Другая. Украденная душа

Сергей Саканский, 2012

Когда провинциальная актриса вышла в финал столичного конкурса красоты, она и представить себе не могла, что за играми шоу-бизнеса скрываются зловещие манипуляции древних, таинственных сил.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Другая. Украденная душа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

ВСТРЕЧА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

В субботу Родион спал долго, проснувшись, долго не вставал с постели, глядя, как движется по стене тень от оконного переплета.

В принципе, холостяцкая жизнь не так уж плоха: с этим тягучим утренним блаженством также придется теперь распроститься. Что ж — будет, по крайне мере, о чем жалеть.

Вот, и вправду, о чем жалеть не придется, так это о дальнейших действиях в тот субботний день. Родион нарубил простенький салат, изжарил омлет с ветчиной, все съел, помыл посуду. Наверное, теперь, это будет делать жена. Маша совсем не умела готовить, что понятно при ее образе жизни. Будущий муж подло скрыл от нее тот факт, что сам неплохой повар. Пусть лучше и она научится.

Дальнейшее было еще мрачнее: Родион побросал в стиральную машину одежду, затасканную за неделю. В этом процессе его всегда возмущало, что белые вещи нельзя стирать вместе с черными… Незаметно подошло время обеда, Родион разогрел вчерашний борщ, снова сделал салат, на сей раз — не столь крупно нарезанный и более изысканный, с паприкой и креветками, все съел, помыл посуду. Все-таки — тоска…

Когда дневной спектакль, где Машу таскали и кидали на пол в виде куклы Суок, закончился, он позвонил ей на мобильник. Не ответила. Позвонил Зуеву, выяснилось, что «Толстяки» прошли хорошо, никто не забыл текст, никто не потерял сознание. По расчетам она должна была уже вернуться домой. Телефона в старом доме, где она квартировала, не было. Родион переоделся и вышел, поймал такси и быстро домчался до ее дома. Хозяйка сказала, что Маша не так давно вернулась с работы, но пробыла недолго и снова ушла. Может быть, просто до ближайшего магазина?

Родион стоял посреди старого, заросшего высокой травой двора и раздумывал, в какую сторону пойти. Снова вызвал номер Маши — нет ответа. Вдруг он услышал слабый, хорошо знакомый звук — «Лебединое озеро», увертюра… Он невольно глянул на окошко Машиной комнаты, выходящее в палисадник с цветущими пионами. Это сигналил ее телефон, забытый где-нибудь на столе. Такое могло произойти с кем угодно, только не с Машей: она никогда не расставалась со своим маленьким серебристым аппаратом, выключить могла, но вообще не взять с собой?

Родион вышел на улицу, посмотрел по сторонам, повернул налево и двинулся вдоль трамвайных путей. Миновал несколько кварталов, повернул обратно. И вдруг он увидел ее…

Его невеста шла по тротуару в тридцати шагах впереди — наверное, свернула из переулка, иначе бы он давно заметил ее.

Родион ринулся было к ней, но передумал и пошел на некотором расстоянии, по другой стороне улицы. Проехал трамвай, на несколько секунд скрыл быстро идущую фигуру. Что-то в ней показалось ему странным…

Так они прошли квартал, разделенные пунктиром уличного транспорта, желтое короткое платье то и дело появлялось за стеклами машин…

Мужчины оглядывались на нее, оглядывались и женщины. Родиону льстило, что его девушка такая красивая, но вдруг он понял, что смотрят на нее совсем по другой причине.

Кукла! — мелькнуло у Родиона в голове, — кукла Суок.

Маша двигалась, как автомат, мерно размахивая руками — неужто еще не вышла из роли по системе Станиславского?

И куда она, собственно, идет? Родион думал, что нагонит Машу и объявится, когда она свернет на свою улицу, но Маша пролетела поворот, пересекла Некрасова и невозмутимо двинулась дальше.

Желтое, как цыпленок, платье… Почему он раньше не видел его на ней? Вдруг она нарядилась, чтобы встретиться с кем-то другим, вдруг у нее свидание?

Родион в который раз испытал приступ ревности. Вся эта целомудренная идея с самого начала была ложной: просто у нее есть другой, и они оба смеются над ним. Вот откуда взялась ее скрытность! А мобильник она оставила дома, чтобы он не докучал ей.

Родион чувствовал себя идиотом и подлецом: получается, что он следит на улице за своей любимой девушкой, подозревая ее в измене. Он ускорил шаги, намереваясь тотчас нагнать Машу, но в этот момент она вдруг обернулась, будто почувствовав затылком его взгляд, но не остановилась, а, кажется, даже ускорила шаги.

Как она могла не заметить его, идущего так близко? Может быть, у нее просто плохое зрение, и она никогда ему об этом не говорила? Родион вспомнил, как она щурилась, глядя вдаль, за Волгу…

Внезапно Маша свернула, на повороте блеснул ее глаз. Она определенно посмотрела на него, перед тем, как скрыться за обрезом стены. Родион быстро дошел до угла, но не увидел Маши там, где ожидал. Улица здесь шла под наклоном, спускаясь к реке, тротуары обращались в лестницы. Он перевел взгляд вглубь и увидел Машу гораздо дальше, чем она должна была быть. Она бежала!

Родион бросился за ней. Теперь было ясно, что она просто убегает от него. Еще раз оглянувшись, Маша свернула направо, в переулок. Но ведь там же тупик, и она не могла об этом не знать: они так много гуляли по старому городу!

Родион побежал быстрее, нырнул под арку и там, у стены увидел ее, стоящую спиной к дровяному штабелю, беспокойно озирающуюся, растерянную…

Родион подошел к ней вплотную. Оба часто дышали, глаза Маши беспокойно вращались. Родион попытался обнять ее за плечи, но Маша скинула его руки и закричала высоким, не своим голосом:

— Кто ты такой и чего тебе от меня нужно?

* * *

Главное, не терять спокойствия, — решил Родион. — Если с ней опять происходит этот странный приступ, будет благоразумнее включиться в игру.

— Меня зовут Родион Силков, — ровным голосом сказал он. — Я работаю осветителем в театре имени Всеволода Раковского.

Маша посмотрела на него, недоуменно моргая.

— Ну и что? Зачем ты мне это говоришь? Я не знакомлюсь на улице.

Она оглянулась по сторонам и добавила:

— В странных каких-то дворах… Но если уж ты встретился мне тут… — она запнулась. — Тогда скажи, куда я попала. Я, типа, заблудилась.

— Там улица Льва Толстого, — махнул рукой Родион. — Вниз по улице — набережная, река.

— Что-то я не помню в городе таких мест.

Они вышли из тупика на лестницу тротуара, девушка с любопытством оглядывала окрестности. Родион лихорадочно соображал. Еще вчера он мог бы решить, что Маша его просто дурачит — это вполне было в ее стиле. Провал на вечернем спектакле он до настоящего момента объяснял обыкновенным обмороком — тяжело переносит месячные или что-то еще. Предыдущие странности тоже, хоть и с натяжкой, можно было бы отнести к чрезмерной рассеянности. Теперь ему стало совершенно ясно, что Маша больна. Она действительно не узнавала его: увидев, что незнакомый мужчина преследует ее, она ускорила шаги, пытаясь оторваться, потом — побежала… Правда, во все это верилось с трудом.

— Я провожу тебя, хотя бы до остановки трамвая. Доберешься до памятника Чапаеву, а там уж сориентируешься.

Такую реплику вполне мог произнести и тот Родион, который раскусил, что его разыгрывают, тем более, что он ввернул намек на обычное место их встреч… Все-таки, версия, что она просто его дурачит, еще теплилась в его голове, хотя он и знал: тут определенно что-то другое… В любом случае, надо поддержать разговор.

— Ну, нормально! — воскликнула Маша. — С чего это ты взял, что я знаю, как мне добраться домой от памятника Чапаеву? Не знаю я никакого памятника Чапаеву.

— Каждый в Самаре его знает.

— Ну и что? Меня не колышет, что там знают в Самаре.

Родион решил зайти с другого конца. Если в голове у Маши творится безумие, и она не узнает знакомых улиц, не помнит, что работает в театре, то хоть имя-то свое она должна помнить!

— Я, между прочим, представился, — сказал Родион нарочито обиженным тоном. — Я Родион. А тебя как зовут?

Маша смерила его презрительным взглядом.

— По барабану. Впрочем, если так уж хочешь знать… Меня зовут… Короче, это не имеет значения.

Еще одно: Машина речь. Она никогда не употребляла жаргонных словечек, а сегодня говорила, как девчонка по вызову… Дикая мысль пришла Родиону в голову. Он сказал, пристально глядя на девушку, чтобы уловить ее реакцию:

— Давай я буду называть тебя Дарьей?

— Что такое? Почему Дарьей?

— Если ты не хочешь говорить свое имя, то я могу предложить любое, какое мне нравится.

— Вот еще! Никакая я не Дарья, я…

Маша вдруг остановилась, покачнулась, оперлась о ствол дерева. В ее глазах блеснул настоящий ужас.

— Я… Я не знаю, как меня зовут! — наконец, воскликнула она, чуть не плача.

* * *

Они поднялись на квартал, Родион довел девушку до арки, под которой открывался ее двор.

— Почему мы остановились?

Родион помолчал. Ни малейшей реакции.

— Какое сегодня число? — вдруг спросила она.

— Двадцатое. Свадьба уже через месяц.

— Чья свадьба?

— Моя и… Еще одной девушки.

— Ясно, что не юноши… Это что — липа? — Маша потрогала ствол старого дерева. — Липа уже цветет… А двадцатое — чего?

— Двадцатое мая.

Родион вспомнил анекдот про алкоголика: Месяц, месяц какой?

Маша, загнула палец, другой, шевеля губами.

— Я думала, что липа цветет в июне. Но все равно, даже май — это слишком круто. И здания какие-то странные. Слушай, а какой это город?

— Самара. В Самаре липа цветет в мае. Где-нибудь севернее, конечно, в июне.

Маша помолчала.

— Ты не гонишь? Это не Москва?

— Увы.

Уже ближе. Маша помнит Москву. В Москве с нею что-то сделали, теперь это совершенно ясно. Может быть, какой-то эксперимент? Но разве похоже на работу спецслужбы — заманить девушку в Москву под видом конкурса красоты?

— В голове шумит, — сказала она, пальцами коснувшись висков.

Родион вздрогнул: это был точно Машин жест. Перед ним именно Маша, и никакая другая. Недавняя мысль, что на улице Самары как-то оказалась пропавшая Дарья, точная копия своей сестры, была полностью абсурдной. Маша сказала, заглянув ему в глаза:

— Ты ведь меня не бросишь? Я никого не знаю в этой Самаре!

— Для начала, давай где-нибудь поедим. Ты есть-то хочешь? — Родион изобразил, как хлебают ложкой.

— Не знаю, — Маша задумалась, вслушиваясь в себя. — Наверное, хочу.

— Пойдем ко мне. Я хорошо готовлю.

Маша усмехнулась, в ее лице появилось циничное, неприятное выражение.

— Вот так, сразу? — хохотнула она. — Девушку надо сначала мороженым угостить, на трамвае покатать.

Родиону почувствовал короткий укол ревности и тоски. Ему не хотелось видеть у своей невесты такое лицо, особенно, когда перед ней был, как ей казалось, незнакомец.

— Вот тебе трамвай, — сказал он, и чувствительно подтолкнул Машу вперед, в направлении трамвайного круга, где разворачивался, искря штангой, красный вагон.

Свободных мест в субботний вечер было много: самарцы, в основном, отдыхали дома. Они сели рядышком, Родион наблюдал за Машей: ведь у нее был проездной на городской транспорт… Кстати, где ее сумочка — маленькая, кожаная, коричневая — с которой она не расставалась?

Подошла кондукторша, Маша и не думала предъявить проездной. Родион заплатил.

— Вот видишь, я тебя на трамвае катаю, довольна?

— А мороженое?

— Будет.

«Пятерка» довезла их до улицы Осипенко, Родион действительно купил в киоске два ленинградских эскимо, тот самый сорт, который любила Маша.

Нет, эта Маша не любила ленинградское! Она с неудовольствием развернула «золотце».

— Надо типа спрашивать, что брать, — проворчала она.

Детали. Все они, казалось, принадлежали совершенно разным женщинам. Вдруг Родион вспомнил: татуировка! Маша вчера говорила про какую-то татуировку у Дарьи. Может быть такое, что близняшки наследуют одни и те же жесты? Но для того, чтобы добраться до татуировки, надо снять с нее платье.

— А ты не хочешь искупаться в Волге? Это тебе не Москва-река…

Девушка провела себя ладонью по бедру, потом ответила:

— Нет.

Дело было гораздо серьезнее, если она даже не знала, что не на ней надето…

Ситуацию разрешил ливень, как будто сами небесные боги вмешались в дела людей. Сначала несколько капель коснулись плеча, словно кто-то побарабанил по плечу пальцами, вдруг улица осветилась короткой вспышкой, через какие-то секунды грянул гром, и рухнула на город сплошная стена воды. Все удирали, прикрываясь пакетами, мгновенно почерневший асфальт изошел крупными пузырями…

До ближайшего кафе они, конечно, добежали, но вполне успели вымокнуть. Маша замерзла так, что стучала зубами.

— Может, все-таки, съешь чего-нибудь? — предложил Родион.

Маша покачала головой, сложив губы пирожком: и это тоже была ее личная привычка. Нет никаких сомнений, что перед ним его невеста, но от этого ничуть не легче.

— После мороженого и вправду не хочется.

Сидеть и греться просто так, словно школьники, было бы глупо. Глядя на уверенно идущую в их сторону официантку, Родион почувствовал знакомое волнение. Действительно, дождь и холод — хорошие причины для немедленной выпивки. Он заказал две рюмки водки. Маша не возражала.

— За знакомство! — приподнял Родион свою рюмку.

Дождь не переставал, на улице откуда-то все еще брались бегущие люди, наверное, устали ждать в подворотнях…

— Теперь у нас один путь, — заявил Родион.

Уточнил:

— Отсюда видно. Следующий дом, вон тот серый — мой.

Насквозь мокрая девушка уже забыла о церемониях. Они поднялись на восьмой этаж, в лифте Родион раздумывал: не поцеловать ли ее сейчас? Будто это и впрямь некая девушка, с которой он едва познакомился и которую ведет к себе домой…

— Дай мне какой-нибудь халат! — потребовала Маша, как только они вошли в квартиру.

Родион сорвал с вешалки и протянул ей свой синий, который порой, с глубокого похмелья, притворялся античной статуей.

— Сейчас же отвернись!

Родион подчинился, услышал скрип мокрого платья, услышал, как платье шлепнулось на пол. Он медленно повернул голову и увидел гладкую смуглую спину девушки, изящный ряд позвонков и там, где кончалась талия, справа и слева — двух синих, размером с ладошку ребенка, причудливых драконов.

* * *

Итак, это была Дарья. Немыслимо! Дарья, которую сестра считала мертвой. Но, если разобраться, мертвой — на основании чего? Из-за того, что та вышла из оренбургской квартиры и не вернулась? Из-за того, что перестала отвечать на звонки?

Но, при ее образе жизни, она вполне могла просто переехать в другой город, в ту же Москву, а мобильный номер сменить, чтобы избавиться от старых клиентов, а заодно — и от внимания сестры.

Другие вопросы: как Дарья попала в Самару? Почему она не помнит себя?

Родион лежал на кухне, на своем старом туристическом матрасе, матрас спускал, он слышал его мерное сопенье… Дарье было некуда пойти, она приняла душ, чтобы согреться, но вышла из ванны совершенно сонная, выразила вялое желание ехать на вокзал, но вскоре свернулась на его кровати и уснула. Родион укрыл ее легким шерстяным одеялом, постелил себе на кухне и теперь лежал, мучительно пытаясь свести воедино все эти странные факты.

Допустим, Дарья приехала в Самару: ей надо было увидеть сестру. Что-то с ней произошло, отчего она потеряла память. Пусть это случилось не сразу, и Дарья стремилась, пока еще помнила, к Маше… Вот почему она и оказалась в районе Машиного дома.

Одна в этой версии была неувязка: с самого начала всякие странности происходили не с Дарьей, а с Машей, и трудно было представить, что сразу обе сестры были подвергнуты какому-то неизвестному воздействию…

Вдруг ему явилась простая мысль: Маша всегда была Дарьей, и никакой Маши не было. С чего он взял, что перед ним Дарья, потерявшая память, а не Маша, потерявшая память? Только по одному признаку — татуировки. Но откуда он узнал об этих татуировках? От самой девушки. Именно она вчера и сказала ему об этом.

Около часа ночи Родион в последний раз вызвал мобильный номер Маши. Нет ответа: он хорошо представил себе, как в ее комнате, на маленьком антикварном столе лежит раскрытая кожаная сумочка и в ней, в темноте, светится Машин серебристый телефончик, бросая блики на ореховую полировку. А вот сама Маша, вернее, женщина, которую он так называл, беспокойно спит в его кровати за стеной, скрывая где-то глубоко внутри тайну, сути которой, может быть, не ведала даже она сама…

Он уже был в пространстве между явью и сном, когда услышал шорох, скрип старых паркетин. Родион поднял голову и вздрогнул от неожиданности. В дверях стояла статуя. Белая, гладкая обнаженная фигура вытягивала шею, всматриваясь в темноту.

Кажется, только сейчас он нашел объяснение своим ночным кошмарам. Их природой была физическая неудовлетворенность, искусственный предел, который они с невестой поставили друг другу. Образ обнаженной статуи возник из-за недоступности реального тела, всегда скрываемого одеждой.

Что это — продолжение сна? Женская фигура отделилась от дверного косяка и двинулась к нему, выставив вперед руки. Похоже, она не смотрела вниз, руководствуясь только бледным уличным светом из окна… Вдруг она споткнулась о надувной матрас, вскрикнула, упала вперед. Родион едва успел подхватить ее, и они вдруг оказались переплетенными… И не было больше сил бороться собой.

* * *

Родион проснулся на сдувшемся матрасе. В кухне сумеречно: снова идет дождь, подоконник равномерно гремит. Родион никогда не видел свою кухню снизу, с точки зрения пола, и несколько секунд просто разглядывал эту картину, наслаждаясь неожиданным зрелищем и не думая ни о чем. Он не сразу вспомнил, что было с ним ночью, а как вспомнил, то испытал жгучий стыд, будто кто-то подглядывал за его сознанием.

Шум падающей воды за окном смешивался с другим равномерным водопадом, в ванной. Теперь она, значит, преспокойно моется. Как после этого вести себя с нею — продолжать игру, притворяться, что он на самом деле некий незнакомец, догнавший ее на улице? Или рассказать ей все, добиться, наконец, правды? Может быть, она вспомнит, и вместе они смогут понять — что с ними произошло?

Женщина, которая пришла к нему этой ночью, была именно той, которую он знал уже несколько месяцев. Здесь, в темноте, он называл ее Машенькой, а она его — Родей. Как могла Дарья или какая-нибудь другая угадать это уменьшительное имя?

Зазвонил мобильный, Родион без интереса нащупал аппарат, валявшийся на полу. Кто мог звонить в такую рань?

Глянув на экранчик, Родион обомлел. Это была Маша! Откуда она звонит — из ванной? Но ведь аппарата у нее с собой не было…

Ее голос был какой-то неестественный, будто она собиралась солгать.

— Как ты? — произнесла она свой обычный телефонный зачин.

Родион покосился в сторону двери: вдруг сейчас появится та, которая в ванной? Туча мыслей взвилась в его голове, будто бы на него напала стая птиц.

— В порядке, — сказал Родион. — А где ты была ночью? Я тебе звонил…

Короткое молчание. Итак, сейчас, у него дома Дарья, именно с ней он провел эту удивительную ночь. И теперь ему звонит Маша, и он должен объясниться с ней… Оправдаться…

— Я была… Это неважно, — голос Маши вдруг похолодел.

— Как этоне важно? — Родион вдруг понял, что ему вовсе не надо оправдываться, а стоит даже наоборот: нападать. — Согласись, я имею право знать, куда пропала моя невеста!

— Это что — допрос? Я все-таки невеста, а не жена.

Родион смягчился.

— Не очень-то приятно знать, что у тебя есть какие-то тайны от меня.

— Да нет никаких тайн, боже! Просто…

Родион вслушался в шум воды, и он показался ему подозрительным.

— Со мной, кажется, опять случился этот приступ. Ты приедешь сейчас?

— Конечно. Только… — Родион опять прислушался: да, очень странный шум.

— Ты что же, не можешь сейчас? Скажи, когда.

— Я позвоню, как выйду. Жди, никуда не уходи.

Разорвав разговор, он кинулся в ванную. Дверь не была заперта изнутри, и он распахнул ее. Как он и понял по монотонному шуму воды, ванная была пуста. Девушка, которая провела с ним ночь, похоже, и вправду собиралась в душ, но, уже открыв кран, передумала, приняла внезапное решение и убежала из дома вообще. Об этом говорил и общий беспорядок в ванной: мочалка и раскрытая мыльница на полу. Похоже, девушка не отдавала себе отчета в том, что делала, иначе бы она все-таки завернула кран. Или она сделала это специально, чтобы создать эффект присутствия?

* * *

Маша ждала его в своей комнате, она почему-то не вышла его встречать. Хозяйка, открывшая дверь, посмотрела на Родиона внимательно и вдруг опустила глаза. Этой-то что известно?

Родион вдруг сообразил: Маша не ночевала дома, а он сам приходил вчера вечером, но не застал ее. Теперь пожилая женщина думает, что Родион — обманутый любовник.

— Маша была сегодня у меня, не волнуйтесь, — сказал он.

Хозяйка не смогла скрыть своего удивления. Почему? Что здесь опять не так?

— Мне, в принципе, совершенно все равно, — холодно ответила она.

Может быть, она просто-напросто знает, где была Маша, и видела с ней какого-то человека?

— Что вы от меня скрываете, любезнейшая? — с вызовом спросил он.

— Да ничего, — смутилась хозяйка. — Просто странные вы люди. Девушку провожать надо, тем более — среди ночи. Под дождем…

С этими словами она распахнула дверь ванной и кивнула в сумеречный проем. Там, на веревке у газовой колонки, висело и сохло после стирки — то самое канареечное платье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Другая. Украденная душа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я