Печать льда

Сергей Малицкий, 2009

Его зовут Рин Олфейн. Он – последний из рода основателей Айсы, странного города на краю земли, заселенной людьми. Десять веков простояла Айса, сдерживая напор зловещей Погани. Десять веков ее торжище ломилось от товаров, а в толще священного холма рос магический лед, горожане были счастливы, а воины Айсы, помеченные холодным пламенем демона, – непобедимы. Но настал час расплаты. Демон предъявил счет древнему городу, и теперь лишь от смелости Рина Олфейна и стойкости его верных друзей зависит, двинется ли зло в последний поход на землю людей.

Оглавление

Из серии: Кодекс предсмертия

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Печать льда предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 6

ФЕЙР ГАЛЬД

Когда Рин, цепляя мечом резные столбы, выходил из вельтской харчевни, на мгновение ему показалось, что кто-то знакомый сидит в зале. Олфейн даже остановился, пытаясь высмотреть пристальный взгляд, который только что ощупывал его спину, но кривые ухмылки, бросившиеся в глаза, были обращены только к необычному мечу. Олфейн уже стиснул зубы, собираясь поймать одну из насмешек и ответить на нее резко и беспощадно, но корчивший злобные рожи Камрет подтолкнул парня в спину и вывалился вместе с ним на широкую Медную улицу.

Солнце уже поднялось высоко, в лицо дохнул теплый осенний ветерок, и даже привычные запахи Гнили и Погани почти не чувствовались в нем. Над лавками медников курились дымы, и сами мастера почти поголовно выбрались на улицу, чтобы, жмурясь под лучами нежданного светила, выстукивать и выбивать причудливые узоры на желтопузых кувшинах и роскошных блюдах.

Конечно, в Ремесленной слободе и мастерские у медников были просторнее, и самих мастеров с подмастерьями числилось больше, но самые искусные умельцы оставались в пределах главной городской стены.

И то сказать, богатые покупатели по торжищам не бродили. Они платили гостевую пошлину, проходили через главные ворота, снимали дорогой ночлег в одном из постоялых дворов и, не торопясь, чтили посещениями древние, как сам город, магазинчики. Тот же мастер Грейн говорил, что на дальних полках убогих лавок можно смахнуть пыль с таких редких вещиц, которые в других частях обитаемой земли хранились бы в тяжелых сундуках под замками и под охраной!

— И ты, старый друг, говоришь, что Айса — город бездельников и тунеядцев? — усмехнулся Рин. — А не прогуляться ли нам тогда по Гончарной улице, по Оружейной? Давно ли ты был в Ремесленной слободе? В Каменной? Знаешь ли, какие сосуды высверливают камнерезы из горного стекла? А видел ли ты творения ювелиров с Печной улицы? Хаклик говорил, работа их столь тонка, что, к примеру, серьги меняют узор от шага красавицы! От ветра, который едва шевелит прядь ее волос!

— Бывал и видел, не сомневайся, — надул губы застывший на пороге харчевни Камрет, сравнявшись таким образом на короткое время с младшим приятелем ростом. — Такое видел, что тебе и присниться не может! А ты бы отправился куда-нибудь в Скаму или в Тарсию и посмотрел бы, как там людишки живут. Хотя мне отчего-то кажется, что нет теперь дороги в Скаму. Ладно, карты ведь и соврать могут…

— Никогда ты при мне карты не бросал, — обернулся к старику Рин.

— А я ни при ком их не бросал, — хитро прищурился Камрет и тут же подмигнул парню. — Значит, говоришь, Айса — не город бездельников? А вот скажи-ка мне, молодец, что будет, если исчезнут кристаллы?

— Ну, — Рин почесал затылок, — легкие деньги исчезнут, купцов поубавится. Но торговля не прекратится. Я же вместе с отцом податные ведомости изучал. Большая часть богатства города от Погани происходит. Руда, трава поганая, иглы, горное стекло, шкуры огненного зверья — все там добывается!

— А если Погань подвянет? — нетерпеливо подпрыгнул Камрет. — Совсем подвянет? Если дождиком ее смоет? Не задумывался?

— Это как же подвянет? — вытаращил глаза Рин. — Она ж не сама по себе огнем дышит, кто-то ее подпаливает! Уж не знаю кто, зверь-демон ли какой, гнев Единого или Хозяйка, которую охотники поминают, однако кто бы ни был, пока он дышит и Погань дышит? Не ты ли сам говорил, что где источник Погани, там и Погань?

— Говорил. — Камрет поправил на поясе меч и тяжелую флягу. — Однако и местность силу свою имеет. Тот же источник в жарких пустынях ручья не сладит, тут же в песок уйдет. Да и сам знаешь, как бы кресало у тебя искрами ни сыпало, а без дровишек костра не запалишь.

— Ты еще скажи, что за тысячи лет дровишки не выгорели! — махнул рукой Рин. — Всякий источник, пусть он и пламенем дышит, запас иметь должен! Вот Шарб, прежде чем на Водяную башню забраться, не меньше кружки пива должен выпить, а то, говорит, удара не будет! Кто же подносит кружку пламени Погани? Отчего не прогорела до сих пор? Кто дровишки в костер подбрасывает? И что это за дровишки?

— Складно вопросы лепишь, — прокашлялся Камрет. — Вот только, боюсь, ответы мои тебе не понравятся. Да и не время пока ответы на такие вопросы слушать. Однако при следующей встрече отвечу. Слово даю! Значит, хочешь, чтобы прогорела?

— Славно было бы без Погани жить! — улыбнулся Рин, на мгновение стерев с лица настороженность и боль. — Слышал я рассказы и о лесах, и о лугах, и об озерах, и о морских берегах. Не ты ли говорил, что пропасть лет назад и Гнили никакой не было, а на ее месте раскатывало волны дивное озеро? Так что можно и без Погани, к тому же… — парень задумался, — разве она в сладость Айсе? Вот бы прогнать этого поджигателя! Или источник затворить, который мне чаще в виде огненной пропасти представляется. Отец рассказывал, что, если бы не Погань, в нашей стороне можно было бы и хлеб растить, и скот пасти. Земля, пусть и прокаленная поганым пламенем, но жирная и добрая!

— Добрая! — Камрет сплюнул себе под ноги, едва не упав из-за того, что дородный вельт, выходя из харчевни, столкнул его с порога дверью. — Земля добрая, да жизнь недобрая… Посмотрим-посмотрим. Мастера, конечно, в Айсе знатные, но когда будет тут, как везде… Посмотрим-посмотрим. Хотя, я-то уж не увижу. А вот поджигателя прогнать — это мысль интересная, да! Охота не на один год, хорошая охота. Ах, хорошая охота!..

Отряхнув порты, которым явно требовалась не только стирка, но и нитка с иголкой, Камрет подставил морщинистое лицо солнцу и тоже блаженно зажмурился, словно представил себя на мгновение могучим избавителем древней страны от колдовской напасти.

— Ты зачем Джейсу в Кривую часовню водил? — вдруг вспомнил Рин. — Без меня мне невесту нашел? А знаешь, что мне Храм через нее уже опекунство предлагает? Двадцать лет опекунства хочет!

— И ты согласился? — растянул губы в улыбке Камрет.

— Джейса, конечно, хорошая девушка, — пробормотал Рин. — Но я жениться не собираюсь. На ней не собираюсь. Пока не собираюсь…

— Ну так и не собирайся! — хохотнул старик. — Однако помни, что когда дом твой загорится, выскакивать через ближнюю дверь будешь. Что это значит?

— Да нечему у нас в доме гореть! — нахмурился Рин. — Да и чего к двери пробиваться, и в окно можно выпрыгнуть!

— Это значит, малыш, что в кармане у тебя должны быть ключи от всех дверей! — с досадой вздохнул старик и добавил: — И от окон тоже.

— И от двери в Храм? — не понял Рин.

— Так тебе Хельд и дал ключ от Храма, — закашлялся от смеха Камрет и тут же состроил самую страшную рожу ближайшему меднику, который опустил чекан и начал прислушиваться к разговору. — Он скорее сам все ключи у тебя заберет. Кстати, осталось еще что-то от отца или Фейр до всего добрался?

— Что должно было от него остаться? — Рин отвернулся от медника, от заполненной разряженными купцами и зеваками улицы к Камрету и обнаружил, что тот как сквозь землю провалился, и тут же почувствовал удар по плечу. За спиной его стоял Фейр.

— Ну здравствуй, племянничек, — сухо выговорил брат матери.

Рин замер. Высокий и широкоплечий Фейр Гальд стоял, уперев руки в бока и, как мгновение назад Камрет, упивался осенним солнцем. Издалека можно было сказать, что дядя рассматривает младшего Олфейна с доброй, снисходительной усмешкой, если бы в удивительно светлых, чистых голубых глазах родственника не царила пустота, которая и во всякую прошлую секунду общения с дядей, и в эту тоже казалась Рину страшнее лютой ненависти.

На вид Фейру было лет тридцать — тридцать пять, хотя он никак не мог оказаться моложе пятидесяти, потому что был родным братом и почти ровесником собственной сестры, а возраст матери Рина отец успел обозначить. В отличие от большинства горожан, Фейр никогда не отращивал волос, стриг их коротко и редко прикрывал высокий лоб шлемом. Если бы не безжалостные глаза, он мог бы числиться красавцем, хотя наводил ужас на всех айских невест.

Рин прекрасно знал, что он сам похож скорее на мать, чем на отца, а, значит, похож на Фейра, и вновь отыскивал отличия в облике родственника, которые, даже не явно выраженные, создавали ощущение, что они все-таки не родня.

Длинные волосы Рина были черны, правда, отливали на солнце медью. Волосы Фейра сияли серебром, именно серебром, а не сединой, тускнея на висках оттенком топленого молока, выдавая стриженой патиной неведомо куда улетучившийся возраст. Лицо у Рина было чуть более вытянутым и подбородок легче и острее, чем у Фейра. Нос оставался прямым и ровным против выпятившейся переносицы и опустившегося кончика к презрительно оттопыренной губе у дяди, скулы плавнее, но главное — глаза. Глаза Рина были темны, в цвет волос, но никак не пусты. И уж точно в них плескалась ненависть, потому что именно она отражалась в зрачках богатейшего горожанина Айсы.

— Опять заболел немотой? — скривил губы Фейр и обернулся к замершим за его спиной четверым охранникам, каждый из которых был выше Рина на голову, словно говоря бравым молодцам: «Посмотрите же на неблагодарного!». — А ведь вроде бы не обижал я тебя, парень, никогда! С чего бы это вдруг такое неуважение?

Фейр говорил громко. Он умел говорить вроде бы не повышая голоса, но каждое его слово при этом было слышно, даже если бы он шептал. По неизвестной причине отложили чеканы медники, замерли покупатели и зеваки, утих даже полуденный говор за крепкими стенами вельтской харчевни.

— Что молчишь, Рин Олфейн? — все также громко произнес Фейр и добавил после долгой паузы, влив в голос притворную, но явную обиду: — Или мои заботы об умирающем Роде Олфейне, о тебе, неразумном, об обнищавшем доме старшего магистра, чьи долги я выкупил, дабы уберечь его от разорения, оскорбляют тебя? Разве я виноват хоть в чем-то перед тобой?

«Мерзость! — Рин едва не захлебнулся ненавистью. — Сытая, безнаказанная мерзость! Если бы не предупреждение Камрета, я давно бы уже проткнул тебя насквозь! Неужели ты думаешь, что здесь, в окружении нескольких десятков людей, на виду у всего города я буду отвечать тебе? Что я расскажу, как ты избивал старого Хаклика и плевал на ложе умирающего отца? Расскажу, как ты не единожды обыскивал дом Олфейнов, унося оттуда все, имеющее хоть какую-нибудь ценность? Как отправлял охранников в подвал выскабливать стены, чтобы ни одно гнездо заговоренного льда не пошло в рост? Расскажу, как получал от тебя пинки и зуботычины с того самого дня, когда отцу отказали ноги и язык? Или как ты в непонятной ярости выхватывал из ножен меч отца и уродовал клинок, рубя им грубую утварь и каменные своды дома Олфейнов?.. Нет, Фейр Гальд, я скорее захлебнусь в Гнили, но не сделаю ничего, что позволит тебе захватить должность старшего магистра и уничтожить дом Олфейнов! Ничего, как любит повторять мастер Грейн, чем сильнее жажда, тем слаще вода…»

— Вот так ты отвечаешь мне на заботу? — притворно качнул головой Фейр. — Вот так ты следуешь долгу крови и почитания старших? Я слышал, что ты нашел себе опекуна — даже не опекуна, а опекуншу? Уж не для того ли, чтобы рассчитаться с уличной девкой за неимением денег магистерским перстнем?

Рин почувствовал, что жар приливает ко лбу и щекам, закрыл глаза, чтобы сдержать рвущийся из глотки рев, и едва не упал. Колени и плечи свело от напряжения судорогой.

— Ты потерял разум, Рин Олфейн, — продолжал между тем Фейр. — Мне больно это тебе говорить, тем более здесь, у Северной башни, на одном из мест суда и чести. Но даже опекунство не спасет уже дом Олфейнов, который нуждается именно в спасении. Твоя подстилка, без сомнения, потеряет перстень, если его, конечно, не отрежут ей вместе с пальцем в какой-нибудь ночлежке. Она потеряет его точно так же, как ты потерял меч магистра! Или ты обменял его на эту заточенную кочергу? Она потеряет его точно так же, как ты потерял ключ от ворот Водяной башни! Вот этот! — Фейр вытащил из-за пазухи тяжелый бронзовый ключ и поднял его над головой. — Его нашли в притоне в Поганке!

«Врешь!» — попытался закричать Рин, но тут же понял, что не может вымолвить ни слова. Он даже не мог шевельнуться! Неведомая сила стянула силками его руки и ноги, и окаменевший во рту язык не лишил его дыхания только потому, что и грудь его не вздымалась! Он словно обратился в деревянного болвана, на котором старина Грейн учил будущих защитников Айсы отрабатывать приемы с мечом!

— Скажи-ка, парень, — наклонился к взмокшему от пота Рину Фейр, пряча ключ за пазуху. — Разве я заслужил такое отношение? Разве дом Олфейнов заслужил позор и бесчестье?

— Ммммм! — затрясся, пытаясь разорвать оцепенение, Рин.

— Еще и дергаешься? — искренне удивился Фейр и неслышно для окружающих, но быстро и внятно вымолвил, не шевеля губами: — Я убил твоего отца, щенок! Жаль, что я не могу убить тебя! Законы Айсы пока не позволяют поднять с земли звание магистра, если у умершего нет прямых родственников. Ты сам обрек себя на муки, отказавшись от моего опекунства, как обрек на муки отца, более пяти лет не давая ему умереть назначенной мною смертью! А теперь дыши, пока я не перерезал тебе глотку.

Последнее слово Фейр произнес чуть громче и дунул в лицо Рину. В тот же миг тело вновь стало повиноваться сыну Олфейна. Его тело ожило, словно прорвавшая запруду вода.

Рин не сказал ни слова. Он зарычал, как выбравшийся из западни зверь, и бросился на обидчика. Он выхватил из-за пояса кинжал и ударил в отвратительное, усмехающееся лицо, надеясь вонзить клинок в горбинку между пустых глаз, но не попал. Фейр сделал легкое движение головой в сторону, и клинок скользнул мимо. Клинок рассек только край мочки уха, но в пустых глазах пылало торжество, словно дядя собственноручно отметил глубину царапины, а в следующее мгновение сразу несколько человек охнули, и крепкие руки охранников Фейра Гальда сковали обезумевшего Рина Олфейна надежней кандалов у пыточного столба.

Дядя пошатнулся. Он сделал вид, что пошатнулся, коснулся ладонью царапины и обильно размазал кровь по щеке и шее. А когда начал говорить, голос его полетел вдоль улицы Медников вплоть до Водяной башни и вернулся обратно эхом, которое заставило и ремесленников, и покупателей, и зевак, и прибежавших от северных ворот стражников, и высыпавших из вельтской харчевни горожан поежиться, словно их обдало холодным ветром.

— Ты пролил кровь рода! — громко сказал Фейр Гальд, показал толпе ладонь, выдернул из руки Рина кинжал и тоже поднял его над головой. — Ты опозорил герб Олфейна, подняв оружие дома на человека, в котором течет кровь твоих предков. На безоружного человека!

Фейр Гальд распахнул плащ и показал пустой пояс, на котором до этого дня неизменно висел меч.

— Ты недостоин называться сыном Олфейна! — выкрикнул Фейр, легко переломил кинжал, на рукояти которого был выгравирован круг с зигзагом Иски, башня и лодка, и бросил осколки к ногам Рина.

— Я вызываю тебя на поединок, молодой Олфейн! — громко произнес Фейр Гальд, сорвал с пояса Рина меч и воткнул его в стертый камень улицы Медников на ладонь. — У Водяной башни в праздник равноденствия я буду ждать тебя с утра. На девятый удар колокола после полуночи ты кровью смоешь оскорбление, которое нанес мне и дому Олфейнов! И если хоть кто-то посмеет тронуть до поединка горожанина Рина, временно носящего имя Олфейна, того я буду считать личным врагом.

Фейр Гальд сложил губы, словно что-то хотел сказать еще, но только дунул в сторону племянника, развернулся и пошел прочь. Четверо охранников, стискивавших руки и плечи Рина Олфейна, тут же оставили жертву и двинулись за хозяином.

Зашумели, зашевелились невидимые опустившим голову Олфейном зеваки. Зазвенели доспехами возвращающиеся к башне стражники. Застучали чеканы медников. Заскрипела дверь вельтской харчевни. Пролетел по оживающей улице ветер и дотронулся до взмокшего лица парня, и вслед за ветром прилетел гулкий голос колокола.

— Скоро полдень, — пробормотал под нос Рин и ухватился за рукоять меча, опустив лицо, чтобы никто не увидел слез бессилья, хлынувших по щекам. — Однако как ловко ты, Камрет, избежал встречи с ненавистным Фейром Гальдом! Куда же ты исчез, старик? Отчего твои карты не предупредили меня о предстоящем поединке? Или и впрямь нет никакого колдовства?

Клинок не подался и на волос. Да и не осталось сил у молодого Олфейна. Незамеченное зеваками последнее дуновение Фейра словно превратило Рина в древнего старика. К счастью, над его духом дядя был не властен, и Рин не разжал дрожащие пальцы.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Печать льда предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я