Глава вторая
Недостаток спортивного мастерства Флоренс с лихвой восполняла азартом и необузданной страстностью, поэтому если кто и мог одержать победу в теннисном турнире, полагаясь лишь на силу воли и духа, так это Флоренс Лайтфут.
Летом Даши всегда организовывали теннисный турнир, и обитатели залива Гулливера предвкушали его с радостным нетерпением. Состязание длилось две недели и проходило в Педреван-парке, родовой усадьбе Дашей, славившейся великолепным дворцом в елизаветинском стиле. Уильям Даш, некогда капитан школьной теннисной команды, лично подбирал пары и составлял сетку соревнований на основании рейтингов, заработанных игроками в прошлом году. Флоренс молилась, чтобы ее поставили в пару с Обри. Она не просила ничего невозможного: Обри играл первоклассно, а значит, в партнеры ему полагался игрок третьего сорта. Но Небеса не склонили слух к ее мольбам, и Обри выпало играть на пару с Элиз. Не иначе как, подозревала Флоренс, из-за коварного женского вмешательства. Флоренс предстояло играть с Джоном Клэрмонтом, двоюродным братом Обри, одним из лучших теннисистов округи.
Педреван-парк раскинулся среди лугов с сочной травой, на которых пасли скот, и полей золотистой пшеницы. Посреди парка высился невероятно роскошный дворец постройки шестнадцатого века: с фронтоном, стройными печными трубами, арочными окнами в узких прямоугольных проемах, к сожалению не выходивших на море, и двускатной крышей. В необозримых просторах парка за тисовыми изгородями прятались укромные аллеи, а за высокими каменными стенами скрывались дендрарии, огороды и даже искусственное озерцо с ротондой в неоклассическом стиле и статуей богини морей Амфитриты, любующейся своим неземным отражением в водной глади. Парка грандиознее, чем Педреван, было не найти во всем заливе Гулливера, но Даши не раздувались от самодовольства: благодарные Небу, наградившему их баснословным богатством, они распахивали двери для всех, кто хотел развлечься, потому что любили людей и не обращали внимания ни на их вероисповедание, ни на классовую принадлежность. Они просто хотели видеть вокруг счастливые и веселые лица.
А так как веселье в Педреван-парке не прекращалось, все жители залива Гулливера в трепетном волнении ждали приглашений от Дашей. Те щедро их рассылали и, не скупясь на закуски и угощения, позволяли гостям свободно разгуливать и по внутренним покоям своего блистательного дворца, и по аллеям своего чудесного парка.
— В конце концов, — смеясь, восклицала беззаботная Селия, — какой толк доводить усадьбу до совершенства, если этим совершенством некому любоваться?
Скромные и беспечные, благородные и непритязательные Даши, с уважением относившиеся ко всем без исключения, с какой-то врожденной естественностью пробуждали в людях желание проявлять себя во всей красе. Чему немало способствовал и теннисный турнир: поголовно все тщеславные юноши и не менее заносчивые девушки заявлялись в Педреван-парк не иначе как в парадном, белоснежно-белом облачении чемпионов Уимблдона. В то лето Флоренс щеголяла в белых теннисных шортах с нашитыми вдоль карманов пуговицами с якорями и коротеньком вязаном свитере с рукавами-фонариками. Светло-русые волосы она приподняла и небрежно заколола шпильками, оставив свисать по краям кокетливые локоны. Консервативная Уинифред предпочла строгое, до колен, плиссированное теннисное платье и, отдавая единственную дань моде, взбила в пышную пену свои коротко обрезанные волосы. «Кокетка», — съехидничала про себя Флоренс. Сестры оседлали велосипеды и, зажав под мышками теннисные ракетки, отправились к Педреван-парку по узким тропинкам, прикрытым палой листвой.
Спустя некоторое время они, пыхтя и усердно давя на педали, въехали в открытые железные ворота и покатили по змеевидной подъездной дорожке, плавно изгибавшейся между ухоженными газонами. Вдруг мирное чириканье птиц над их головами захлебнулось в реве мотора. Испуганные девушки свернули на траву, и мимо них, зловеще рыча, промчался ярко-красный «астон мартин» с откинутым верхом. В салоне, отделанном бархатом и деревом, небрежно крутил руль темноволосый молодой человек в солнцезащитных очках. Сестры сразу узнали его: Руперт Даш, старший брат Обри.
— Вот грубиян! — в сердцах воскликнула Уинифред вслед несущемуся к дому автомобилю. — Мог бы и притормозить.
— И рукой помахать, — согласилась Флоренс, запрыгивая в седло. Они вновь закрутили педали. — Несется как угорелый. Можно подумать, без него не начнут!
— Мне кажется, он вне игры. Он к теннису равнодушен.
— А чем он занимается?
— Нос задирает, — фыркнула Уинифред, — ну и еще, насколько знаю, учится в Королевском сельскохозяйственном колледже в Сайренсестере. Ведь, как ни крути, именно он наследует усадьбу. По слухам, зимой он пропадает на охоте, а летом — на юге Франции, дегустирует шампанское.
— Неплохо, — цокнула языком Флоренс.
— Да уж, быть Дашем совсем неплохо.
— Надеюсь стать одной из них, — хихикнула Флоренс, улыбнулась и прибавила скорость.
Уинифред закатила глаза.
Вместо того чтобы объезжать дом, сестры поехали напрямик к теннисному корту, срезав путь по проторенной дорожке через липовую аллею. Безукоризненно подстриженный травяной корт, затененный развесистым каштаном и обставленный деревянными скамьями для зрителей, занимал часть широченного крокетного поля. Рядом с кортом раскинули шатер, а перед шатром, на опорах-козлах, взгромоздили длинный обеденный стол, уставив его стаканами и кувшинами с лимонадом и тарелками с бисквитными пирогами и печеньем. Справа от стола возвышался мольберт с гигантским листом картона — расписанием игр. Вокруг стола роилась плотная, одетая в белое толпа, а на корте перед стартом вовсю разминались две смешанные пары. Уильям Даш в панаме и льняном пиджаке энергично вышагивал по лугу и властно, но неизменно вежливо раздавал указания. Юные кузены Дашей, которых по малолетству не допускали до турнира, подавали мячи, а Джулиан Даш, младший братишка Обри, добровольно вызвавшийся следить за чистотой соревнований, пытался удобно устроиться на верхотуре судейского стула. Флоренс тотчас углядела Обри: тот вольготно расположился на пледе, а рядом с ним чинно восседали его сестра Синтия и его партнерша по игре Элиз. Флоренс рванула к ним, но кто-то схватил ее за плечо.
— Привет, партнер! — гаркнул Джон Клэрмонт, двоюродный братец Обри.
С обожанием глядя на Флоренс, он размахнулся стиснутой в ладони ракеткой, словно отбивая мяч.
— А, это ты, Джон, — приветливо улыбнулась Флоренс. — Когда наша очередь?
— Нескоро. Зато у нас превосходные шансы выиграть первый матч. Джейн никуда не годится, да и Фредди ей под стать — ни рыба ни мясо. Ужасно несобранный, но когда на него находит — только держись, у него словно крылья за спиной вырастают. Но если ты отобьешь подачи, обещаю уложить эту парочку на обе лопатки.
— Чудненько. Я тебя не подведу.
— Так и знал, что на тебя можно положиться, старушка. Ты испытанный боец. — Джон пронзил взглядом Обри, своего злейшего соперника, и твердо произнес: — На этот раз я нашего золотого мальчика в финале разделаю под орех.
— Полагаешь, мы можем пробиться в финал?
— У нас все козыри на руках. Этим летом я в превосходной форме. Знать бы только, как эта лягушатница играет, — скривился он, мотнув головой в сторону Элиз.
— Если она хороша, нам ничего не светит.
— Ерунда, я готов свернуть горы. Не желаешь чего-нибудь выпить?
— Очень даже желаю.
Они направились к шатру. Проходя мимо Обри, разлегшегося на пледе с сестрой и Элиз, Джон осклабился в звериной ухмылке. Обри осклабился в ответ — ни дать ни взять два льва, претендующих на одну территорию.
— Привет, Синтия, — поздоровалась Флоренс, старательно отводя взгляд от Обри.
— Присоединяйся к нам, Фло! — воскликнула Синтия, похлопывая по пледу. — Надо подбодрить Элиз. Представляешь, она не хочет играть!
— Будь так добр, принеси мне, пожалуйста, лимонада. — Флоренс ослепила Джона лучезарной улыбкой, чтобы он не вздумал на нее обижаться, и уселась рядом с его заклятыми противниками. — Флоренс Лайтфут, — представилась она, протягивая руку Элиз.
Элиз вяло ее пожала. Ее ладошка, мягкая и крошечная, как мышка, утонула в ладони Флоренс. «Бедная скромняжка, — подумала Флоренс. — Наверняка и в теннис-то играть не умеет».
— Фло — моя лучшая подруга, — Синтия лукаво подмигнула Элиз, — и не будет возражать, если скажу, что теннисистка она никудышная.
Флоренс расхохоталась. Неудачи в теннисе ее не задевали.
— Невозможно! Поверить не могу! — воскликнула Элиз с сильным французским акцентом, изумленно оглядывая спортивную фигурку Флоренс и ее длинные стройные ноги.
— О, так оно и есть, — заверила ее Флоренс, — но я все равно рассчитываю на победу.
— Привет, Флоренс, — дружелюбно произнес Обри и флегматично скользнул по ней серыми глазами, словно она для него ничего не значила.
— Привет, Обри, — кивнула Флоренс и снова обернулась к Элиз. — Тебе не стоит волноваться, — сказала она с ухмылкой, — твой партнер — Обри, а он здесь лучший игрок. Просто стой возле сетки и не мешай ему. Он сделает за тебя всю работу, и вы в мгновение ока окажетесь в финале.
Обри рассмеялся, лицо его сморщилось, расплылось умильными складочками, и у Флоренс голова пошла кругом.
— Элиз разочаруется, когда обнаружит, что я далеко не столь хорош, как ты меня описала, Флоренс.
— Неправда, ты очень хорош, Обри, — горячо возразила Флоренс, и щеки ее запылали пунцовым румянцем. — В игре с тобой никто не сравнится, и ты это знаешь.
— Джон — неукротимый борец. Одолеть его непросто. — Обри лениво затянулся сигаретой. — По правде говоря, у вас двоих неплохие шансы. Не удивлюсь, если в этом году приз достанется вам.
— Не преувеличивай, — отмахнулась Флоренс. — Я оплошаю и подведу его.
— Да ладно тебе, — улыбнулась Синтия, — никто из нас не творит на корте чудес. Мы просто развлекаемся. Цель — повеселиться, а не победить. И Обри ничуть не рассердится, если проиграет. Верно, Обри?
— Верно, проиграть в смешанном парном матче — пустяки. Другое дело, если Джон вырвет победу, сражаясь со мной один на один.
Обри ласково посмотрел на Элиз.
— Ни о чем не беспокойся, — сказал он. — Неважно, как ты играешь. Мы просто забавляемся. Резвимся, коротая долгие летние деньки. Если нас вышибут в первом же туре, отправимся играть в крокет.
— Хорошо, — пролепетала Элиз голосом нежным, как французский сыр бри. — Я буду играть.
— Здорово! — обрадовалась Синтия.
— Молодчина, Элиз! — поддержала ее Флоренс.
— А тебе известно, что крокет изобрели во Франции? — спросил Обри, не отводя глаз от Элиз.
— Неужели?
— Да. Он назывался тогда jeu de mail. Англичане своровали идею, а шотландцы на ее основе придумали гольф. — Обри хихикнул. — Бесполезная информация, не забивай себе голову.
— А я люблю забивать себе голову бесполезной информацией, — встряла Флоренс. — К тому же теннис, вероятнее всего, тоже зародился во Франции. Французы играли в мяч, отбивая его руками от стены, а англичане усовершенствовали игру, взяв в руки ракетки.
— Откуда такие сведения, Флоренс? — изумился Обри.
— Да так, — пожала она плечами, — слышала где-то. Кажется, мне об этом рассказал дедушка. Он все про все знает.
Появился Джон с лимонадом.
— Прости, задержался, — сказал он, протягивая Флоренс стакан. — Твоя сестра меня перехватила. Вернусь позже, когда нас объявят.
Дождавшись, когда Джон уйдет, Флоренс поворотилась к Обри, но тот, к ее великому разочарованию, увлекся беседой с Элиз, и ей показалось бестактным вклиниваться в их разговор. Поэтому она удовольствовалась болтовней с Синтией, своей доброй и верной подругой.
Внезапно ее внимание привлек молодой человек, неспешно разгуливавший по лужайке. Вместо теннисного обмундирования на нем были светло-серые широкие брюки и голубая вязаная рубашка с короткими рукавами. Его зачесанные назад темно-каштановые волосы опускались на лоб, что придавало его надменному лицу пленительное выражение сошедшей с экрана кинозвезды. «Руперт Даш», — догадалась Флоренс.
Статный, как все Даши, красавец Руперт прельщал аристократическим орлиным носом и полными, искривленными в дерзкой усмешке губами. Однако его привлекательности не хватало сердечности и безмятежности, свойственных всем Дашам, а в облике сквозила плохо скрываемая угроза. Выделяясь среди окружающих подобно волку, затесавшемуся в стадо овец, он невольно притягивал взгляд Флоренс.
— Твой братец чуть не переехал нас на подъездной дорожке, — пожаловалась она подруге.
— Он просто хвастался своей машиной, — покатилась со смеху Синтия.
— Машина отличная, — согласилась Флоренс, — вот только чересчур громкая.
— Зато девушки от таких машин без ума.
— Могу себе представить, — фыркнула Флоренс, продолжая созерцать Руперта.
Заложив руки в карманы, тот застыл возле корта, заинтересованно глядя на игру. Правда, он чуть-чуть опоздал. Игра закончилась, и игроки обменивались рукопожатиями. Внезапно перед Флоренс возник запыхавшийся Джон. Лицо его светилось от счастья.
— Наша очередь! — возбужденно прокричал он.
— Удачи, Фло! — махнула на прощание Синтия, и Флоренс, поднявшись, поспешила за напарником.
Поглощенные друг другом Обри и Элиз ее ухода не заметили.
В шортах Флоренс выглядела потрясающе. Ее стройные, идеальной формы ноги неизменно вызывали искреннее восхищение, и ей это льстило. Во время разминки Флоренс перебрасывалась мячом с Джейн и наблюдала, как Фредди ожесточенно бомбардирует Джона кручеными подачами, а Джон спокойно, без усилий их отбивает. «Какой Джон все-таки великолепный игрок», — с упоением подумала она. Если она возьмет все подачи соперника, то о дальнейшем можно не волноваться — Джон уверенно приведет их к победе. Краем глаза она заметила Руперта: с сигаретой в зубах, он поглядывал на них сквозь ячейки ограждавшей корт сетки-рабицы.
Матч начался. Подавал Фредди. Флоренс стиснув зубы буравила взглядом бешено вращавшийся мяч, который летел к ней с неимоверной скоростью. Раз уж Фредди вопреки всем правилам вежливости удостоил ее «пушечной» подачи, значит, все, что ей надо сделать, — это подставить ракетку под отскочивший от корта мяч, и мяч, не сбавляя скорости, отрикошетит и помчится назад. Флоренс отвела ракетку. Джон с беспокойством поглядел на нее, боясь, что она промахнется. Напрасно. Соприкоснувшись с ракеткой Флоренс, мяч отскочил, перелетел через сетку и просвистел мимо левого уха Джейн. Фредди разинул рот. Он ведь не сомневался, что выигрышное очко у него в кармане.
Кто-то за спиной Флоренс хлопнул в ладоши и крикнул: «Браво!» Руперт!
— В следующий раз наглец будет знать, как забывать о приличиях, — рассмеялся старший сын Дашей. — Ты дала ему достойный ответ!
— Верно-верно, — поддержал сына Уильям Даш, подходя к сетке. — Фредди Лейкок! Я убедительно просил бы тебя вспомнить о хороших манерах, когда в следующий раз будешь подавать юной леди.
В Педреван-парке, насколько знала Флоренс, существовали неписаные правила игры, требовавшие галантного отношения к дамам.
Матч продолжался. Флоренс отбила большинство подач, но, по правде говоря, толку от нее было мало: даже когда мяч пролетал рядом, у нее не хватало мужества дотронуться до него ракеткой. Поэтому Джон приказал ей стоять у сетки, возле боковой линии, и не двигаться. Он хотел максимально вывести ее из игры. Пару раз Флоренс перехватывала взгляд Джейн, по всей видимости получившей точно такие же указания от Фредди, и девушки обменивались сочувственными улыбками. Чаша весов явно склонялась в пользу Джона. Фредди горячился, орал на Джейн, когда она мазала по мячу — бедняжке никак не удавались удары слева, — и все отчетливее видел признаки неумолимо приближавшегося разгрома. Коронные удары самого Фредди, такие пугающие поначалу, растеряли мощь и разящую силу, и поданные или отбитые им мячи, как правило, уходили в аут.
— Опять наш друг переборщил, — потешался Руперт.
Флоренс приготовилась к решающей подаче. Если они с Джоном выиграют этот гейм, то выиграют и весь сет.
— Сотри их в порошок, солнышко, — подзадорил ее Руперт. — Покажи класс! Гейм, сет и матч.
Флоренс взмахнула ракеткой, мяч дугой взмыл в небо и медленно опустился на корт, в «коридор» Фредди. Фредди, взбешенный, с налитыми кровью глазами, бросился к нему, но лишь слегка задел ракеткой по упругому ворсистому боку. Плюх — и мяч укатился за пределы корта. Руперт зажал сигарету зубами и зааплодировал.
— Браво, красавица и чудовище! — одобрительно крикнул он и повернулся к отцу. — А это интереснее, чем я ожидал. Пожалуй, я тут задержусь.
— Отлично, напарник! — завопил в ухо Флоренс Джон, когда они подошли к сетке. — Прекрасная работа. Ты держалась молодцом. Продолжай в том же духе, и следующий тур будет за нами.
Флоренс обменялась рукопожатиями с хмурым, как туча, Фредди и благожелательной Джейн.
Конец ознакомительного фрагмента.
