Свояки Пётр и Леонид прибыли на станцию Владивосток ранним утром. Электрички уже ходили в сторону санатория «Амурский залив», куда у них были путёвки на отдых и лечение, но они решили сначала заглянуть к своему родственнику, племяннику Жене, сыну самой старшей сестры их молодых жён.
— Как зайдём на территорию санатория, — сказал Пётр, младший из свояков, но более сведущий в общественно-курортных делах, чем его родственник, — так потом и некогда будет выбраться к ним.
— Согласен. — Ответил Леонид. — Да и своим благоверным доложим, что их семейную просьбу выполнили; встретились, подарили, пожелали, и теперь гуляем все восемнадцать дней по своему усмотрению.
— Но не забываем процедуры. — Предупредил Пётр. — Все эти грязи да радоновые ванны не лишние даже в нашем возрасте.
— Мы же ещё не старики. — Возразил Леонид.
— И я о том же. — Радостно сообщил Пётр. — Давай на трамвай, и через полчаса будем пить кофеёк у нашего племяша.
Свояки сели в вскоре подошедший трамвай, и раннее утро было не только для них, но и для четы Савельевых, с заспанными лицами открывших дверь своей квартиры на призывный звонок родственников.
— Только потише. — Предупредила гостей хозяйка квартиры. — Дети ещё спят.
— А ты Тамара, всё такая же дородная! — улыбаясь во всю ширь своего круглого лица, весело сказал Пётр. — На твоём фоне холерик Женя выглядит, как комарик, а ему надо хотя бы на шершня быть похожим.
— Не преувеличивайте дядя Петя его возможности. — Тамара подбоченилась, словно ожидая, что следующие фразы будут не менее колкие. — Он, конечно, на трутня не похож, но точно не холерик, а ханурик.
Ханурик-холерик Евгений молча стоял за спиной жены и виновато улыбался. Выше её на голову, но телом меньше, чем в два раза, он походил на беспризорника, отмытого от уличной грязи и один раз накормленного, но совершенно случайного здесь человека. Всё пространство в квартире занимала жена, и гостям, прежде чем по приглашению к кофе пройти на кухню, пришлось круто обходить хозяйку, втягивая свои животы между её торсом и косяком двери. Радуясь утреннему кофе, Леонид спросил Тамару:
— Скажи Тамара, а почему ты Женю хануриком зовёшь? Раньше он этого не удостаивался.
— Дядя Лёня! Ну, кто, как ни ханурики отказываются от счастливого билета.
— С выигрышем? — удивился дядя Лёня.
— Руководство порта выделило ему путёвку в Шмаковку, а он, видите ли, не хочет туда ехать. Незаменимый работник. Крановщик грёбанный.
— А мы тут, по какому вопросу? — спросил её Пётр.
— Мне-то откуда знать? — удивилась родственница.
— И я о том же. — Ответил гость.
— О чём же?
— Мы же приехали тоже в санаторий. В «Амурский залив». Вот сначала зашли к вам. Потом неизвестно что будет!
— Вот видишь! — Тамара повернула злое лицо в сторону мужа. — Дядьки твои, у которых песок сыпется, и те едут отдыхать. А ты сидишь дома, как домосед. Хоть на них поравнялся бы.
— Им надо лечиться, а мне-то ещё незачем. — Вяло выразил своё мнение Евгений.
— Ты, вообще-то нас к песочнице не причисляй. — Холодно отозвался Леонид. — Но если предприятие выделило твоему мужу путёвку, да ещё и, как я понимаю, бесплатно — чего же ты не заставишь его поехать в санаторий.
— Я хоть и не был в Шмаковке. — Выкинув из головы песочницу, Пётр приободрился. — Но наслышан, и даже очень. Сам всё старался туда попасть, но она как-то постоянно мимо меня проходила. Если честно: даже не знаю — почему.
— Там военные санатории. — Сказал Леонид. — И таких прытких, как ты. Там не любят.
— А я чё — прыткий? — возмутился Пётр.
— В сравнении с дядей Лёней — скорее да, чем нет. — Весело пророкотала Тамара. — Давай-ка Женя, по примеру своих дядечек — собирайся, пока ещё не поздно. Путёвка лежит у меня в надёжном месте, чтобы ты её случайно не вернул на предприятие.
— Чё мне там делать? Мне и дома хорошо. — Ответил Евгений.
— Опять свою старую песню затянул. — Устало сказала Тамара. — Вы бы повлияли на него. — Обратилась она к дядюшкам мужа.
— Слушай, пацан! — Пётр, тут же принял предложение родственницы. — Ты что, действительно ханурик. Тебе сколько лет? И я о том же. На завалинке потом будешь сидеть. Купишь себе валенки, и сиди на завалинке. А сейчас бери кроссовки, спортивный костюм, клади их в сумку и на вокзал. Вперёд.
— Вы думаете, что надо ехать? — тихо спросил Евгений.
— Да! — почти одновременно сказали свояки.
— Ну, тогда поеду.
— Поезжай, и даже не думай ни о чём.
— Сумка в углу, а всё необходимое в санаторий — лежит в комоде во втором ящике. Иди, собирайся.
— Практичная ты женщина! — одобрительно сказал Пётр, глядя на Тамару, и видя, как у той загорелись глаза. «От радости или от переживаний» — подумал он, и добавил, — ну, что ж. Спасибо за кофе. Нам тоже пора.
— Это вам спасибо! — защебетала ласково хозяйка, насколько ей позволяли габариты тела, тяжело резонируя звуки её голоса. — Без вас бы и не справилась с ним. Тяжёлый на подъём человек, хотя и работает крановщиком на портовом кране.
— Теперь мы поработали для тебя крановщиками. Будешь должна ещё кофе, когда придём в следующий раз.
— Приходите, приходите. — Продолжала ворковать Тамара. — Я ещё для вас хвороста напеку, да трубочки со сгущёнкой.
— Это мы любим! — согласился дядя Лёня. — Ну, пока. Провожать не надо. Куда ехать — знаем.
Свояки уехали в «Амурский залив», где их ждала свобода, как осознанная необходимость, а Евгений в Шмаковку, где его тоже что-то ждало, но которого он пройдёт мимо.
По морской набережной, весело переговаривая, шла молодая пара. Рядом бегали два мальчика-погодка лет шести-семи. Они ели мороженное, и прыгали за чайками, подлетающие близко к ним, стремящиеся ухватить кусочек лакомства. Навстречу шли двое мужчин, о чём-то увлечённо споря и постоянно обращаясь взглядами и жестами рук к морю. Это были Пётр и Леонид. Санаторный сезон подходил к концу, многие медицинские процедуры были закончены, и они решали поближе ознакомиться с городом; когда ещё представится возможность беззаботно погулять по набережной города, не думая о решениях вопросов завтрашнего дня.
Женщина, а это была Тамара, увидела их первой. Она круто развернулась, и пошла в обратную сторону. Мальчишки закричали: мама, мама, а мужчина остановился в недоумении. Резкое движение Тамары отразилось в глазах свояков, и они быстро посмотрели в её сторону. Мозги мужчин, не успевшие оценить обстановку, но обрадованные неожиданной встречей, выплеснули эмоции возгласом удивления: Тамара! Ты? Тамаре ничего не оставалось делать, как повернуться к ним лицом, повесить на него улыбку очарования и сказать приятным голосом:
— Да, дядечки! Это я! А это мои мальчишки. Поздоровайтесь дети с дядей Лёней и с дядей Петей.
Мужчины по очереди пожали детям руки, прочувствовав их липкость после мороженного.
— Может, где-нибудь в кафе посидим? — предложил Пётр Захарович. — Мы бы с Леонидом Викторовичем с удовольствием выпили холодного кваску. А ещё лучше пива!
— Кафе здесь много. — Ответила Тамара. — Дети! Вы хотите поесть чего-нибудь в кафе? — обратилась к детям.
— Да-да, хотим! — заверещали те. — Хотим сока газированного.
— Тогда пошли ближайшее. В какую сторону? — спросил Леонид.
— В обратную. — Сказала Тамара и первая направилась в ту сторону.
— Дядя Толя! — крикнул один из мальчиков стоящему в сторонке мужчине, как бы безучастно наблюдая за встречей Тамары с родственниками, доселе ему неизвестные. Пётр и Леонид тут же затормозили, оглядывая Анатолия со всех сторон.
— Родственник? — хмуро спросил Тамару Пётр.
— Дядя Петя! Какая Вам разница; родственник, не родственник. Может, будет достаточно того, что Анатолий Иванович — хороший человек.
— Кому как, а мне недостаточно! — в словах Петра Захаровича прозвучала холодность.
— Не родственник, но он помогает нам мужскими делами. — Также холодно ответила Тамара. — Жени нет, вот он и помогает.
— Пётр! Не наши это дела. — Леонид хотел смягчить натянутость возникших отношений. — Они взрослые люди.
— Вот именно. — Приободрилась Тамара. — А в кафе сходим в следующий раз.
Она взяла мальчишек за руки, снова развернулась, и пошла в том же направлении, как и шла до встречи с дядьями. Анатолий пошёл вслед за ними. А дядьки, прислонившись к парапету, долго смотрели им в спины, но наверно взгляды их не были такими колкими, потому что те ни разу не обернулись.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Пётр Леонида.
— А чтобы подумала твоя Людмила, увидев тебя в санатории на танцах с незнакомой женщиной?
— Ну, ты сравнил костыль с пальцем! Там отдых, развлекаловка, а здесь!
— А что здесь?
— А то: если женщина днём, да ещё со своими детьми ходит открыто по городу с каким-то мужчиной, и пусть даже он хороший человек — это говорит о серьёзных намерениях замужней женщины.
— Может, ты пургу гонишь, Пётр Захарович! — Леонид с сомненьем отнёсся к предвзятым словам свояка. — Мы же не знаем их жизнь. В своей-то разобраться порой не можем.
— Надо Женьке сказать, а то по приезду и в дверь не сможет пройти.
— Почему?
— Рога помешают.
— Вот об этом не надо базар заводит. Ещё и виноватыми окажемся. Пойдём лучше своим благоверным жёнушкам купим заморские подарки, да будем возвращаться в санаторий.
— И всё-таки какое-то липкое ощущение осталось от этой встречи, как от мороженного мальчишек.
Леонид промолчал. Он был более рассудителен, и не обладал кипятковыми чувствами, как его свояк Пётр. Они уехали домой на сутки раньше, чем приехал Евгений, и от этого были счастливы, так как передать ему о поведении его жены физически не могли, а в противном случае совесть не позволила бы это не сделать.
Перейдя порог дома, Евгений в течение получаса был накормлен, напоен, и проинформирован Тамарой о намерениях её дальнейшей жизни, и в её жизни Евгению места не находилось.
— Так значит, ты меня специально выпроводила в санаторий, чтобы решить все дела со своим хахалем? — голос Евгения был уставшим, печальным и каким-то виноватым.
— Это стечение обстоятельств. — Просто сказала жена. — Это после твоего отъезда я поняла, что надо что-то решать, и я решила, что нам лучше расстаться. Любви у нас не было, а значит, расстаться мы сможем без выяснения отношений.
— А дети как? Они-то наверно хотят жить в полноценной семье!
— Они и будут жить в полноценной семье. После нашего развода я выйду замуж, и у них будет отец.
— Отцом я был и буду! Ты что, в них гены заменишь?
— Гены не заменю, а тебя заменю!
— И ты это так спокойно говоришь, как будто я никто, как будто меня и нет вовсе.
— Потому и говорю спокойно, что им будет лучше, если их воспитывать в семье будет другой мужчина!
— А чего ж ты тогда за меня замуж выходила? Если сейчас такое говоришь!
— А ты забыл, как мы с тобой поженились? Напомнить? Мама твоя, Елизавета Степановна, после одной молодёжной вечеринке положила нас вместе спать, а утром мы уже пошли в ЗАГС. И честь моя была спасена, и ты получил в жёны девственницу.
— Так ты что-то имеешь против моей матери?
— Вот против твоей матери я ничего не имею! Я её обожаю, и люблю, кстати, как маму. И против того, что это её была идея нас поженить — тоже ничего не имею. Я в то время не была против. Даже рада была случившемуся.
— Так против чего ты сейчас?
— Я хочу простого женского счастья! Я хочу любить и быть любимой! С удовольствием идти на работу, зная, что когда вечером вернусь домой, меня дома встретит любимый человек, и мы вместе с ним и с детьми поужинаем, сделаем уроки, посмотрим телевизор и ляжем спать, доставляя друг другу удовольствие.
— А рядом со мной ты этого не можешь получить?
— Не могу! Не получается! Я пыталась.
В квартире раздался звонок. Оба тревожно посмотрели на дверь, убирая с лица гримасы, недовольства друг другом. Евгений открыл дверь. На пороге стояла его мама, Елизавета Степановна.
— А я тебе пирожочков принесла. — Зайдя в квартиру, сказала она. — Для всех, конечно, но для тебя в первую очередь. В санатории всё равно так не кормят, как дома. Держи. — И она протянула ему пакет с пирожками. — А вы что такие серьёзные? — Елизавета Степановна озабоченно посмотрела на сына и сноху. — Не успел приехать, и уже заботы одолели.
Сын вместе с пирожками понуро прошёл на кухню, поставив на стол пакет, сел на табурет. Тамара пригласила свекровь сделать тоже самое.
Конец ознакомительного фрагмента.
