1991 — 1995
Московский полиграфический техникум. Общежитие. 1991 г.
Выпускной
Знаешь, эта ночь — начало лета.
Как куранты, ухнула сова.
Уличные резкие слова.
Дым дешёвой горькой сигареты.
Шёпот листьев.
Хохот пацанов.
Визг девчат.
Собачий лай — что эхо!
Голосом взволнованного эльфа
гитарист, красивый пустослов
распевает пошлые куплеты.
Слушать — тошно!
Не расслышать — жаль…
Но уже расслышала душа:
В этой ночи главное — не это….
«Мы с тобой друг другу стали чужды…»
Мы с тобой друг другу стали чужды,
Ничего нельзя вернуть назад.
Но, я берегу былую дружбу.
Нет! Я не хочу её терять.
Может быть однажды в зимний вечер
Я к тебе незваною приду.
Постучусь, и ты, конечно, встретишь.
Скажешь: «Я тебя сегодня жду!».
И, войдя в печальную квартиру,
Резко дверь захлопну за собой,
Вдруг исчезну из большого мира
В тишине квартиры холостой.
На журнальном столике конфеты.
Черный кофе. Черствый бутерброд.
Помолчим. Закурим сигареты.
Вспомним девяностый-ровно год…
Расскажу о детях и о муже,
Причинив нечаянную боль
Нашей многолетней нежной дружбе,
Не перерастающей в любовь.
Сувернитет
Я сама себя спросила,
А потом у них у всех:
— Как я буду без России?
Я же русский человек!
На Россию-Украину
Небеса поделены!
Я ж в таком пространстве сгину!
И с ума сойдёте вы!
Не хочу такой свободы!
Не свобода тут, а ложь!
Коль единому народу
Душу надвое порвёшь!
Отрывать нас от России —
Это хуже чем убить!
Чем живьем зарыть в могилу
И совсем уже забыть!
Разрубить гордиев узел,
Кровь пустив из кровных уз?
Без меня и без Союза
Как держаться будешь, Русь?!
Что случилось с вами, люди?
Кто внушил народам бред?!
Или вождь у нас — Иуда?
Не хочу сувернитет!
«Позади десять лет суеты…»
Позади десять лет суеты,
В чемодан упакованы вещи.
Здесь останется школа и ты.
Новый мир мне судьбою обещан.
Ухожу в города, навсегда.
Вы не поняли, что я царевна! —
Может быть, в этом наша беда,
Мой любимый и моя деревня.
Я рыдала всю ночь напролёт,
Ну а вы умирали от смеха.
И не знаю я, что меня ждёт,
Но уверена: надо уехать!
«Ч-ч-ч-ч! Тише шурши!..»
Ч-ч-ч-ч! Тише шурши!
Шиш тебе, сыч-совесть!
Ввысь вознеси суть судьбы,
А шип ошибки — ниже.
Ч-ч-ч-ч! Жди весны!
Решим что-нибудь. Тише…
«Милый мой, любимый голубок!..»
Милый мой, любимый голубок!
Веришь ли в разлуку во спасенье?
Я — всего лишь глупый Колобок —
Маленький, распущенный, осенний.
Я от дедуки с бабушкой ушёл,
От немногих, что меня любили.
Заяц, волк и грустный крокодил
За мою дрогу водку пили.
От тебя я тоже укачу,
Не рискнув сойти с ума до боли.
Мне же наплевать, что я хочу
Оставаться навсегда с тобою.
Песню за собою уволок
В голубую, будущую чащу
Маленький, усталый колобок —
Ласковый, ранимый, настоящий.
«Высшая это мера — …»
Высшая это мера —
вою, как битый волк!
если не держит вера —
как тут удержит долг?
Хватит того упрямства
только на пять минут.
Если не сладок пряник —
так ли уж страшен кнут?!
Бабочка
Маленькая белая плясунья,
Бабочка, куда тебя несет?
Я еще крыло твое рисую,
А свеча крыло уже грызет.
Что же ты наделала. дуреха?
Превратилась в звездочку на миг,
Глянула на мир золотооко,
Пепел пал на переплёты книг.
На столе ненужные эскизы
Тонкого. игривого крыла
И свеча с улыбкой Моны Лизы:
— Неужели Бабочка была?
Кровинка клёна
«Солнце, ты теперь всего лишь солнце…»
Солнце, ты теперь всего лишь солнце..
Ты теперь мучитель глаз бессонных, —
Знойное, унылое светило.
Солнце, как же раньше ты светило!!!
«Пульсируют дни: не с тобой, не с тобой!..»
Пульсируют дни: не с тобой, не с тобой!
Дыхание тьмы: всё прошуууу… всё прощу…
Всё скоро закончится. Только лишь боль
Останется в каждом движении чувств.
«Всё потеряно, потеряно, потеряно…»
Всё потеряно, потеряно, потеряно..
Ключ от сердце затерялся и от терема.
И трещат ветра настырными тетерями:
Всё потеряно, потеряно, потеряно.
«Ветра тебя несут, кровинка клёна…»
Ветра тебя несут, кровинка клёна,
Замаялся: то вверх летишь, то вниз…
Мой листик, мой найдёныш раскалённый,
Мой летний друг, ты вырвись и вернись!
«Поддаваясь чудному азарту…»
Поддаваясь чудному азарту
Заигравшись с соперником милым,
Я поставила веру на карту,
Но Фортуна мне вдруг изменила.
Чёрт попутал — сам Бог не поможет.
Но, обильно оплакав утрату,
Поняла: он заплатит дороже.
Проигравшие веру — не платят.
«Я кормлю голубей, обреченных на зиму…»
Я кормлю голубей, обреченных на зиму.
Птицы падают с неба, друг друга коря.
Будет дарвински просто: насытится сильный,
Ну а тем, кто слабей — не прожить декабря.
Я стараюсь по-божески быть справедливой,
Но природа решает сама за своих.
Слабых бьют, и они улетают пугливо.
И у них — как у нас.
И у нас — как у них…
Провинциалка
Ты прекрасна, провинциалка!
Ты — царица, колхозника дочь!
…Завлекает цветеньем фиалок
Голубая московская ночь.
Наряжаешься. Блузка-ветрило
Так прозрачна, и так не к лицу….
Ты с акцентом заговорила.
Улыбнулась в толпе подлецу…
А навстречу… король бубновый!
От смущения — сердце в дрожь.
Но коня на скаку остановишь
И в горящую избу — войдёшь…
Обокрала тебя гадалка.
Тушь размазал плаксивый дождь.
Ты прекрасна, провинциалка!
Ты — царица, колхозника дочь!
Конец ознакомительного фрагмента.
