Младший брат
— Доктор Пéтрович, — господин средних лет встал из-за стола навстречу аудитору и нотариусу, — как я рад, что вы согласились! Позвольте представиться. Франц Кауниц младший.
Эдер договорился о деловом завтраке с младшим братом покойного в уютном ресторане при гостинице, расположенной на улице, разделявший богемный и аристократический квартал.
— Я приехал много раньше, — усаживаясь в кресло, сказал Кауниц. — Заложил время на пробки при въезде в город, а их сегодня как раз и не было. Я живу в маленьком городке, Обердорфе, рядом с медицинским центром, где я работаю, — пояснил он. — Что вы предпочитаете на завтрак?
— Спасибо, — ответил аудитор, — но я уже плотно позавтракал дома, так что ограничусь кофе и минеральной водой.
— Мне, пожалуйста, то же самое, — сказал нотариус.
— Значит, все вместе попьем кофе, — Кауниц сделал заказ подошедшему к ним официанту, а когда тот отошел, обратился к аудитору:
— Доктор Пéтрович, как я понимаю, доктор Эдер ввел вас в курс дела. Мое официальное согласие на вашу опеку моего племянника уже подписано и заверено. Так что я готов ответить на ваши вопросы. Доктор Эдер мне сказал, что вы хотите уточнить некоторые детали.
— На самом деле, деталь только одна. Сегодня после обеда мне предстоит непростой разговор на эту же тему с вашей невесткой. Доктор Эдер был так любезен, что договорился о моем визите к ней в четыре часа пополудни и уже подготовил соответствующую бумагу. Она у меня в этой папке, — и Пéтрович показал на папку, лежавшую перед ним. — Поэтому сейчас я хотел, чтобы вы мне рассказали, к чему мне готовиться.
— Другими словами, вы хотите услышать мое мнение о ней? — спросил Кауниц.
— Если вас не смущает такая постановка вопроса, — ответил Пéтрович, — то да.
— Моя невестка очень своеобразная женщина. С одной стороны, она очень терпелива. Иначе она не смогла бы выносить столько лет очень непростой характер моего брата. Но, с другой стороны, она способна на чрезвычайные поступки. Она рано вышла замуж и никогда не работала. Но, поскольку брат сорил деньгами, то ее быт был достаточно скромным. И, если бы не помощь моего отца, у ней не хватило бы средств на лечение сына.
— Он болен? — спросил Пéтрович.
В этот момент официант принес кофе, и собеседники сделали паузу. Когда официант отошел, Кауниц продолжил:
— Да, и к сожалению, неизлечимо. У него достаточно редкое заболевание. Хронический лейкоз. Поэтому он периодически нуждается в определенной терапии. Он проходит ее в моем медицинском центре. В Обердорфе. И это достаточно дорогостоящее лечение. Поэтому мы с братом не удивились, когда в завещании отца отдельной строкой была прописана сумма на ее имя, предназначенная для лечения.
— Ваш отец оставил завещание? — спросил Пéтрович.
— Да, он был сердечником со стажем. Поэтому еще после первого инфаркта он составил завещание и передал его доктору Эдеру.
Нотариус молча кивнул головой.
— Ваш отец тоже проходил лечение в вашем центре? — спросил аудитор.
— Нет, — ответил Кауниц. — Только диспансеризацию. Она покрывается страховкой, поэтому у меня обследовались все члены нашей семьи. И даже наш дворецкий.
— А ваша невестка, она тоже проходила у вас диспансеризацию?
— Я же сказал, — ответил Кауниц, — что смог организовать обследование для всех членов семьи. В том числе и для нее.
— Тогда позвольте еще один деликатный вопрос, — аккуратно расставляя слова, спросил Пéтрович. — Ваше замечание о способности невестки на чрезвычайные поступки наводит на мысль, что вы не исключаете того, что она могла убить своего мужа?
— Вполне, — откинувшись на спинку кресла, ответил Кауниц.
— Но тогда это был не только чрезвычайный, но и эксцентричный поступок, — сказал аудитор. — Ведь, согласно механизму реституции, если бы она получила право опеки, то все равно не могла бы полностью распорядиться наследством. Зачем же ей был убивать своего мужа?
— Вы очень верно заметили, — сказал Кауниц. — Да, это мог быть эксцентричный поступок. Не содержащий корыстного мотива. Я же говорил, что у брата был сложный характер. Может, она просто устала его терпеть? — Он достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Но полностью исключать корыстный мотив нельзя, — возразил Пéтрович. — Если бы она стала опекуншей своего сына, то не смогла бы продать недвижимость в Восточной Европе. Но на ваш здешний фамильный дом это ограничение не распространяется. Она смогла бы продать его.
— Да, — вмещался нотариус, — и мы с ней уже это обсуждали. Дело в том, что после смерти мужа за ним остались долги, оплатить которые его вдова не в состоянии.
— Поэтому я был вынужден, — слово опять взял Кауниц, — взять в банке кредит и выкупить долги брата.
— И что, ваша невестка не оценила вашу щедрость? — спросил Пéтрович.
— Этот жест не был подарком с моей стороны, — ответил Кауниц. — После смерти брата мы созвали семейный совет, пригласили на него доктора Эдера, и он предложил схему, которая устроила всех.
— Я предложил доктору Кауницу, — сказал нотариус, — взять кредит с гарантийным обеспечением со стороны его невестки. В этом случае на нее возлагалась ответственность за погашение кредита. И, если она станет опекуном своего сына, то для возврата кредита она продаст дом. В этом случае у нее останутся средства на покупку квартиры.
— А если опекуном станете вы? — аудитор обратился к Кауницу.
— Я точно также продам дом. И погашу кредит. Мы на том совете приняли решение, что так или иначе дом будет продан. Он мне не нужен. Мне хватает моего маленького домика в Обердорфе.
— Ваше совместное решение продать фамильный дом, — сказал Пéтрович, — значительно упрощает мой разговор с вашей невесткой. Спасибо, что рассказали об этом, — и заметив, как собеседник бросил взгляд на часы, он добавил:
— Тогда у меня больше нет вопросов.
— Ну вот и славно, — затушив сигарету, сказал Кауниц и встал из-за стола. — Очень рад был с вами познакомиться. Надеюсь, после разговора с моей невесткой вы поставите в известность доктора Эдера о его результатах.
