Мама
Я люблю маму.
Для меня эти три слова имеют особенный смысл.
Когда позвонила мама, мы с Вовычем шли по Ленина к его подруге, где эта парочка сватов пообещала познакомить меня с интересной девушкой.
Под ногами скрипел снег. Ветер нёс в лицо колючие снежинки. Автомобили, словно сонные, плелись по трёхполосной дороге в два ряда. Тротуар и проезжую часть разделял сугроб высотой в метр. Редкие прохожие кутались в меховые воротники и капюшоны.
Мы с Вовычем шли молча. С самой встречи обменялись лишь коротким «Привет», после чего он спросил: «Идём?». Я кивнул. И всё. Как-то и не хотелось разговаривать по такой погоде. Казалось, стоит открыть рот, как отморозишь язык.
Звук мобильника я не услышал, только почувствовал вибрацию в нагрудном кармане. Вначале хотел не брать, но потом стянул перчатку, полез за телефоном. Вовыч посмотрел на меня пронзительным взглядом, мол, чудак человек.
На дисплее высветилось: «Мама».
Я принял вызов, поднёс аппарат к уху.
— Здравствуй, мой хороший! — услышал родной голос.
— Привет, мам! — при каждом слове изо рта вылетало внушительное облачко пара, словно от вэйпа.
В этот момент какой-то торопыга решил посигналить. Резкий гудок увяз в густом морозном воздухе.
— Ты на улице? — спросила мать.
— Ага.
— Шапку надел, или опять в капюшоне? — сразу же поинтересовалась она.
— Надел, — заверил я. — Мам, тут минус тридцать. Надо быть особо одарённым, чтобы не носить шапку!
— Молодец! — похвалила она. — Ты там береги себя! Ни в какие мрачные компании не встревай, много не пей! Веди себя достойно! Хорошо?
— Обязательно, мамочка!
— Ладно, не буду тебя отвлекать, вечером придёшь, перезвони. Хорошо?
— Я могу поздно прийти, — предупредил я.
— Всё равно звони, — строго наказала она. — Я буду волноваться!
— Хорошо мам. Как только переступлю за порог, сразу позвоню.
— Пока, сынок. Я люблю тебя!
— Пока мама. И я тебя люблю!
Я сунул телефон в карман. Надел перчатку на успевшую оледенеть руку.
Вовыч снова повернулся и долгим взглядом посмотрел на меня.
— Чего? — не вытерпел я.
— Опять она?
— Не «она», а мама! — в моём голосе явственно слышалось раздражение.
— Да какая она тебе… — не договорил он и махнул рукой.
Мы это не единожды уже обсуждали.
Вовыч работал в офисе сотового оператора. Он и был тем человеком, который нашёл мне имя и фамилию, на кого зарегистрирован номер. После я через социальные сети отыскал эту женщину. Вся стена её аккаунта была стеной скорби по погибшему в аварии сыну.
Я никогда не спрашивал, зачем она мне звонила. Никогда не предлагал встретиться. Да и не нужно оно.
Я наслаждался родительским теплом, ведь моя биологическая мать со мной уже девять лет не общается. На нашей последней встрече она сказала, что я — ошибка молодости.
