8
Кое-как я добрался до Мотосумиёси. Дождь все не кончался; каждый шаг отдавался болью во всем теле. Осторожно ступая, я медленно прошел по платформе, с большим трудом спустился по лестнице. Подниматься куда легче.
Хватаясь то за грудь, то за плечо, я подошел к турникетам. Стоявший тут же контролер с недоумением посмотрел на меня.
Я прямиком направился к выходу и заметил краем глаза маленькую фигурку, пристроившуюся на корточках у колонны.
— Кэйсукэ! — услышал я голос Рёко. С трудом обернувшись, увидел ее. Рёко бросилась ко мне. «Принесла она зонтик?» — мелькнуло в голове. Но зонтика в ее руках я не увидел.
Дождь начался два часа назад. На станции не было даже лавочки.
Рёко обрадовалась, увидев меня, но, приблизившись, моментально переменилась в лице.
— Что случилось?
Я не ответил.
— Подрался?
Рёко будто была смущена чем-то. Она сморщилась, из глаз брызнули слезы. «Ну чего плакать-то», — подумал я.
Она потянула меня за руку и, поддерживая, повела вверх по лестнице. Губы ее шевелились; видно, она хотела что-то сказать, но я уловил только одно слово — «извини».
Дома нас ждали торт и свечи на столе. Рёко стянула с меня промокшую одежду, обтерла полотенцем, продезинфицировала ссадины и синяки.
— Все. Спасибо тебе. А торт по какому случаю?
— У меня сегодня день рождения. Двадцать лет, — удивила она меня.
— Почему раньше не сказала? Я бы никуда не пошел.
Угораздило же меня в такой день попасть в такую передрягу! Рёко двадцать лет. Важная дата. День совершеннолетия[16]!
— Ничего страшного. Ты же по работе встречался, правда? С меня торта вполне достаточно.
Нет, так нельзя. Работу можно сменить, а Рёко — нет. Она единственная, кого я знаю во всей Японии.
— Завтра мне заплатят бонус. Хочу подарок тебе купить… Что бы ты хотела?
— Кэйсукэ! Помнишь, я говорила, что хочу стерео? Вот и купи. Я правда очень хочу.
— Стерео, говоришь? А еще что?
— Даже не знаю… К стерео ведь пластинки нужны?
— Нужны. Что тебе хочется?
— Мне Дебюсси нравится. Я бы «Арабески» послушала.
Про Дебюсси я слышал, а вот про «Арабески» не приходилось. Как и про «Элегию Юномати».
— Сегодня какое число?
— Двадцать четвертое мая.
— Двадцать четвертое? Значит, ты Близнец, — неожиданно для себя заявил я.
Рёко тоже удивилась.
— Точно. Ты все знаки Зодиака знаешь?
Знаю. Оказывается, я разбираюсь в астрологии.
Но, как я ни пытался, вспомнить свой день рождения и созвездие, под которым я родился, не получалось. Хотя я явно перешел какую-то грань, сразу связав двадцать четвертое мая с Близнецами. Как это получилось?
Я стал вспоминать, какие еще есть созвездия. Рак, Лев, Дева, Весы…
Весы?! Почему-то от Весов я впечатлился сильнее всего. Уж не под этим ли созвездием меня угораздило родиться?
И тут меня осенило. Блеск идея, чтобы попробовать порыться в памяти. Но Рёко пока ничего говорить не буду, подумал я. Начни я копаться в прошлом, она сразу засуетится, а это меня совсем не радовало. Она боялась, что наша нынешняя жизнь рухнет. Я понимал это и страшился того же. Вдруг в результате моих копаний выяснится, что у меня есть семья? Это же будет настоящая трагедия.
Эта мысль никогда не покидала меня, вселяла страх. А если в оставленном в Токио прошлом у меня была жена и дети? Хоть я еще молод — Рёко считает, что мне лет двадцать пять, — такую возможность исключать нельзя.
Сейчас единственная женщина, которую я люблю, это Рёко, размышлял я. Если вдруг передо мной предстанет какая-то незнакомка и назовется моей женой, у меня что, вспыхнет к ней чувство?
Случись такое — проснись любовь и чувство ответственности, — что станет с моими чувствами к Рёко? Неужели они исчезнут? Быть такого не может. Они никуда не могут деться. Значит, остается только ждать, наступит трагедия или нет. Лучше оставить все как есть.
Но если к прошлому вопросов нет, если там все нормально, очень хотелось бы узнать, как и что было. Нельзя же всю жизнь так прожить. А уж если трагедии все-таки суждено случиться, может, чем скорее, тем лучше?
С улицы доносился шум дождя. В комнате было тепло. Боль в голове и теле не стихала, но разве это проблема, когда я дома?
Перед глазами возник мокрый черный асфальт и круглое грязное пятно на нем. А здесь у нас полный рай.
В желудке было пусто, и я без усилий над собой съел кусок торта. Рёко обхватила руками колени и, уперев в них подбородок, маленькими кусочками ела торт и смотрела на меня.
— Может, съездим в воскресенье в Йокогаму? — предложила она.
— Хорошая мысль. Поедем, — ответил я.
Вот бы так жить и жить. Да будь я до потери памяти хоть сынком владельца корпорации «Мицубиси», все равно не был бы счастлив так, как сейчас.
Однако уже на следующий день занавес трагедии начал медленно подниматься…
