Глава 5
« — Привет, Аленка! Какая ты уставшая! Что-нибудь случилось?
—
Да. Ты навсегда нас покинула. Мне сейчас больно и одиноко. Нам всем сейчас больно и одиноко. Особенно Федор страдает. Ему очень трудно принять, что тебя больше никогда не будет рядом. Ты же понимаешь…
—
Прости. Я это очень хорошо чувствую, но, если честно, тут мне очень спокойно и легко стало. Я не хотела причинять вам боль, но другого выхода не было. И у меня такое чувство, будто я по-прежнему рядом с вами. Только теперь мне не надо лежать в палате и терпеть болезненные бесконечные процедуры.
—
А нам здесь холодно и одиноко… Ты прости, конечно, я прекрасно понимаю или догадываюсь, что ты все чувствуешь и переживаешь. И я очень рада, что ты освободилась от боли. И Фёдор это тоже стал понимать. Вот только страдает. Прошло слишком мало времени. А я теперь не знаю, кто же теперь будет рассказывать мне новости и сплетни, собранные со всего города? Кто укажет теперь на мои эмоциональные заносы? Кто подскажет мне о новых тенденциях в моде?
—
Но мы будем с тобой общаться. Как только ты подумаешь обо мне, я буду рядом. Это же тоже не плохо, правда? Теперь я даже ближе тебе стану. Меня теперь на всех хватит.
—
Кстати, объясни мне, как ты за все время замужества умудрялась скрывать, что читаешь глянцевые журналы. Федор даже не знал, что именно тебе купить… Да и я никогда не видела у тебя ни одного номера женского чтива…
—
А я никогда их не покупала. Я всегда читала электронные версии. Еще не хватало тратить по 500 рублей в неделю из семейного бюджета на то, что можно прочитать бесплатно или относительно бесплатно.
—
Значит, было что-то такое, о чем я не знала… Я, видимо, даже не задумывалась о том, откуда ты брала информацию о разных новинках моды, современных витаминных диетах, которыми потом пичкала и меня, и Федора, и наших родителей.
—
И, слава Богу, что ты не задумывалась об этом! Да у
тебя временно
на этого не было. Ты же предпочла спрятаться от личной жизни в бизнес, в работу.
—
Вот только не надо сейчас говорить о моей личной жизни. Давай лучше просто поболтаем… Поболтаем о том, что знали обе…
—
А помнишь, как мы бегали на танцы и всем говорили, что являемся родными сестрами?
—
Да. А как мы экзамены сдавали? Поменялись билетами, убедили преподавателя в его ошибке и все сдали, помнишь? И ведь так удачно все выходило. Весело было. Детство было очень счастливой и легкой порой.
—
А поход? Мы тогда с тобой ушли на семь километров влево! Маршрут принципиально не хотел состыковываться с нашим направлением. А потом твой отец устроил нам лекцию по поводу ориентировки на местности. Даже описал все способы ориентировки в пустыне. Хотя в нашей местности пустынь вроде бы не водилось никогда. Долго мы тогда его выслушивали. Я до сих пор помню, как мне хотелось спать после изнурительного неудачного похода, а твой отец считал своим долгом предостеречь нас на будущее.
—
Да, тяжко нам тогда пришлось. Папа не давал нам уснуть до двух часов ночи. Жуть. А как папа сейчас?
—
Я хочу свозить его к своим родителям на праздники: там народ общительный. Соседи, друзья… Не надо ему быть одному. Главное, найти способ его уговорить. Упрямство у него можно просить в долг, ты же знаешь.
—
Я бы также сделала, наверное. Ты уж присмотри за ним, пожалуйста.
—
А как ты думаешь, трудно его будет уговорить поехать к моим? Может, у тебя есть какой-то универсальный способ?
—
Главное: дави на новые знакомства. Он всегда легко поддавался на любые выходы в свет, если ему обещали приятные, задушевные беседы с интересными людьми. И еще обращай его внимание на то, что я бы не хотела видеть своего отца грустным и одиноким. Хотя бы в память обо мне, он послушается тебя. В память обо мне и о маме.
—
Ладно, попробую. Я сделаю все для того, чтобы твой отец не чувствовал одиночества и пустоты. Сложно, конечно. Но ведь мы с тобой никогда не боялись трудностей. Правда? Знаешь, я почему-то сейчас вспомнила, как мы с тобой отшили парня в городском парке.
—
Того самовлюбленного Нарцисса?
—
Точно. Странно все это…
—
Да, для парня было шоком, что кто-то не оценил его красоты. А потом я сообщила ему, что мы — лисички. Знаешь, когда ты рассказала об этом случае Фёдору, он долго потом присматривался к нам обеим. Мне кажется, что иногда он ревновал меня к тебе. Правда, он всегда это делал осторожно. Не подкопаешься. Он даже однажды вечером признался мне, что если бы не знал меня в постели, то засомневался бы в моей ориентации. Я тогда смеялась минут двадцать. Все никак не могла успокоиться. Мы с тобой могли быть убедительны даже в тех случая, когда не очень настаивали на своей правоте.
—
Я иногда замечала его ревность. Думала, что чем-то его обидела.
—
Вот так-то. Многое мы пережили все вместе… У тебя звонит телефон!
—
А я ведь тоже ревновала тебя к нему, особенно в начале. Когда вы познакомились, я поняла, что теперь у тебя есть еще один друг. И даже больше, чем друг. Я боялась, что наше с тобой общение станет редким и неестественным. Одно время, соглашалась встречаться с мужчинами только для того, что бы нам было легче встречаться. Четверо всегда легче находят общий язык, чем трое.
—
Телефон звонит! У тебя звонит телефон!
—
Телефон? Какой телефон? Зачем? Кто? Разве я его не выключила? Телефон звонит… Те-ле-фон!»
