слушания, где расскажу все, что я узнала о жизни на поверхности, за пределами песков. И даже ты не сможешь мне помешать осуществить это.

***

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Правитель Пустоты. Дети песков предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я