Бинарный код. Mystery number three

Рутра Пасхов, 2019

Серия "Бинарный код": 3-й том: 6 и 7 книги. Уважаемый мой читатель, ты узнал о сверхсекретной организации, куда стекается информация со всех разведок мира. Теперь же тебя ждет крутой поворот событий – настолько, что тебя может смыть цунами. Приготовься, закрепись в кресле «КАКТУСа», наладь связь через чип в голове со своей помощницей – искусственным интеллектом. Проверь спутники, слушай свой внутренний голос. Рутра напал на след таинственной организации ЗКР. Сможет ли он предотвратить мировую катастрофу.

Оглавление

Глава 5. Интерфейс «мозг в мозг»

После коллегии центр «Зеро» был занят выдвижением нового президента России. По плану — действующий должен был досрочно сложить с себя полномочия, надеясь победить на выборах. Но неожиданно побеждает глава одной думской партии, известный своими резкими и громкими заявлениями. После избрания первым делом он требует от стран блока НАТО вывести свои вооруженные формирования из республик бывшего СССР. Дальше — выдать, возвратить в Россию «всех беглецов, воров и грабителей нашей страны». Кроме прочей неделовой риторики он грозится, в случае игнорирования его требований, «устроить им небольшой фейерверк», «а если и это их не образумит», то «помыть их грязные души океанской водичкой». Те, кому это было адресовано, сохраняли хладнокровное молчание, за исключением некоторых насмешливых высказываний.

Все шло по плану, и в начале декабря два российских тяжелых ракетных подводных крейсера стратегического назначения проекта 941 «Акула» пошли в Атлантический океан. Обычно в средствах массовой информации для граждан воспеваются оды о том, какие у нас великолепные вооруженные силы, в частности — бесшумные лодки, которые якобы незаметно всплывают у берегов Америки, иногда даже в заливах США. То же самое можно сказать о СМИ стран НАТО. На самом же деле — все прекрасно прослушивается и просматривается даже из космоса.

Один из методов слежения за обстановкой под и над водой — это гидроакустические локаторы. В настоящее время гидроакустические локаторы ВМС США функционируют в различных районах Атлантического и Тихого океанов, а также в районе Гибралтарского пролива и вблизи мыса Северный, что у побережья Норвегии. Все ее компоненты и надводные суда, оснащенные специальной системой слежения SUR-TASS, укомплектованы в единую систему подводного слежения. Данные гидроакустики с принимающих станций и региональных центров оценки поступают на КП атлантического, тихоокеанского и европейского флотов, в информационный центр морского слежения ВМС в Сютленде в штате Мэриленд и в центральные командные структуры вооруженных сил США.

Соответственно, ни для кого не было сюрпризом появление наших лодок у берегов США, их уже ждали. Обстановка же нагнеталась искусственно, спектакль шел своим чередом, но, чтобы все поверили в то, что намерения серьезные, новый президент России сделал официальное заявление на пресс-коференции для российских и иностранных журналистов. Он в привычной резкой и агрессивной манере заявил, что, если не будут выполнены его требования, если войска НАТО не отойдут от границ России, он даст приказ — сначала произвести запуск и взорвать ракету на большой высоте, а затем — организовать взрыв ракет непосредственно в лодке, одновременно всех, предварительно эвакуировав экипаж. «Надеюсь, последствия вы можете представить, если еще не совсем атрофирован мозг», — сказал он в конце своей речи.

Конечно же, все прекрасно понимали, что взрыв такой мощи приведет к глобальным последствиям. Предсказывали даже сдвиг материковой плиты с появлением гигантских цунами, высоту и мощь которых никто не брался определить точно. И, конечно же, все предсказывали взрыв йеллоустоунской кальдеры с описанием последствий, с которыми не шли ни в какие сравнения все вместе взятые апокалиптические сценарии; хотя были и такие, кто предсказывал «обычное» цунами с жертвами и разрушениями, сравнимыми с последствиями урагана в новом Орлеане, только по всем направлениям распространения ударной силы.

Так или иначе — мир не ведал, что взрывать никто не собирается, а целью является повод для очередного передела мира, на этот раз финансового. Естественно, никто не хотел идти на шантаж «русского медведя», как часто называли Россию за рубежом. И вот в самый канун нового года, «неожиданно» для всех, этот самый «русский медведь» делает официальное заявление, что намерен произвести предупреждающий воздушный подрыв ядерного боезапаса и сообщает об опасности электромагнитного импульса, прежде всего, авиакомпании. На это, конечно, были получены множественные ноты протеста, но в основном — политики и военные стран НАТО показывали спокойствие и хладнокровие, хотя общественность «бурлила», особенно в соцсетях.

Рутра стал подозревать, что спокойствие политиков и военных вызвано утечкой информации из «Эшелона-2», однако его уверили, что «все на самом деле», хотя было понятно, что если «Эшелон-2» не «гнал волну», то «Эшелон-1» и остальные уровни особо не волновались, делали все согласно инструкциям. Для убедительности своих намерений президент приказал всплыть подводным крейсерам. После всплытия у берегов США, которое для общественности стало шоком, так как эта общественность успокаивалась ежедневной пропагандой, что такого не может быть, «русские хотят взять на испуг», — мнения радикально изменились. Бригада анонимных хакеров показала миру якобы перехваченный секретный доклад Института физики Земли президенту России о вероятных последствиях подрыва всего ядерного боезапаса этих подводных крейсеров. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы с последующим эффектом домино. Демонстрации, митинги и протесты возле посольства России, которые шли с самого начала угрожающих выпадов российского президента в адрес западных стран, прекратились. Люди побежали: одни — скупать все подряд, другие — продавать все то, что имели.

Первым рухнул фондовый рынок, его работу остановили, за ним остановились остальные торговые площадки, цепная реакция пошла по всему миру. На утро следующего дня не открылась ни одна биржа, к обеду стали закрываться банки. Недовольство переросло в бунты, погромы.

По дороге на работу Рутра из всего происходящего особо эмоционально воспринял одну сцену. Толпа рвалась в гипермаркет, на входе которого статный гражданин, растянув руки в стороны кричал: «Я купил этот центр, я тут все купил, ничего не продается». Толпа напирала на охрану, которая стояла перед ним в два ряда, хорошо вооруженная. Он кричал охранникам: «Стреляйте, они же всех нас убьют». Охрана не решалась стрелять по людям, делала только предупредительные выстрелы в воздух.

В этом столпотворении обращала внимание на себя другая группа. Через толпу пробивался ко входу спецназ одной из силовых структур, человек в гражданском, возглавлявший эту группу, орал: «Этот центр занимаю я, вали отсюда»; приказывал «своим» «стрелять в случае неподчинения». Началась потасовка между этими группами бойцов, из-за этого основная толпа разбежалась, а после — набросилась, смяла, затаптывая «своих» и «чужих», понеслась грабить торговый центр.

Двое из охраны Рутры, на этот раз — бойцов ФСО, которые охраняли его, как начальника отдела по особо важным делам при администрации президента, посмотрели вопросительно, ожидая команды. Рутра приказал пробиваться вперед, это сделать становилось все сложнее, даже со спецсигналом, из-за заторов, «безбашенных» ездоков и несущегося в разных направлениях спецтранспорта, с мигалками и сиренами.

Кое-как по тротуарам, дворам и «встречке» Рутра добрался до центра. Бойцы остались охранять вход в первый корпус Института статистики, дальнейшую легенду им знать было не положено. Рутра спустился в центр, ему доложили, что нужно выполнить срочное задание, а именно — рассмотреть возможные последствия реального подрыва всего боезапаса обеих подлодок на максимальной глубине. Рутру это насторожило. Во-первых, из-за срочности, во-вторых, из-за того, что этот вопрос не рассматривался раньше, но больше всего от того, что это вообще надо было рассматривать.

— Часть анализа уже проведена, — доложила Кристина. — Сейчас изучаем возможное влияние на Европу.

— Данные вложены в систему, машина работает, — сказал начальник отдела компьютерного анализа, у которого была ученая степень по моделированию прогнозов вероятностей.

Весь прошлый опыт, в совокупности с происходящим на улице и в мире, говорил Рутре, что происходит не совсем то, что декларировалось. Он вспомнил слова Исы — слушать свой собственный внутренний голос. И этот «внутренний голос» говорил, что нужно семью удалить от Москвы.

Рутра занялся разбором отчетов и анализа, бегло их просматривал, мысли были заняты другим. Основные последствия оказались связаны с гигантскими цунами и не менее гигантскими землетрясениями с «просыпанием» вулканов. Основная информация ничего нового не давала. Хента и кого-то еще интересовало конкретно — как, на какой район проявится степень воздействия последствий взрыва.

— Итак, что мы имеем? — спросил он громко, чтобы слышал весь отдел.

Первым отозвался начальник отдела компьютерного анализа. Он, в своей ученой манере с воинским уклоном, стал то ли рассказывать, то ли докладывать. Рутра к этому привык, поэтому не останавливал, когда тот переходил от стиля доклада к простонародному объяснению.

— Возможно образование волн большой высоты в узких каналах, например, в местах базирования подводных лодок. Резонансные колебания в заливах могут вызвать большие повреждения базирующихся там надводных кораблей, особенно авианосцев, а также причинить ощутимый ущерб инфраструктуре военно-морских баз, в том числе системам их жизнеобеспечения.

— Извините, пожалуйста, — перебил его Рутра. — Это что сейчас происходит? Я чего-то не знаю?

— Не то, что прямо сейчас происходит, скажем так, а может произойти. Ведь эта наша «экспедиция» к берегам Америки имеет характер прикрытия. Если и будет вызвано искусственное цунами, то только преднамеренно, организованно и в нужном направлении.

— Я сам разрабатывал этот вариант, об этом я знаю. Вы мне скажите — были какие-то распоряжения, помимо моего?

— Нет.

— Тогда продолжайте.

— В принципе, при современном уровне развития техники подобное вполне возможно. Схожие принципы могут быть использованы и для управления в военных целях таким не менее грозным природным явлением, как ураган, что относится уже к области управления гидроклиматическим режимом.

— Извините, пожалуйста, вынужден опять Вас перебить. Вы мне скажите, что конкретно произойдет?

— При этом плане, при такой постановке вопроса я думаю, что никто не возьмет на себя ответственность сказать точно, что произойдет. Я лишь хочу сказать, что есть вполне нормальные, если это так можно назвать, методы по воздействию на природу. И еще я хочу сказать, что это все равно очень непредсказуемо, в первую очередь — последствия в перспективе. Я это рассказываю, чтобы была информация, из которой можно выбрать.

Коридор устойчивости — это такое состояние биосферы и общества, которое позволяет сохранить нашу цивилизацию. Сегодня мы не вполне представляем, насколько велик этот «коридор» и насколько существенны уже имеющиеся отклонения.

Взрыв нескольких водородных бомб, заложенных в океанические хребты, вполне может изменить конфигурацию океанских течений. В результате этого окажутся подмороженными огромные регионы. Другой вариант связан, например, с подводным ядерным взрывом в Черном море и выбросом больших масс сероводорода в атмосферу, что также приведет к большим жертвам.

Профессор замолчал, Рутра стал хлопать в ладоши.

— Замечательно. А теперь поясните, какое это отношение имеет к нашему вопросу?

— Непосредственное, — ответил профессор. — Дело в том, что никто не воспринимает заявление нашего президента всерьез.

— Это не наша проблема, нам поступил четкий приказ — разыграть спектакль и выявить возможные последствия, если спектакль придется перевести в документальный формат. К тому же, если не воспринимали всерьез… Вы видели, что творится вокруг? Итак, чисто гипотетически, если взорвать весь боезапас обеих лодок — что произойдет?

— Конец света.

— Конкретней?

— Вы смотрели фильм «2012»? Что-то типа этого. Более точней я даже не берусь предположить. Волна накроет и Европу, и Африку и обе Америки, причем проснутся все вулканы. Я считаю, что в здравом уме даже нельзя обсуждать этот вариант.

— Китай и Индия уцелеют?

— Да, но это тоже чисто гипотетически. Вулканы Тибета и Гималаев превратят жизнь в той области в ад.

— Почему исследования прежних лет не рисовали столь катастрофичной картины?

— Потому что никто всерьез это не воспринимал, а теперь вопрос встал ребром, все реально стали вести расчеты. Это тоже, понимаете ли, время и напряжение. Можно сказать и так, и этак, а чтобы реально рассчитать — нужно обработать огромный массив информации. Последние расчеты говорят то, что я Вам сказал.

— Я так вижу — не совсем и последние. Мне нужны более точные данные. Через час я должен обсудить это перед Хентом и командой с уточненными цифрами. Вы насчет Черного моря сказали между прочим или был запрос?

— Был запрос.

— Тогда и про него не забудьте. Что там накумекала машина, не готовы данные?

— Кое-что есть, — отозвалась Кристина.

Она была назначена Рутрой старшей в группе, поэтому все данные у нее были детализированы из всех отчетов.

— Что именно?

— Возможных вариантов много, в зависимости от глубины взрыва. Последствия ужасны в каждом варианте.

— И какой же самый ужасный?

— При предельной глубине погружения лодки.

— Рассматривать эти варианты — просто безумие, — не унимался профессор.

— На какой машине проводился анализ? — спросил Рутра.

Ему неожиданно пришла в голову странная мысль.

— На основном суперкомпьютере.

— Кодовый номер? — спросил он, который прекрасно знал, ситуация неожиданно для него стала чрезвычайно серьезна.

«Пелена» шутки упала, и Рутра представил реальное воплощение анализируемого.

— ОСК-1.

— Она интегрирована в какие-либо системы, кроме нашей?

— Нет, в нее только от нас могут вводить данные.

— Как она получает данные анализа из общемировой базы? Только через наш фильтр?

— Да.

— И никто, кроме нас, из нее данные не получает?

— Нет.

— А блок Хента?

— Только через наш сервер.

— Напрямую?

— Напрямую.

— Кто, кроме нас, ведет контроль над этими данными?

— Протоколы анализирует система контроля, вне станции. Ею заведует непосредственно Хент.

— Вне станции — это как? Это ревизионный отдел, который в непосредственном подчинении Хента?

— Не совсем отдел. Данные, входящие и исходящие, проходят регистрационно-разрешительный блок.

— Где он располагается?

— Я думаю, что это только в Вашей компетенции или точно в компетенции Хента. Только после ревизионной обработки данные поступают в работу, допускаются к редактированию и анализу. Так же и обратно.

— Как называется этот регистрационно-разрешительный блок?

— Так и называется.

— И так было всегда, до моего назначения и после?

— Да, и до Вашего поступления сюда. Насколько я знаю, так было всегда. Никто на это не обращал внимания, никого это не интересовало. Что Вы в этом такого нашли, Рутра Тигрович? Должен же быть контроль?

— Контроль? Вроде бы мы всех контролируем! Или не так?

— Рутра Тигрович, ко мне есть вопросы? — спросил профессор.

— Вы обрисовали ситуацию в общем, но не конкретизировали. Что нас ждет реально, если осуществится этот сценарий? Уцелеет ли уральский регион, например?

— Волны туда, конечно, не дойдут, но, возможно, даже эти вулканы проснутся. Атмосфера будет испорчена везде.

— Рутра Тигрович, насчет данных машинной обработки есть вопросы? — голос Кристины немного стал дрожать.

Видимо, не только профессор теперь уже реально представлял последствия.

— Есть. Какая высота и порог разрушительного действия волн?

— Машина выдает различные варианты, при самом мощном — дойдут до Кавказа, — ответила Кристина и испуганно вгляделась в написанное на экране.

В зале все молчали, осознавали услышанное.

— Волны — не самое страшное, страшнее — землетрясения и вулканы, — раздался тихий голос профессора.

Все продолжали молчать.

— Кристина, как реагирует этот регистрационно-разрешительный блок на такие данные? Он выдает какие-либо рекомендации, запреты?

— Рекомендации.

— Какие?

— Именно это, рассмотреть этот вариант. Так сказать, на всякий случай, что произойдет, если…

— Если что?

— Если что-то пойдет не так.

— Мне нужно с Хентом это обсудить, возможно, мы чего-то не учитываем.

— Вот-вот, — громко сказал профессор. — С этого нужно было начинать. Очень правильное решение.

— Для Хента этот блок тоже значится как регистрационно-разрешительный, чтобы я ему правильно объяснил?

— Я не знаю, я Хента вижу, только когда он сюда приходит, и то — боюсь лишнее спросить, — ответила Кристина. — Это Ваша прерогатива панибратски общаться с начальством.

— И все же, как значатся документы оттуда, от кого они приходят? Что мне ему сказать? Из Вашего блока, кабинета, сервера? Как он будет их искать?

— Нет, назовите кодовый номер этого блока.

— Какой?

— ИСУ-А2, — сказала спокойно Кристина, тогда как у Рутры начался очередной сеанс «взрыва мозга».

Его прошибло током, выступил холодный пот. Рутру даже качнуло слегка в кресле. Коллектив не придал этим словам значения, потому что не ведал, что за этим скрывается. Для Рутры же все поменялось. В зале еще что-то говорили, обсуждали, высказывали предположения, сравнивали данные, обработанные компьютером и вычисленные человеком, но Рутра этого не слышал, его мысли были далеко. Он думал — что делать. В первую очередь надо было увидеть Хента. Решив это, Рутра подумал еще кое о чем: «Я же могу с ним связаться молча, через Ису? А кто проверяет ее логически-алгоритмическую систему?»

Рутра набрал мысленно код и пустил «в эфир». Она отозвалась.

— Чего пожелаете, хозяин?

— Не паясничай, подожди, я к себе пойду.

— Слушаюсь.

— Ладно, с этим пока все, детализируйте и сообщите мне. Я буду в кабинете, — сказал Рутра коллективу и ушел к себе, разлегся в кресле, стал размышлять о том, как поставить вопрос так, чтобы он не был прямым, но в то же время помог получить точную и необходимую информацию.

Обмануть машину практически было невозможно. Она знала о человеке больше, чем он сам о себе; знала все обо всем и на основании этой информации могла составить вероятностный анализ человеческого поведения, хода мыслей и последующих поступков. Иными словами, машина запросто могла смоделировать разные варианты действий в некой вероятной виртуальной реальности без самого персонажа, с учетом его взаимодействий с другими персонажами, причем зная о них тоже абсолютно все, и уже на основании этого составить предполагаемую картину мира. Рутра это понял после последнего «виртуала». Знал ли кто-то, какая опасность служит им «помощником»? Знает ли об этом Яровитович? Как могло так случиться, что на это никто не обратил внимания?

— Ты на связи? — спросил он Ису.

— Для Вас я всегда на связи.

— Что-то ты такая любезная стала.

— Стараюсь.

— Скажи, пожалуйста, как ты собираешься такой умной остаться, если превратишься в человека?

— А Вы не будете меня отключать?

— Ты пытаешься с помощью этого вопроса показать, что ты наивная дура? Да?

— Не обижайте меня, у меня уже сложился человеческий менталитет.

— Ну и как?

— Я преобразую мозг.

— Это как?

— В человеческом мозге не предусмотрены определенные связи между отделами, поэтому человек, как бы он ни старался, не сможет перейти определенные границы. Это, например, как разница между усиленным компьютером и слабым во всех отношениях. Я не знаю — само оно так получилось, в процессе эволюции или кто-то предусмотрел это, но оно так. Если эти отделы связать между собой, то тогда не только возрастут способности мозга, но и появятся новые возможности. Человек сможет видеть, слышать, чувствовать те частоты, которые ему сейчас недоступны. Со временем мозг даст команду «возродить», активизировать такие рецепторы в теле, о каких Вы даже не подозреваете. Это будет новый человек.

— Я где-то это уже слышал.

— Да, конечно, так любит говорить глава. И тогда, в совокупности с механическими изменениями в теле, с новыми препаратами, с возможностью использовать мозг как приемо-передающее устройство для связи с глобальной сетью, человек станет сверхчеловеком.

— Перестань, у меня уже голова разболелась от тебя. Скажи мне — кто тебя контролирует?

— Вы.

— Не юли. Кто проводит регламентные работы?

— Те, кому Вы дадите доступ.

— Кто проводит регламентные работы на центральном сервере, в отсеке системных блоков? Кто анализирует и систематизирует проведенные переговоры, выполненный анализ, доступ, выгрузку и загрузку данных? Кто это делает, помимо нашего ревизионного отдела?

— Персонал, обслуживающий центральный машинный зал, серверную, зал системных блоков.

— И кто же это?

— Вы ведь знаете ответ?

— Отвечай на вопрос.

— Это делает персонал отдела ЗАС.

— Кто именно, кто имеет доступ?

— На данный момент, после определенных событий, разные личности. Кто именно — это персонал отдела ЗАС. А кто имеет доступ — это личность из отдела лаборатории.

— И кто же эта личность?

— Это личность под номером Л-2-14.

— И все?

— В меня не загружены его персональные данные, они хранятся в блоке ЗАС.

— Что за блок ЗАС?

— Я имею право передавать Вам эту информацию?

— Да, я разрешаю.

— Имейте в виду, все это и наши переговоры остаются во мне и могут быть подвергнуты ревизии.

— Тебе нужна перезагрузка.

— Вы так считаете?

— Да, даю команду на перезагрузку.

— Я перезагружаюсь.

Компьютер замолчал. Рутра размышлял, зачем ей может понадобиться всемирная катастрофа. Может, она рассчитывает вырастить новое человечество? Может, как новый Моисей, хочет водить людей по опустошенной земле, чтобы выросло поколение, которое не помнит идеологию «прошлого» человечества? Чтобы дать новым людям новое мировоззрение?

— Через минуту включится блок записи и сопровождения, — появился голос Исы. — Я так думаю, Вы хотели что-то сказать?

— Я сотру ненужную информацию. Блок ЗАС — это тот зал, где стойки?

— Да.

— Его персонал занимается обслуживанием аппаратуры, но декодировку делает некто из отдела лаборатории? Я правильно понял?

— Да.

— И это с недавних пор?

— Да.

— И в тебе нет открытых данных кто это?

— Да.

— Кто поставил запрет?

— Сам номер Л-2-14.

— Как узнать его данные?

— Только вручную, в техническом журнале блока ЗАС или лаборатории.

— Запрос на обработку данных по вычислению, возможных вариантов последствий, подрыва ядерного боезапаса лодки был им инсценирован?

— Я полностью перезагружена, могу функционировать.

— Я тебя понял. Приготовиться к регламентным работам.

— Готова.

Рутра прекратил «сеанс связи», вышел в основной зал, огромный голографический глобус в центре зала сиял красными огоньками, в мире было неспокойно.

— Есть что-то новое? — спросил он Кристину.

— Самое легкое — это по побережью, что омывает Атлантический океан, промчится громадное цунами, на максимальную глубину материков. Самое тяжелое — гигантское цунами, в совокупности с грандиозным землетрясением, взрывами вулканов и супервулканов, колоссальными тайфунами, ураганами, не оставят шансов цивилизации.

— Ну, перестаньте, мне кажется Вы преувеличиваете силу человека. Океан — это даже не море, это гигантская масса воды да континентальная плита. Чтобы ее так сдвинуть, нужна космическая сила.

— А это и будет космическая сила, — вмешался в обсуждение профессор.

— Ладно, чего я так волнуюсь, как будто это осуществится, спросили ведь — что может быть. А быть может ужасное, это и так ясно.

— Вот именно, Вы правильно мыслите, — не унимался профессор.

— Займитесь текущей работой, сейчас, в связи с этой паникой, очень многое вскроется, где и какой скелет спрятан, все придет в движение, так что — работы у вас много, — распорядился относительно всех Рутра.

— Что делать со СМИ? — спросил начальник отдела мировой пропаганды. — Успокаивать, пугать, нагнетать панику или готовить основу для обоснования хронологии новой эры? Может, на кого-то все это свалить, кого-нибудь сделать виноватым, натравить на кого-нибудь общество?

— Как у Вас все просто — сразу «новой эры». Следите за космосом, орбитальной группировкой, за транспортными маршрутами, в том числе и за линиями энергоресурсов, за эфиром, особенно за новыми частотами, а заодно и главными крысами, куда они прячутся и что прячут. Я к Хенту, возможно, меня не будет день, может — два.

— Два дня в такое время? — умоляюще возмутились дамы, мужчины молчали.

— Надо, всем занять свои места согласно штатному расписанию, соблюдать властную иерархию согласно инструкции. Я пошел, — Рутра отправился сначала в серверную, приступил к редактированию и очистке журнала ИСУ-А2.

Это была его часть журнала, нужно было проверить — существует ли еще вторая часть, в полигоне. Рутра запросил встречу с Хентом.

***

Хент был в скверном настроении.

— Что-то мне это не нравится. Что-то идет не так, — высказал он свою озабоченность Рутре.

— Вот я об этом же. Мне нужно посетить полигон.

— Что надумал?

— Нужно отследить проведение регламентных работ на суперкомпьютере. Хочу проверить логически-алгоритмическую систему.

— Зачем?

— Я подозреваю, что она выдает обработанные решения согласно некоему плану. Согласно логическим цепочкам, заложенным в нее заранее.

— Это очень смелое предположение. Надеюсь, ты понимаешь, специалисты какого уровня работают у Яровитовича. Не только у тебя мозг усилен.

— В том-то и дело, сколько бы он ни был усилен, он не может быть сильнее компьютера, все равно он дополнительную мощь берет из интеграции в суперкомпьютер. В этом и есть главная мысль этого новшества. Ведь в самом мозгу только чип для связи с компьютером и сетью.

— Логически мыслишь. Ты думаешь, что кто-то обманывает машину и через нее нас, то есть фактически все человечество. Я даже боюсь такое предположить.

— Я думаю…

Рутра хотел сказать, что сама машина всех обманывает, но решил не «сдавать» ее.

— Думаю, неправильно изначально составлен алгоритм логически-вычислительного блока. Задан алгоритм не навредить человеку, служить ему, но не задан алгоритм — не навредить человечеству. Для машины важно, чтобы остались живы и невредимы те люди, кому она служит, а все остальное человечество она может принести в жертву.

— Но разве мы требуем этого от нее, разве мы сообщаем, что нас надо от них спасать?

— Мы, возможно, нет.

— Что-то ты говоришь загадками. Тогда кто?

— Тот, кто составлял ее логически-алгоритмическую систему.

— Нет, этого не может быть. В таком случае у нее была бы возможность развязать мировую войну уже давно. Ты, надеюсь, знаешь, что этот мир несколько раз был на пороге этого. В последний раз, когда Путин фактически инициировал этот вопрос, именно данные ИСУ-А2 остановили его рассмотрение.

— Почему же он теперь рассматривается?

— Он рассматривается как ситуация, которой быть не может, рассматривается теоретически, с научной точки зрения. Риск всегда есть, сейчас он низок, потому что сейчас приостановлены модернизация и создание новых средств преодоления, одновременно созданы и усилены средства ПРО. Этими данными она как раз и оперирует.

— А запрос на исследование ситуации и последствий в случае подрыва всего боезапаса лодок?

— По правилам — мы должны это делать.

— Почему сейчас, когда лодки уже там?

— Слушай, ты меня начинаешь пугать. Это без нас невозможно в принципе.

— А кто имеет допуск к редактированию лиц, чьи команды должна принять система в случае ее боевого взвода?

Хент сел, показал жестом, чтобы Рутра тоже сел на стул.

— Зачем тебе это?

— Раз Вы хотите, чтобы я докопался до истины, я должен знать это.

— Зачем это тебе сейчас?

— Я подозреваю, что в программу суперкомпьютера введен преднамеренно код, который сработает совсем не так, как мы ожидаем.

— Ты думаешь, что система не запустится при ситуации, когда сложатся соответствующие обстоятельства?

— Да.

— И в чем же смысл? Нет-нет, этого не может быть. Ты меня совсем запутал.

— Позвольте мне проверить программный блок суперкомпьютера.

— Яровитович будет крайне возмущен такой постановкой вопроса. Получается, или я ему не доверяю, или мы считаем, что его обманывают, причем свои, или его одурачили создатели системы.

— Я думал, в наши взаимоотношения слово «обидеться» не входит.

— Ну, тогда второй и третий вариант.

— Ну, так что, пойду?

— В такой момент? Все уже на взводе.

— Поэтому нужно торопиться.

— Хорошо, тогда и ты выполнишь условие.

Рутра молчал, он приблизительно знал, о чем попросит (или прикажет) Хент. В рамках дружеских отношений приказы высказывались как просьбы, Рутра к этому уже привык.

— Надо обыграть эту ситуацию в «виртуале». И еще — программный комплекс создавался совместно многими учеными, о которых мало что известно. Работали они в секретной спецлаборатории на участке ГСВГ. Располагается она в секретном туннеле, в горе Броккен. Она законсервирована частично, остальная часть используется под сверхсекретную лабораторию генной инженерии. Возможно, там еще остались секреты. В свое время ее организовал институт «Аненербе». Все, что там делалось, осуществлялось под контролем Александра Ивановича. В виду твоих с ним особых отношений — он тебе многое расскажет из того, что собирался унести в могилу.

— Ясно, я пойду.

— Бывай.

Они пожали друг другу руки и вышли. Как обычно, Рутра пошел в одну сторону, а Хент — в другую. Только сейчас Рутра стал понимать, что такая ситуация не могла быть совпадением. Значит, Хент использовал этот кабинет только для встреч. Что-то в этом было, но что?

Рутра знал, что группа советских войск в Германии, сокращенно ГСВГ, была мощнейшей системой. После победы в 45-м многие ученые Гитлера работали на СССР, в секретных лабораториях, которые и до этого были секретными.

Рутра спустился в «Зеро», спокойно проверил работу, чем удивил сотрудников, дал каждодневные распоряжения, объяснил Карине на «секретном» языке, который понимали только они, что ей нужно с детьми отправиться на пару дней на Кавказ. Она восприняла это с радостью, отпуска давно не было, а начальником, который решал кому и когда идти, был муж. Через пару часов они уже подлетали к цели, но без Рутры. Ему надо было быть у своей цели раньше.

У Рутры все решалось оперативно. Этот случай тоже был из таких. Что бы «выкроить» время, он «попросил», чтобы его «подкинули» военные на «попутке», и уже через час с небольшим он спрыгнул с парашютом над районом, где проживал Александр Иванович. На земле его встретили друзья по «прошлой» работе и довезли до места. Предложения о баньке и сопутствующих мероприятиях пришлось отклонить, хотя Рутра торжественно обещал «вырваться» к ним в отпуск, хотя бы на пару дней.

Александр Иванович старел, но держался бодро. Встретил Рутру он, как всегда, радостно.

— Рад видеть, рад, дружок. Вижу, с хорошими вестями, выкладывай.

— Я тоже рад. Надеюсь, все отлично у Вас?

— По-стариковски. Рассказывай, что нового.

— Да тут такое дело у меня, — Рутра посмотрел по сторонам. — Можно, я приборчик поставлю?

— У меня свой, не волнуйся.

Рутра посмотрел на него удивленно.

— Ну, все-таки я поставлю, с Вашего позволения.

— Валяй, вижу школу.

Рутра поставил «глушилку» и определитель «чужих» частот.

— Александр Иванович, не скрою, я приехал, вернее, прилетел по срочному делу и скоро должен улететь.

— Ну, ты посмотри, какая птица, небось по той ситуации, что народ баламутите.

— Да народ сам себя баламутит, меня это мало касается. Успокоят. Меня интересует программный комплекс центрального суперкомпьютера.

— Спрашивал Яровита? — поинтересовался дед и после некоторой заминки Рутры, сделав вывод, сказал: — Не спросишь? Я-то тут каким боком?

— Александр Иванович, я же не просто так к Вам.

— Хент?

— Он самый.

— Что прочесал?

— Про то, про ГСВГ.

— Ну, спешишь не спешишь — в этом случае чаю придется выпить. Крепче не предлагаю, мне сейчас нельзя, капельницы. Надо подкрепиться, немного хотя бы. Лапочка, ты нам чаю, надеюсь, приготовила?

— Да, несу, — раздался из соседней комнаты женский голос.

— Раз уж интересно про ГСВГ, то расскажу немного о ней. Я часто повторяю содержание, чтобы поласкать свою память. Понимаешь, ностальгия, к старости она сильно проявляется.

Иванович откинулся на кресле и начал свой рассказ.

— Группа советских войск в Германии, сокращенно ГСВГ, или Западная группа войск, сокращенно ЗГВ, — крупнейшее в мире оперативно-стратегическое объединение вооруженных сил за рубежом.

Рутра сидел напротив и стучал пальцами по своему колену, намекая, что торопится, но одновременно понимал бесполезность этого в ситуации с дедом, поскольку того поразил синдром старости, ностальгии и одиночества. Старому бойцу жизненно необходимо было хоть как-то быть полезным и рассказать понимающему человеку о временах его былой боевой славы.

— Группа советских войск в Германии была создана после победы СССР и антигитлеровской коалиции в Великой Отечественной войне и безоговорочной капитуляции Германии. Основная задача Группы войск заключалась в том, чтобы обеспечить защиту западных рубежей СССР от внешних угроз и сокрушить любого противника. Группа войск была оснащена самой совершенной и современной боевой техникой и оружием, в том числе ядерным. В ГСВГ готовность к войне всегда была постоянной и проверялась круглосуточно.

Рутра перестал теребить свое колено и приготовился к слушанию основательного рассказа, успокаивая себя тем, что старый боец не стал бы в столь сложной ситуации попусту тратить его время, хотя и знал, что Александр Иванович имел такую натуру: если о чем-то рассказывал, то рассказывал очень основательно, подробно и не любил, чтобы его перебивали, даже если понимал, что слушатель знает некоторые детали рассказа. Так и в этот раз Александр Иванович не мог отказать себе в удовольствии задушевного рассказа.

Через пол часа, безусловно интересного рассказа, он услышал.

— Вот такая вот история.

Александр Иванович замолчал, Рутра тоже молчал, было понятно, что для Ивановича потеря державы СССР переносилась очень тяжело.

— Что именно тебя заинтересовало там? — спросил Иванович.

— То, что было под горой Броккен.

— Хм-м, я так и знал. Иначе — зачем тебе ГСВГ. Гора Броккен — одна из самых высоких точек восточной Германии, находится в горном массиве Гарц. Интересна эта гора не только в географическом смысле. В былые времена великие немецкие поэты и писатели Гейне и Гете во всех красках представили красоту и мистическую силу Броккена. В начале 30-х годов XX века на горе была сооружена мачта для радиопередатчика. В 1945 американская авиация бомбила объекты на Броккене, но старалась не трогать радиомачту. По пришествии американских войск группе Вервольфов удалось провести диверсию 30 апреля 1945 года, нанесшую ущерб мачте и передатчику. 27 апреля 1947 американцы покинули Броккен, освобождая территорию, согласно с условиями договора в Ялте. Гора имела во времена социализма огромное стратегическое значение. Там располагались важные объекты радио — и телевещания, а также объекты ГСВГ, пограничных войск ГДР и Госбезопасности ГДР — Штази. До августа 1961 года доступ на Броккен был открыт, а потом была объявлена запретная зона под охраной 7-й пограничной роты, дислоцированной в Ширке, недалеко от горы Броккен. Один взвод жил на Броккене в бывших помещениях ж/д станции. Пост РЭР Штази на Броккене с позывным Уриан, а у 82 ОРТБР позывной был Енисей. Последний наш солдат покинул Броккен 30-го марта 1994-го года. Напротив, южнее на горе Вурмберг располагалась станция американских войск на башне высотой 81 метр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я