Естество. Книга первая. Полное погружение

Сергей Викторович Власов, 2018

Группа молодых москвичей волей случая попадает в тайные подземные ходы, расположенные под городом. Там они сталкиваются с секретной военной организацией, проводящей жуткие биологические эксперименты. Совершив побег, молодые люди пробираются вглубь по шахтам и тоннелям и оказываются в невероятной подземной стране, населенной дикарями, не подозревающими о наземном мире и существующей в нем цивилизации. Пережив ряд захватывающих приключений, друзья выясняют, что подземным миром управляет загадочное божество и устремляются на его поиски.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Естество. Книга первая. Полное погружение предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1. Таинственная штольня

Размышления о смысле жизни и превратностях судьбы превращались в сознании Стаса в причудливые аллегории, которые, в свою очередь, трансформировались в бредовые идеи и мечты, сгоравшие в пламени суровой реальности и осыпавшиеся на землю бесплотными черно-белыми конфетти — обрывками надежд и разочарований.

«Кажется, у меня начинается депрессия», — подумал молодой человек, сумев, наконец, подобрать определение своему состоянию.

Несколько лет назад Станислав закончил геологический институт и по распределению получил должность в компании, занимавшейся, в числе прочего, исследованиями в области торфяных разработок. Два месяца назад их отделу урезали финансирование, и, чтобы вписаться в бюджет, начальник решил сократить число сотрудников. С тех пор Стас безуспешно обивал пороги в поисках подходящей работы.

В этот ранний вечер он возвращался домой после очередного собеседования. Путь его пролегал по одной из тихих московских улиц. Нежное майское солнце, запутавшись лучами в ветвях окрестных тополей, клонилось к закату, понемногу усмиряя свой пыл в преддверии надвигающихся сумерек. Стас шел, повесив голову и глубоко задумавшись, и не заметил Николая, разговаривавшего с какой-то девушкой на противоположной стороне улицы.

Увидев Стаса, молодой человек попрощался с приятельницей и поспешил к пешеходному переходу в надежде догнать удалявшегося друга.

Ник, как его называли знакомые, был высоким брюнетом крепкого телосложения и являл собой тот самый тип мужчины, который так нравится женщинам. Они со Стасом дружили с детства, были одного возраста, жили в одном доме в соседних подъездах и имели схожие взгляды на жизнь, однако их дружеские чувства слегка охладели после того, как Стас женился. Рождение дочери, семейные заботы — все это наложило отпечаток на отношения.

— Стас! Привет. Слушай, ты сегодня какой-то заторможенный, — выпалил Ник, хлопнув приятеля по плечу. — Три раза тебя звал, а ты — ноль внимания. Что случилось-то?

— Ничего особенного, кроме того что я снова пролетел с работой, — Стас раздраженно сплюнул. — Третий раз хожу в эту долбаную контору. Сначала обнадежили, а сегодня дали понять, что в моих услугах не нуждаются.

— Да-а… Как говорится, облом-с. — Ник остановился, чтобы подтянуть шнурок на кроссовке. — Ну и… какие планы?

— Пока планы такие: добраться до постели и как следует выспаться. А там посмотрим.

Немного поболтав, друзья решили пойти домой вместе. Всю дорогу они вспоминали минувшие времена и спорили, по-мальчишески размахивая руками. Стас разгорячился и стал похож на себя прежнего. Сколько Ник его помнил, он всегда излучал некую притягательную энергию, своего рода харизму. Невысокий брюнет с голубыми глазами и взглядом прирожденного романтика, Станислав обладал почти магнетическим воздействием на собеседника и умел заставить кардинально изменить точку зрения даже самого упертого оппонента. Удивительно, как он с такими способностями умудрялся пролетать на собеседованиях. Вот и сейчас Стас без труда «заболтал» приятеля, и к тому времени, когда они добрались до родной панельной девятиэтажки, солнце уже совсем скрылось за горизонтом.

— Может, по пиву? — предложил Ник.

— Поздно уже, — попытался отказаться Стас, явно борясь с искушением.

— Мы быстро. По кружечке!

— Ну, если только по кружке, тогда пошли.

Друзья свернули за угол дома, пересекли детскую площадку и направились в бар «Веселый лангуст», расположенный чуть дальше вниз по бульвару.

Несмотря на то, что помещение бара находилось в полуподвале довольно старого пятиэтажного кирпичного дома, это было весьма симпатичное заведение, оформленное в стиле средневековой баварской харчевни. На время сбросив тяжесть повседневных забот, молодые люди расположились в дальнем конце зала. Усталый к концу смены официант принял у друзей заказ и, едва волоча ноги, поплелся его выполнять.

— Тормоз, — тихо фыркнул Ник, провожая его взглядом.

— Точно, — согласился Стас, разглядывая помещение, — вот увидишь, ждать будем два часа.

Однако его опасения не оправдались, и уже через пять минут тарелка с оранжевыми креветками и запотевший графин с ароматным пивом прелестным натюрмортом украшали середину нарочито грубого деревянного стола, а из скрытых в стенах динамиков зазвучала ненавязчивая музыка.

Пересуды, воспоминания, затаенные обиды, невысказанные претензии — классическая мужская беседа за кружкой пива. Ник жаловался на свою работу, низкую зарплату и туманные перспективы, Стас — на временное отсутствие всего этого.

— Чем ты недоволен? — возмущался Станислав. — Сутки работаешь, трое дома, кормят, одевают, чего еще не хватает? Зарплата небольшая?! Бери подработку!

— Что же ты никак работу не найдешь, я уж не говорю о подработке? — парировал Ник.

— Не сомневайся, с моим образованием я скоро выберусь из этой передряги, а ты в своей охране будешь киснуть всю жизнь, — пробурчал Стас, весьма уязвленный.

Ник работал сторожем на торговой базе. В свое время он увлекся восточными единоборствами, служил в спецназе и был комиссован на гражданку после травмы ноги. Рана со временем зажила, но возобновлять военную карьеру он не захотел.

— Что ты сказал? — Ник привстал, лицо его побагровело, желваки на скулах заплясали ирландскую джигу.

— Ладно, друг! Остынь! — зная вспыльчивый характер товарища, Стас решил сменить тему. — Сейчас бы на природу, в какую-нибудь деревню или к реке. Эта городская суматоха вот уже где сидит. — Он сделал характерный жест рукой и попросил официанта принести еще один графин с пивом.

Ник медленно опустился на стул и взял в руки кружку с шипучим напитком.

— Кстати, насчет деревни, — немного успокоившись, произнес он. — Мне недавно предложили земельный участок в Подмосковье, где-то в районе Шатуры. Недорого! Что посоветуешь? С одной стороны, заманчиво, а с другой… что-то меня к земле пока не тянет.

— Под Шатурой? — Стас вдруг вспомнил свою рабочую поездку в тот район. — Места красивые, но… как бы тебе проще сказать… нечисто там.

— В смысле экологии?

— Нет! В плане аномалий.

— Не понял. Что ты имеешь в виду? — Ник с интересом посмотрел на друга.

— Да, знаешь, довелось мне там побывать. Запомнил на всю жизнь.

— Что-то ты мне раньше об этом не рассказывал.

— А когда? Видимся в год под исход! Вспомни нашу последнюю встречу, чтоб мы вот так посидели, пообщались?

Ник пожал плечами, не зная, что ответить.

— Все спешим: работа, дела, — Стас с хрустом лишил головы огромную креветку и подлил себе пива.

— Да, наверное, ты прав, — Ник достал из кармана сигареты и положил на стол. — Так что с этими аномалиями?

— В это трудно поверить, но если тебе интересно, расскажу. — Станислав расслабленно откинулся на спинку стула и на секунду задумался. — Помнишь, два года назад я уехал почти на все лето?

Ник выжидающе кивнул.

— Фирма, где я работал, направила меня в командировку. Такая своего рода экспедиция в один из медвежьих углов Подмосковья. В группу, кроме меня, входило еще три человека. Мы должны были провести разведку новых залежей торфа…

***

В середине июня группа одетых по-походному людей собралась на платформе Казанского вокзала. День был жарким, несмотря на закрывшие небо облака. Утром прошел короткий дождь, и от раскаленных платформ нещадно парило. Наконец подъехал старый, дребезжащий состав. Дверь распахнулась, и в нос пассажиров ударил резкий запах мочи, перемешанный с тошнотворной вонью полуразложившихся окурков: судя по состоянию, тамбур не убирался не одну неделю. Усердно сдерживая дыхание, люди стали поочередно протискиваться в перекошенные двери.

Вагон выглядел более пристойно. Члены экспедиции расположились с южной стороны, ближе к середине. Пробило полдень, и электричка сдвинулась с места. Сначала медленно, неохотно, затем все ускоряясь, она оставила позади душный вокзал и раскаленную Москву.

Усевшись поудобней, люди занялись своими делами: кто-то резался в карты, временами приглушенно споря и упрекая партнеров за нечестную игру, кто-то дремал, неуклюже привалившись к обшарпанным стенкам. Станислав сел поближе к окну и начал просматривать распечатки технической документации, корректируя план предстоящих работ.

Спустя час дувший из открытых настежь фрамуг ветерок и ритмичный стук колес сделали свое дело, и пассажиры один за другим стали погружаться в сладкие объятия морфея.

Еще через час пестрые пейзажи пригорода сменили пожухлые леса и пересохшие болота. Через открытые окна вагон наполнился терпким запахом тлеющего торфа: в этом году торфяники горели как никогда. Из-за жары и засухи справиться с пожаром было непросто. Короткие дожди, выпадавшие изредка, никак не могли исправить положения.

«Так. Два часа дня. Еще минут тридцать, может быть, чуть больше, и мы должны быть на месте», — прикинул Стас, наблюдая, как секундная стрелка его стареньких часов завершает очередной пробег по циферблату.

Покончив с документацией и сделав некоторые заметки, он откинулся на спинку сиденья и стал рассматривать своих коллег.

Сидящего прямо напротив невысокого худощавого молодого человека в очках звали Гера, он был младшим научным сотрудником научно-исследовательского института. На вид Стас дал бы ему не более двадцати пяти. К экспедиции его прикомандировали по распоряжению начальства.

Два оставшихся сотрудника были, что называется, старыми волками геологоразведки: обоим давно за сорок, работают в одном из ведущих отделов компании, оба профессионалы и знатоки своего дела. Того, что сидел рядом со Стасом, звали Виктор Анатольевич. Его красноватое, покрытое сеточкой прожилок лицо говорило о пристрастии к алкоголю и застарелой гипертонии. На противоположной лавочке, уткнувшись подбородком в грудь и тихо посапывая, расположился Михаил Александрович — гигант под два метра ростом атлетического телосложения, что никак не вязалось с его лицом ботаника, за высоким лбом которого скрывался неисчерпаемый кладезь завидного интеллекта.

Размышления Стаса прервал легкий толчок; поезд стал быстро терять скорость, пока через минуту-другую не остановился прямо среди леса. Сбегав в первый вагон, к машинисту, пассажиры выяснили, что произошел серьезный сбой в работе одной из подстанций и вынужденная стоянка продлится минимум час, а скорее всего — полтора.

Открыв двери вагонов, желающие покурить или просто подышать свежим воздухом пассажиры вышли из электрички и разбрелись по серым островкам мокрого гравия, возмущенно обсуждая неожиданное происшествие.

Члены экспедиции, придя в себя после внезапно прерванного сна, стали решать, что делать дальше. Существовало всего два варианта: первый — ждать, пока не устранят поломку; второй — пойти пешком через лес и по пути провести кое-какие исследования. После недолгого обсуждения все склонились к последнему, благо что расстояние до поселка, в который они направлялись, напрямую было небольшим, максимум десять километров по пересеченной местности. Кроме того, Михаил Александрович, будучи заядлым грибником, не раз посещал эти края, а значит риск заблудиться был почти нулевым. Стас допил остатки теплого кофе из термоса, которым его угостил Гера, сменил городскую обувь на резиновые сапоги, вылез из электрички и двинулся пешком вслед за остальными.

Дорога заняла около двух часов, включая несколько коротких остановок. И все бы было хорошо, если бы Гера не провалился в одну из скрытых ям, которые образуются после пожаров в местах выгорания торфяника. Никто не заметил, как он исчез из виду; остановились, только услышав крик: Гера сумел ухватиться за толстую корягу на краю глубокой ямы. Глаза его вылезли из орбит, а чудом уцелевшие очки болтались, точно маятник, на ближайшем к яме кусте, зацепившись за ветку перекошенной дужкой. После того как совместными усилиями члены экспедиции извлекли его из этой «пасти дьявола», Гера рассказал, что, продвигаясь по краю высохшего болота, заметил небольшую трещину в земле, хотел к ней присмотреться, но не успел сделать и пары шагов, как почва под ногами вдруг пришла в движение, раздался хлесткий треск рвущихся корней, и возник стремительный оползень, увлекший его за собой. Если бы не спасительная коряга, молодой человек наверняка бы погиб.

Внезапно возникшая яма, в которую угодил Гера, напоминала оскал свирепого монстра. В поперечнике она была метров десять, и ничуть не меньше в глубину. На внутренних стенах провала зияли огромные дыры, разбегавшиеся в разные стороны, словно прорытые гигантскими кротами подземные ходы — не нагибаясь, в них вполне мог бы пройти взрослый человек. Внутри виднелись скопления каких-то белых шаров, с виду походивших на большие грибы-дождевики. Некоторые достигали размеров волейбольного мяча и, как всем показалось, излучали голубоватый свет, напоминавший люминесцентное свечение.

Впрочем, как следует они ничего не успели рассмотреть, потому что спустя несколько минут после спасения Геры яма словно ожила. Сначала она как будто задышала, потом ее края стали медленно сползать к центру и вниз, увлекая за собой все больше земли, пока многометровая толща осыпающегося грунта не погребла под собой все секреты.

Стас едва успел отскочить в сторону. Когда яма схлопнулась, несколько секунд все стояли неподвижно, словно пытаясь переварить случившееся.

Оставшийся отрезок пути члены экспедиции активно обсуждали происшествие. Не давали покоя вопросы: что это за яма? что в ней за норы? что в них за грибы такие, которые, к тому же, еще и светятся?

Самое логичное и наиболее подходящее объяснение высказал Михаил Александрович. Он предположил, что дыры в стенах провала — это результат взаимодействия подземных пожаров и грунтовых вод. Как известно, пласты торфа могут залегать не сплошным массивом, а чередуясь и разделяясь прослойками различного грунта, например, песка или глины. Внушительная толщина торфяного слоя говорила о том, что возраст здешних болот исчисляется тысячелетиями. Большинство из них давно высохли, глубинные слои торфа под значительным давлением земной коры превратились в пласты каменного угля. Огонь на протяжении длительного времени беспощадно выжигал торфяные, а затем и угольные прослойки, а вода смывала образовавшиеся продукты горения и уносила все это в какой-нибудь естественный природный отстойник. Таким образом там, внизу, могли возникнуть не только норы, но и целые подземные галереи. Состав глубинной почвы, как было можно заметить во время обрушения ямы, изобиловал кирпичной глиной. Все примерно представляют, как обжигается кирпич или глиняная посуда, а значит, вспомнив о пожарах, можно сделать вывод, что под землей, вероятно, существуют целые лабиринты беспорядочно переплетенных между собой тоннелей с глиняными стенами, обожженными, как в гончарной печи. Что же касается светящихся грибов, то они, скорее всего, относятся к роду рlerotus, с ярко выраженным эффектом биолюминесценции. Практическая роль свечения таких грибов не ясна. Предполагается, что это побочный продукт окислительного обмена. Подобные грибницы порой достигают возраста сотен лет и являются, согласно преданиям, местом обитания лесных духов.

Закончив свою импровизированную мини-лекцию, Михаил Александрович хитро улыбнулся впечатленным слушателям и добавил, что по сути это не более чем красивая фантастическая гипотеза.

Действительно, разве можно что-либо всерьез проанализировать за столь короткий промежуток времени? Тем более, что в стрессовой ситуации могло привидеться что угодно. Правда, если увиденное в яме было лишь галлюцинацией, то она была всеобщей…

О размещении сотрудников компания договорилась заранее. Дом, выкрашенный темно-коричневой краской, поджидал усталых путников на окраине селения, приветливо помахивая белыми занавесками в распахнутых окнах. Расположенный посреди обширного участка, обнесенного неуклюжим, но весьма живописным забором из старого заплесневевшего горбыля, утопавший в густой листве плодовых деревьев, он обещал прохладу и долгожданный отдых.

На пороге членов экспедиции встретила древняя, но довольно шустрая старушка. Поздоровавшись, она пригласила всех войти в дом. Там царили дух и уклад начала двадцатого века; все предметы дышали прошлым, и казалось, что время остановило здесь свой бег. То ли устав от одиночества, то ли в силу привычки деревенского гостеприимства, хозяйка, которую звали Дарьей Семеновной, ухаживала за москвичами, словно за детьми: всегда провожала их до калитки, когда они уходили работать, и стояла там, пока все члены группы не скрывались за углом забора последнего на улице дома, за которым уже начинался лес, а вечером усаживала всех за стол, уставленный деревенскими яствами, и торжественно удалялась в кладовку, откуда возвращалась утиной походкой, держа в руках огромную бутыль мутного самогона. Обхаживая гостей, старушка не забывала и себя не обидеть: бывало выпьет, раскраснеется, поймает на тарелке коварный маринованный грибок, лихо закинет его в рот, нальет всем еще по стопочке и давай рассказывать разные местные байки, истории и легенды.

Однажды речь зашла о старом доме в конце улицы, том самом, мимо забора которого каждый день проходили члены экспедиции, направляясь в лес. Стас хорошо его запомнил: бесхозный, видимо, уже не первый год, он слегка покосился на прогнившем фундаменте и словно отвернулся от поселка, поглядывая в сторону вековых сосен. Дом вызывал недобрые чувства, особенно когда на землю спускалась ночь, а с окрестных болот доносились таинственные вопли недремлющей выпи. Почерневшим идолом возвышаясь на фоне мрачного леса, отрешенно уставив глазницы заколоченных окон в гнетущую темноту соснового бора, он словно высматривал своего хозяина, сгинувшего много лет назад в одной из топей здешних болот.

Местные жители называли его «домом на отшибе».

История началась, когда после смерти хозяйки, древней уже старухи, дом по наследству достался ее дальним родственникам. Несмотря на то, что уже тогда он был очень ветхим, его все же купил один профессор из Москвы. Сначала ученый жил в поселке наездами, а потом постоянно здесь поселился, лишь изредка отлучаясь по своим научным делам.

Профессора звали Анатолий Николаевич Кошон. Это был худощавый невысокий интеллигент с большим лбом и глубокими залысинами. Благополучно переступив пенсионный порог, еще полный сил и здоровья мужчина не ушел на покой, а продолжил заниматься антропологией и фольклористикой. Ученый часто захаживал в дома селян, расспрашивал их и подробно записывал все услышанное, словно искал философский камень, запрятанный кем-то в дальней меже одного из заброшенных огородов.

Дарью Семеновну Анатолий Николаевич навещал чаще, чем других, потому что, во-первых, их дома были рядом, а во-вторых, она неизменно оказывалась в курсе дел всех соседей и была не прочь поведать гостю очередную заковыристую историю.

Однажды под Рождество профессор решил наведаться к соседке. Возвращаясь из Москвы, он прикупил большой торт, разукрашенный шоколадом и ярко-оранжевыми цукатами. Дарья Семеновна очень обрадовалась гостю, поставила самовар, заварила чай, и до ночи они просидели за столом, коротая время за приятной беседой.

Внимательно выслушав самые свежие сельские новости, Анатолий Николаевич, в свою очередь, поведал секрет «колдовства», который ему как-то удалось выудить у старого деда в одной из богом забытых деревень. Суть его заключалась в том, что с помощью нехитрых приготовлений можно вызвать духов и у них узнать свое будущее. Для этого требовалось откладывать по одному полену в течение года первого числа каждого месяца, а в полночь накануне Рождества положить дрова в печку, развести огонь и ждать результатов. О последствиях дед не сообщил, но дал понять, что они непредсказуемы.

Профессор, хоть и был высокообразованным человеком, иногда мог отступить от своих атеистических принципов и поэкспериментировать с каким-нибудь продуктом мракобесия, чтобы затем поместить его в строгие рамки науки: с начала года он терпеливо следовал ритуалу, и к сегодняшнему дню у него скопилось ровно двенадцать отборных березовых поленьев, о чем он не преминул сообщить Дарье Семеновне перед тем, как уйти домой.

На дворе был изрядный мороз; очутившись в темной холодной избе, Анатолий Николаевич сразу же занялся растопкой: хорошенько полив дрова спиртом, он чиркнул спичкой, и фиолетовые языки закружились в страстном танце, причудливо переплетаясь с оранжевыми сполохами занимающейся бересты. Воздух в помещении наполнился парами денатурата и паутинками копоти, а рожденные разгорающимся пламенем тени беспорядочно заметались по оплавленным стенам топливника в почерневшем зеве русской печки.

Спустя час профессор сидел в кресле-качалке с бокалом шампанского и отрешенно смотрел на огонь. Они были вдвоем: профессор, одетый в черный атласный халат, и пламя, сожравшее уже добрую половину поленьев.

Внезапный скрежет вывел ученого из оцепенения. Ему показалось, будто кто-то водит железом по стеклу, пощелкивая костлявыми пальцами в такт участившимся ударам сердца; он обернулся и стал всматриваться в чернильную темноту, царившую за окном. Сквозь тонкий тюль он увидел летучую мышь, которая из глубины ночного мрака ломилась в плотно сомкнутые створки. Щерясь и повизгивая, она разбрасывала белесые сгустки слюны, размазывая их по стеклу. Очередной раз ударившись о фрамугу, ночная гостья устремилась прочь, сопровождая полет чавкающими звуками перепончатых крыльев. Сбросив оцепенение, профессор вскочил с кресла и рванулся к окну: плотно прижавшись к стеклу, он пытался разглядеть то, что скрывала зимняя ночь. Наконец глаза привыкли к темноте, мрак над поверхностью снега рассеялся, и Анатолий Николаевич увидел, как спавший доселе в сладкой неге лес вдруг содрогнулся, завопил немыслимыми голосами и выпустил полчища ужасных тварей из своих недр.

Стадо разъяренных вепрей, словно лезвием, отсекло большую часть забора, примыкавшего к лесу. Дикие свиньи разбрелись по саду и с яростью принялись выковыривать из земли замерзшие корни плодовых деревьев. Стаи визжащих нетопырей, вызволенных неведомой силой из объятий зимней спячки, черной тучей нависли над домом, и взмахи тысяч крыльев подняли к небу свежевыпавший снег, закручивая его в вихри. Сквозь серую мглу потрясенный профессор увидел, как от черной стены леса отделяются новые тени. Волки! Крадучись, они добрались до поваленного забора и выстроились в линию, напоминая взвод почетного караула в ожидании важной персоны. И персона не замедлила появиться.

Вершины сосен вздрогнули, сбросив шапки плотного снега. Затем деревья расступились, словно освобождая дорогу неведомому путнику, и из леса появилось НЕЧТО. Оно продвигалось уверенной поступью и остановилось в метре от заснеженных волчьих спин. Таинственное свечение, мерцающим ореолом окружавшее его, позволяло разглядеть все до мельчайших деталей. Невиданный монстр, усеянный бородавками и кожными наростами, безмолвно обозревал окрестности молочными зрачками глаз, покрытых бельмами. На его серой вздувшейся коже зияли гниющие язвы. Он был похож на угловатого голема, высеченного из каменной глыбы нетвердой рукой неопытного мастера. Вскоре взгляд пришельца коснулся старого дома. Казалось, он ощупывает невидимыми пальцами каждую пядь покосившегося строения. Когда его взор добрался до окна, через которое наблюдал за происходящим профессор, резкая боль в глубине черепа парализовала ученого. Он застыл, как зачарованный, не в силах ни думать, ни шевелиться.

Внезапно послышался тяжелый дребезжащий голос. Но звучал он вовсе не из пасти чудовищного урода. Нет, он раздавался прямо у Анатолия Николаевича в голове, болезненно вибрируя и повторяясь долгим эхом в каждой клетке его пылающего мозга:

— ЗНАЙ: ЖИТЬ ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ТРИ МЕСЯЦА.

Очнулся Анатолий Николаевич поздним утром. Он лежал на полу, замерзший и обессиленный. Сильно болела голова, на лбу была глубокая ссадина. Цепляясь за стену, профессор кое-как поднялся на ноги и подошел к окну. Его глазам открылся залитый солнцем зимний сад, устланный белым ковром, и нетронутые шапки снега на деревьях. Серый забор, как ни в чем не бывало, стоял на своем месте. Только перепончатое крыло летучей мыши акульим плавником торчало из ближайшего сугроба, вздрагивая от порывов студеного январского ветра.

Обо всем этом профессор поведал сердобольной соседке только на следующий день после своего необычного пробуждения. Он рассказывал в своей излюбленной манере, подробно и чуть иронично, и на первый взгляд выглядел совершенно нормальным, однако внимательный наблюдатель непременно заметил бы в глубине глаз Анатолия Николаевича предательские отблески смертельного страха, который впитала в ту страшную ночь его душа.

А в середине апреля того же года ученый пропал. Оставил все как есть: осиротевший дом, нехитрый скарб, множество книг, которые он ценил превыше любого богатства, и — сгинул.

Обнаружилось это, после того как родственники профессора забили тревогу, не получив от него никаких известий в течение длительного времени. Они прибыли в поселок и, не найдя его, обратились в милицию. Сыщики неделю ходили по домам, всех расспрашивали, пытались найти хоть какую-то нить, которая могла бы помочь в поисках пропавшего человека, но тщетно. Тогда они обследовали лес, окрестные болота, но и там не смогли обнаружить ничего, что пролило бы свет на загадочное исчезновение. Через пару месяцев после известных событий родственники подогнали к дому профессора грузовую машину, забрали кое-какую мебель, утварь и книги, после чего заколотили окна старыми досками и навсегда покинули селение.

К Дарье Семеновне тоже заходили следователи, много расспрашивали о пропавшем соседе, делали какие-то записи, но ничего так и не выяснили. Историю, поведанную профессором, она, по понятным причинам, никому рассказывать не стала: помочь поискам подобная страшилка не могла, а вот приклеить к ней ярлык «свихнувшейся старухи» — это пожалуй.

Даже гостям она решилась рассказать обо всем лишь под изрядным хмельком. Стас считал, что за давностью лет бабка половину позабыла, а половину присочинила, если вообще не выдумала всю историю от начала до конца, однако это не помешало ему всерьез заинтересоваться старым строением.

Как-то раз они с Герой возвращались с работы чуть раньше, чем обычно, в то время как остальные коллеги еще оставались в лесу. Командировка подходила к концу, и отъезд был запланирован в начале следующей недели. Выйдя из осиновых зарослей, молодые люди очутились возле самого забора дома исчезнувшего ученого.

Был ранний вечер. Редкие причудливые облака застыли в небе, точно парусный флот в ожидании попутного ветра. Кругом не было ни души, только в кустах у обочины стрекотали кузнечики.

Стас с Герой переглянулись. Еще раньше, обсуждая бабкин рассказ, они загорелись желанием непременно залезть в пустующую обитель профессора и посмотреть, что там внутри. Тот факт, что у них совсем не осталось времени, придал им необходимой решимости, и они вошли во двор через покосившуюся калитку. Добраться до главного входа оказалось нелегко: все обозримое пространство вплоть до самого порога заросло высоким бурьяном. Гера заговорщицки подмигнул и стал пробираться сквозь густую траву. Стас последовал его примеру. Зеленые заросли наполнил пряный дух надломленной полыни.

Когда они добрались до парадной двери, то увидели, что на ней висит проржавелый, но все еще довольно крепкий замок. Не желая отступать, они обошли дом кругом и обнаружили приоткрытое окно. Доски, закрывавшие его, давно сгнили, и Стас с Герой без особых сложностей в него залезли.

Внутри дома ничего таинственного не было, только грязь, плесень да беспорядочно раскиданные вещи. Обследовав помещение, молодые люди не нашли ничего, что могло бы их заинтересовать. Старые башмаки у стены, пожелтевшие, разбросанные по полу журналы, огарки парафиновых свечек на подоконнике — вот и все ценности. И только собираясь уходить, Гера заметил в дальнем углу комнаты небольшое бронзовое кольцо. Это был лаз в подпол. С трудом приподняв схваченную временем крышку, молодые люди сморщились от пахнувшей снизу могильной сырости. Стас громко чихнул. Неподатливая крышка вырвалась у него из рук и с грохотом вернулась на прежнее место. Словно не желая пускать в подполье посторонних, она застряла ещё крепче. Совместными усилиями они с Герой все же открыли люк и уставились в черную зияющую дырку. Нужен был свет. Спички у ребят были, но не решали проблемы. Тут Стас вспомнил о свечах на подоконнике. Взяв по одной, молодые люди запалили огарки и осторожно спустились вниз по трухлявой лестнице. Расстояние от земли до пола оказалось достаточным, чтобы свободно стоять не нагибаясь. Ребята принялись обследовать все закоулки погреба, постоянно натыкаясь на гниль и разбитые банки из-под солений. Отпечатки обуви различных размеров и разбросанные повсюду окурки остались, по-видимому, после работавших здесь следователей. Безрезультатно облазив все углы, молодые люди направились к выходу, продолжая пристально всматриваться в потемневшие дощатые стены.

По периметру подвал был обит вертикально стоящими досками. Текстура обшивки была практически однородной, лишь в одном месте с южной стороны подпола несколько тесин немного выделялись на фоне остальных. Другой сорт дерева и более гладкая обработка досок пусть не сильно, но все же контрастировали с соседними участками. Кроме того, доски слегка выступали из общего ряда в этом месте, тем самым нарушая гармонию ровной поверхности. Казалось, за ними что-то есть. Стас положил на них руку и слегка нажал. Ничего не случилось. Он нажал сильнее, и снова ничего не произошло. С трудом ему удалось протиснуть указательный палец в щель за верхним торцом обшивки. Упершись в небольшой деревянный брусок, молодой человек надавил на него, и часть поверхности подалась вперед, образовав узкую дверь.

Стас заглянул в нее. Под дрожащим огоньком свечи обозначились каменные ступени, которые уходили вниз и растворялись в пугающей темноте подземелья. Выглянув из-за плеча товарища, Гера удивленно присвистнул. С каждым шагом свет простирался все дальше, пока не уперся в громоздкую деревянную дверь на железных петлях. Ребята попытались ее открыть, но тщетно: казалось, что она подперта чем-то изнутри. Молодые люди надавили сильнее. Раздался треск, дверь с визгом повернулась на ржавых петлях, и открылся вход в старую штольню. Высота тоннеля была около двух метров, но в ширину штольня казалась немного меньше. Проходя сквозь торфяной пласт, она под небольшим углом сбегала вниз. Прогнившие шпалы выполняли функции опор. Разделяя подземный коридор на равные сектора, они угловатыми колоннами уходили вдаль, расползаясь зыбкими миражами на границе света и тьмы. Опалубка изрядно обветшала, кучи обрушившейся породы возвышались на вздыбленном полу. Идти дальше без специального снаряжения было опасно, но молодых людей охватил азарт. Они решили рискнуть и, спотыкаясь, принялись пробираться через завалы. Кое-как проковыляв метров пятьдесят, они остановились: в этом месте основной рукав штольни делился на три ответвления.

Вдруг Гера нагнулся и что-то подобрал. Присмотревшись, Стас увидел на его ладони безжизненное тельце крупного насекомого. Оно выглядело очень необычным, если не сказать больше. Внешне находка напоминала гибрид осы, скорпиона и стрекозы: продолговатое тело с чередующимися желтыми и темноватыми полосками заканчивалось выгнутым хвостом с характерным жалом на конце, немного приплюснутая голова была снабжена большими глазами, а туловище оснащено четырьмя прозрачными крылышками, расположенными попарно на спине. Занимая почти всю ладонь, насекомое лежало неподвижно, но не казалось мертвым — оно как будто спало. У Стаса и Геры возникло чувство, что вот-вот странный жучок зашуршит перепончатыми крыльями и взлетит.

Внезапно со стороны правого ответвления послышался шорох: кто-то приближался, фыркая и осторожно ступая. Вскоре из темноты появился странный зверь, видом походивший на обычную крысу, но размером с небольшую собаку. Когда животное приблизилось, ребята с ужасом поняли, что на самом деле крыс две. У них были сросшиеся спины и общее туловище с чешуйчатым хвостом: одна как бы лежала у другой на спине. Ощеренные морды, будто обидевшись друг на друга, смотрели в разные стороны, как головы двуглавого орла на российском гербе. Четыре нижние лапы, крадучись, несли эту биоконструкцию в направлении молодых людей, а четыре другие конечности беспомощно болтались сверху, на «спине». Немигающие глаза нижней головы пристально смотрели взором хищника, в то время как бегающие глазки верхней явно свидетельствовали, что больше всего она хотела бы смыться отсюда, да поскорее.

Страх и омерзение сковали молодых людей. Казалось, растревоженный дух подземелья вдруг протянул свои властные щупальца из черноты неведомого лабиринта и крепко сжал их тела, лишая возможности двигаться.

Чадящий огарок выпал из подрагивающей руки Геры, и темнота словно придвинулась ближе. Стаса ухватил свою свечу покрепче: хоть она и коптила, но могла прослужить еще какое-то время.

Чудовищный зверь по всем признакам готовился к нападению, но почему-то медлил. Напряжение росло. Вдруг животное сорвалось с места и ринулось прямо на Станислава, но, неожиданно оступившись на обломке доски, перевернулось в воздухе и шлепнулось в двух шагах от ног Геры. Стас отпрыгнул в сторону и приготовился к следующей атаке, но, вопреки его ожиданиям, животное начало испуганно пятиться.

Гера медленно присел и, не отводя от крысы взгляда, стал судорожно ощупывать землю в надежде отыскать палку или кусок доски, пригодный для обороны. Поведение грызуна сначала озадачило, но через секунду Стас понял, в чем дело: после падения крыса перевернулась, и пугливая верхняя половина очутилась внизу, в то время как ее сиамский близнец нервно перебирал в воздухе лапами, щерился и шипел сверху. На мгновение тварь замерла, но потом, резко развернувшись, бросилась восвояси.

Ребята что было сил поспешили к выходу. Не справившись с потоком встречного воздуха, пламя свечи тихо фыркнуло и погасло. Им пришлось выбираться из штольни на ощупь, в кромешной темноте, падая и спотыкаясь. Наконец вдалеке замаячил тусклый свет: входной люк оставался открытым. Подбежав к нему, Стас с Герой пулями выскочили из подвала.

Свежий воздух и дневной свет привели их в чувство. Умиротворяющий запах полыни и хвои наполнил легкие Стаса, успокаивая бешено бьющееся сердце. Страшный подвал остался позади, и самым правильным было бы как можно быстрее забыть о случившемся, но на подрагивающей ладони Геры, загадочно переливаясь, лежало замысловатое тело найденного в подвале насекомого.

***

Стас закончил рассказ и залпом допил оставшееся в кружке пиво. Ник, ни разу не перебивший товарища на протяжении всего повествования, теперь смотрел на него удивленно и слегка растерянно. Сделав глоток из кружки, он откинулся на спинку стула и с трудом из себя выдавил: «Не верю».

Стас с обидой посмотрел на приятеля, и тот отвел глаза, потому что солгал. На самом деле Ник верил Стасу и знал, что тот говорит правду. Просто история оказалась настолько необычной, что не могла вот так сразу уложиться в голове.

— Хорошо, — сказал Стас решительно, — я докажу тебе. У меня сохранилось это насекомое. Гера хотел выбросить, но я попросил отдать его мне.

Словно аккомпанируя его словам, в зале грянул тяжёлый рок. С кухни пахнуло дымком поспевающего шашлыка. Ник закурил.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Естество. Книга первая. Полное погружение предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я