Детская литература
Полина Матыцына
Лауреат литературных премий имени Афанасия Никитина и имени Н. Я. Данилевского, премий «Малая Проксима» (за роман «Роберт и Мэг из замка внезапных чудес») и «Проксима» за лучший женский образ 2020 г. (за роман «Маленькая Гвинет в странном доме»). Финалистка конкурсов литературно-философской группы «Бастион» (первые места за повести «Солнцегриб» и «Алтайская принцесса»).
Живёт в Москве, но выросла в Подмосковье и сохранила любовь к маленьким городам и истории придумывает о самых разнообразных местах. В детстве увлекалась книгами настолько, что пошла на редакторский факультет Московского государственного университета печати им. И. Фёдорова, но в результате стала писать собственные книги. Была частью команды журнала «ФанСйу».
Работает в жанрах фэнтези и литературной сказки.
Мастер волшебства
Юстасу нравился этот маленький городок. Здесь, у дедушки Матиаса и бабушки Иоанны, он забывал о привычной суете мегаполиса. Правда, дольше трёх недель он пока ещё ни разу не выдержал, да и те были рекордом: обычно ему уже дней через десять становилось скучно, и Юстас сбегал обратно в большой город, к его шуму и мельтешению. Но пары недель такого времяпровождения вполне хватало, чтобы отдохнуть и с новыми силами приступить к работе. И за прошедшие годы привычка проводить здесь некоторое время стала для парня почти необходимой.
Одной из причин этой привычки была стабильность. Из года в год в городке ничего не менялось, и Юстас шутил, что это место законсервировано во времени. Только то, что его жители всё же старились, доказывало, что это не так.
Шагая от платформы с крохотным домиком, заменявшим здесь вокзал, Юстас узнавал дом за домом, вывеску за вывеской, улочку за улочкой. И потому не сразу поверил своим глазам, увидев пустую витрину.
Кажется, здесь раньше располагался магазинчик шляпок, перчаток, шарфов и прочих подобных дамских мелочей. А теперь дверь магазинчика поскрипывала на ветру, открывая доступ к пустым шкафам и полкам. И никаких объявлений.
Заинтригованный, Юстас зашёл в магазин, надеясь увидеть там хоть кого-нибудь. Но не обнаружил ни продавцов, ни рабочих, ни владельцев, ни даже вездесущих любопытных ребятишек.
Побродив по помещению, парень вышел на улицу, поплотнее прикрыв за собой дверь.
Соседку он встретил, уже подходя к дому. Ещё одна странность. Обычно люди сидели в своих палисадниках или общались у больше декоративных, чем полезных, изгородей. Жители наполняли городские улицы, а теперь городок словно вымер.
— Здравствуйте, госпожа Барбара! — приветливо окликнул соседку Юстас. — Доброго вам дня. Не подскажете ли, что с тем магазинчиком шляпок, что на…
— Доброго дня, Юстас, — как-то обречённо отозвалась цветущая дама лет пятидесяти (она выглядела на этот возраст, сколько Юстас себя помнил), всегда знавшая всё и обо всём и обычно обрушивавшая эти знания на собеседника, стоило ей его завидеть. И заспешила к дому, даже не начав привычной болтовни.
— Госпожа Барбара! — Юстас легко догнал её и встал, не давая пройти. — Что-то случилось? Может, я могу…
— Не можешь, — отрезала та. — Ты чужой.
— Как это — чужой? — обиделся парень. — Бабушка и дед…
— Матиас и Иоанна местные, но вот твой отец уехал слишком давно. И ты, сколько бы часто ни приезжал, никогда здесь своим не станешь. Уезжал бы ты… Авось вернёшься, когда всё уляжется.
— Да что уляжется? Королевскую дочь вы, что ли, в жертву дракону приносите? — вспомнил какую-то сказку Юстас.
— Эту проблему легко разрешил бы любой рыцарь, — чуть сердито сказала госпожа Барбара. — Наша ситуация гораздо сложнее. До свидания.
И решительно обогнула растерявшегося парня, направившись к дому.
«Кто-то сошёл с ума, — решил Юстас. — Либо жители, либо я».
И подошёл к уже своему домику. Постучал, давая знать о себе, и, не дожидаясь ответа, привычно вошёл внутрь.
— Ба, деда, я приехал, — громко сообщил он, разуваясь.
Но встретившие его родные впервые не обрадовались приезду любимого внука. И даже посоветовали уехать завтрашним же поездом.
— Не уеду, пока не объяснитесь, — Юстас с гневом обрушил рюкзак на стул. — Говорите, что происходит?
— Юстас, тебе не нужно… — начал дед.
— Ты всё равно никогда не захочешь здесь остаться, — одновременно с ним сказала бабушка, и дед замолчал. — Ты же и месяца не выдерживаешь, удираешь. А это касается только нас. Тех, кто привязан к городу душой и сердцем. Да и узнаешь ты, что произошло, — чем поможешь, а? Ничем. Так что иди-ка ужинать.
— Я не отстану, пока не узнаю, что происходит! Не хочу… чтобы город менялся! А он меняется, и ведь к худшему!
— Ты всё равно не сможешь ничего изменить, — угрюмо возразил дед. — Тут нужен волшебник.
— Матиас! — взвилась бабушка. Дед тут же умолк.
— Ты так реагируешь, словно волшебники — великая тайна, существующая на самом деле, — пошутил Юстас, но бабушка вздрогнула и замерла, словно сказанное им было правдой.
— Я больше не хочу это обсуждать, — всё же сказала она и скрылась на кухне.
— Дед, да если бы волшебники и были, чем бы они помогли? Вам нужны хорошие мэры, спонсоры, туристы…
Юстас не договорил: дед с силой ударил кулаком по столу:
— Ты ничего не знаешь, Юстас! Ничего!
— Так позвольте мне узнать, а не устраивайте тут тайны императорского двора!
— Можно подумать, существует хоть один город без собственных тайн и «скелетов в шкафах», — лицо деда исказила горькая усмешка. — Это наш «скелет», Юстас. И знающие о нём город никогда не покинут.
— Но отец…
— Он заплатил очень высокую цену за эту возможность.
— Да что такого ужасного в обычном провинциальном городке? — Юстас уже ничего не понимал. — Дед, я ведь всё равно узнаю.
— Не узнаешь.
— Вы идёте? Всё стынет! — выглянула из кухни бабушка.
Больше на эту тему не заговаривали. Но стоило Юстасу сослаться на усталость и скрыться в комнате от присмотра бабушки и дедушки, как парень сделал из подушек свою «куклу» и вылез в окно.
Какое-то время Юстас постоял, размышляя. К кому бы обратиться? Кто способен проболтаться «чужаку»?
«Дед Ян!» — осенило его наконец. Старый часовщик любил порассказать странных историй, особенно если угостить его чем-то креплёным. Пришлось вернуться в комнату и извлечь из рюкзака припрятанную для деда и забытую было бутылку вина. Уже с нею Юстас снова покинул комнату и заспешил к ратуше, у которой притулился домик часовщика.
Ратушей здесь называлась единственная на весь городок башня в три этажа, верх которой украшали старинные — века семнадцатого, как уверяли местные, — часы. Часы эти часто ломались, потому Яну разрешали жить при башне.
В окнах приземистого домика ещё горел свет. Поэтому Юстас постучал в дверь довольно уверенно. Она быстро распахнулась, и взору парня предстал старик со спутанной бородой в пижаме в зелёную полоску.
— Доброго вечера, господин Ян, — сказал Юстас, выставляя бутылку перед собой. — Я тут решил вас навестить и угостить…
— Юстас! — обрадовался часовщик. — Проходи, проходи, мальчик мой. Давненько ты не навещал меня, давненько. Да ещё и с подарком! Не забываешь старика, — он смахнул надуманную слезу.
Юстас прошёл в комнату, поставил бутылку на стол, помог найти стаканы и приготовился слушать, вертя в руках полупустой стакан и лишь делая вид, что отпивает из него.
Какое-то время заняли воспоминания старого Яна, но вот он сделал паузу, и парень спросил:
— Господин Ян, а что с тем магазинчиком шляпок? Смотрю, а он закрылся вроде? А как же хозяйка?
— Так там хозяин был, — часовщик словно не удивился неожиданному вопросу. — Значит, тебе он магазином шляпок казался?
— Хозяин — магазином? — не сразу понял цепочку Юстас, но тут же осознал: — А что же продавалось в том магазине, если не шляпки?
— Волшебство, мальчик мой. Это был магазин волшебства.
— И почему же он закрылся? — Юстас не поверил, но спорить не стал.
— Так закончилось волшебство. Магазин на ремонт и закрыли. Такое иногда случалось. Но, похоже, этот ремонт будет вечным. Я уже слишком стар, мальчик мой. Я не смогу его отремонтировать. А учеников у меня нет. А без волшебства наш город исчезнет. Умрёт, — старый Ян пригорюнился и всхлипнул.
— Волшебства не существует, — прищурился Юстас.
— Существует, — возразил часовщик. — Просто наших городков совсем уже мало осталось. А уж мастеров волшебства — и того меньше.
— А что будет с жителями, если город и правда исчезнет?
— Исчезнут тоже. И их забудут.
— А как найти мастера волшебства? В каких городках они ещё остались? — Юстас решил расспросить Яна так, словно поверил в его выдумку.
— Откуда мне знать? — удивился часовщик. — Я с ними не общался никогда. У меня был учитель — так он умер уже давно. А ученика я не нашёл.
— Почему? Кто мог бы стать вашим учеником?
— Ты мог бы, — Ян посмотрел на парня неожиданно трезвым взглядом. — Но ты никогда в волшебство не поверишь.
А без веры мастера нет. Потому-то оно и уходит: не верят в него.
— А если забыть про меня? — настаивал Юстас.
— А больше никого подходящего я не знаю, — развёл руками старик. — Нас, способных стать мастерами волшебства, всегда было мало. Волшебников — и тех немного, а уж тех, кто способен создавать для них волшебство, — и того меньше. Так что выбрось из головы глупости, возвращайся домой, ложись спать, а завтра уезжай. Через полгода ты о нас и вовсе забудешь.
— Вам осталось всего полгода? Так мало?
— Это самый больший срок.
— И вы не постараетесь ничего сделать? Просто позволите стереть себя? Даже не попытаетесь отремонтировать эту вашу «волшебную лавку»?
— Я её ремонтировал вчера. И позавчера. И даже сегодня. Результат заметен?
— Н-нет…
— Вот и иди спатеньки.
— А если я стану вашим учеником?
— Без веры ничего не выйдет, — покачал головой старик Ян. — Ты не веришь ни в волшебство, ни моим словам, которые считаешь бредом старого пьяницы. Потому-то ты и не выдерживал никогда здесь подолгу, сбегал к родителям, в «нормальный» мир. Так что топай, топай. Не тебе менять предначертанное, мальчик мой.
И Юстас сам не понял, как оказался на улице. Постояв немного у двери, он сердито покачал головой и зашагал к дому.
— Где ты был? — встретила его бабушка, стоило ему перебраться через подоконник.
— У Яна, — не стал отпираться Юстас. — Он говорил какую-то ерунду о волшебстве и волшебных лавках, которые почему-то маскируются под магазины шляпок и перчаток. Кажется, городу нужен новый часовщик.
— Ложись спать, — ушла от разговора бабушка. Только дверь хлопнула за её спиной. Юстас пожал плечами, разделся и лёг спать. Но уснуть не смог. Так и вертелся почти до рассвета — летние ночи короткие.
Он никогда не верил в волшебство и считал сказки полной глупостью и пережитком романтизма. Потому было проще всего счесть слова Яна очередной пьяной «сказочкой» — но что-то мешало. Может быть, пустой, вымерший город, странное поведение соседки и родных. Похоже, город должен вот-вот исчезнуть, неважно, из-за волшебства или из-за реальных причин. В последние, конечно, легче поверить, но местные больше верят в волшебство, чем в реальность.
Юстас даже сел на кровати. Он-то не верит, но весь город, кажется, верит в то же, что и Ян. Надо лишь найти доказательства того, что это выдумка и закрытию магазина есть реальные экономические причины. А начать стоит с хозяина этого магазина. Кстати, он ведь не знает, кто это, — и это тоже странно, ведь в городке всем известно, кто чем занимается. Например, он знает, что пекарню держит госпожа Марта, башмачник — господин Каспер, ну и остальные тоже ему известны.
— Доброе утро, ба, деда, — Юстас ворвался на кухню и сунул в рот горячий сырник. — Ух, вкуснятина! Ба, а кто хозяин того магазина шляпок, что недалеко от вокзала? Может, он продаст помещение мне? Или сдаст? Я бы придумал какое-то дело для себя — пора бы начать зарабатывать, а для этого всегда нужно начинать с помещения.
— Не продаст он… — начал дед, но его, как обычно, перебила бабушка:
— Зачем тебе? Если и искать помещение, то у тебя, там, а не здесь, в нашем захолустье. Выбрось из головы.
— Ба, ты вечно мне крылья подрубаешь, — укоризненно покачал головой Юстас. — Дай попробовать. Так кто хозяин?
— Он уже уехал, — сказал дедушка, прежде чем его успела остановить жена.
— Уехал? Так быстро? А дом?
— Оставил. Многие уже уехали.
— А вчера ты говорил, что из города нельзя уехать, — поймал деда на лжи Юстас.
— Можно, — возразил тот. — За определённую цену. Мы с бабушкой её платить не станем.
— Почему? Деньги для отца не проблема, мы бы помогли…
— Дело не в деньгах. Мы останемся. Это наш дом, и он им останется, — сказала бабушка.
— И исчезнете? И я про вас забуду?
— Ян слишком много болтает, — в сердцах выпалила бабушка.
— Я правда мог бы стать его учеником?
— Нет. Ты уже слишком взрослый. Нужен тот, кто видит мир… иначе, — сказал дед.
— Тот, кто верит в волшебство?
— Если вопрос ставить так, то да.
— Дед, я бы поверил… может быть, но волшебство, которое можно ремонтировать? Это же не механизм! Слишком абсурдное утверждение.
— Это ты слишком прагматичен, Юстас. Волшебство — один из механизмов мира. Только почти сломанный.
— Чай будете? — в голосе бабушки звучала злость. Ей явно не нравился разговор.
Пришлось приступить к завтраку и чаепитию. Но вот они закончились, и Юстас вышел погулять.
Идя по улочкам, он размышлял. Очень хотелось спасти городок — он привык к нему и по-своему его любил. Но поверить в волшебство — колдовство, магию, чародейство, как ни назови, — он не мог, этого ведь не существует!
Глаза отмечали новые и новые признаки упадка. Закрылся книжный магазинчик на углу. Обшарпанным стало кафе недалеко от ратуши, и в нём не толпился народ. Почта выглядит заброшенной, оба окна её заколочены. Дома словно выцвели, палисадники неухоженные, жителей почти не видно.
Наверное, это было правильно: любому городу рано или поздно суждено исчезнуть с карты. Но Юстас не хотел, чтобы исчезал именно этот город, который в его воспоминаниях всегда был наполнен чем-то светлым, уютным и… волшебным, привязалось же это слово!
Юстасу даже хотелось поверить в волшебство — не так уж ему и сложно, ради городка и родных, — но разум сопротивлялся. Здравый смысл говорил: невозможно. А сердце… то во всём покорно следовало за разумом.
Поздоровавшись с семейной парой, что держала магазинчик сувениров, Юстас прошёл было дальше, но тут же остановился, нагнал шедших в другую сторону людей и спросил:
— Скажите, а как вы поверили в волшебство? Неужели это так просто?
— Не знаю, — растерялась госпожа Луиза. — Я всего лишь всегда верила. И когда мы переехали в этот город, я только обрадовалась, что моя вера истинна. А ты, милый? — обернулась она к мужу.
— Мне всегда хотелось верить в волшебство, — чуть помедлив, степенно сказал тот. — Приезд сюда лишь подтвердил мою убеждённую веру в чудеса.
— Понимаете, это должно быть в сердце, — развела руками госпожа Луиза. — Я не знаю, как это ещё объяснить, — никогда не пробовала заставлять людей во что-то поверить.
— Спасибо, — поклонился Юстас. — Простите, что побеспокоил.
— Не за что, дорогой, — рассеянно отозвалась госпожа Луиза и вернулась к беседе с мужем.
Юстас побрёл дальше. Дорога вывела его к небольшой каменной церквушке, что стояла не в центре, а чуть на окраине. Он никогда не понимал, почему здесь церковь расположена наособицу, а не как положено, на главной площади, но сейчас он не думал об этом.
Зашёл внутрь. Зажёг, поставил свечу и засмотрелся на её огонёк.
И, наверное, задремал. Как ещё объяснить, что в пламени свечи стены церкви задрожали и расплылись, открыв его взору большой просторный храм со множеством прекрасных фресок и росписей. Зазвучала удивительная музыка, голоса хора казались неземными.
Сколько это продолжалось, Юстас не знал. Но музыка смолкла, стены снова расплылись, и вот он стоит в хорошо знакомой ему церквушке и смотрит на погасшую свечу.
— Что это было? — растерянно спросил он вслух.
— А разве обязательно знать? — ответили ему. Обернувшись, он увидел священника, отца Франциска. — Иногда знание убивает не только веру в чудо, но и само чудо.
— Но знание позволяет… — начал Юстас и замолчал.
— Есть вещи, в которые достаточно верить, — улыбнулся отец Франциск.
— Как волшебство? — ехидно спросил Юстас. Ведь священник не может верить в волшебство.
— Знания требует чёрная магия, — спокойно ответил тот. — Истинное волшебство требует только веры.
— Вы так спокойно говорите, словно верите в эту ерунду!
— Я верю, что сотворённый мир больше, прекраснее и удивительнее, чем доступная нам его часть. И мне жаль, если вы видите лишь его ограниченность.
— Я хотел бы поверить, но…
— Разве можно верить по заказу? Вы должны сами прийти к этому, Юстас.
— Но что, если будет слишком поздно? Лавку-то нужно ремонтировать сейчас!
— Начните с малого, — посоветовал отец Франциск. — Скажем, начните ремонт с помещения лавки. Ян уже не способен на это, он слишком стар. И, думаю, всё пойдёт своим чередом.
— Спасибо за совет, — Юстас хотел сказать это с иронией, но то ли не получилось, то ли отец Франциск эту иронию просто не услышал.
— До свидания, Юстас.
— До свидания, — буркнул тот и вышел на улицу.
Может, и правда начать с ремонта магазинчика? А там и что продавать найдётся, и лавка заработает… пусть не как волшебная, а как обычная.
— Я хочу отремонтировать волшебную лавку, — сообщил Юстас часовщику, мирно сидевшему на крылечке своего домика. — Пока без ваших волшебных штучек.
— Хорошо, — спокойно согласился господин Ян. И достал из кармана связку ключей. — Вот, держи, малец.
Он протянул ключи Юстасу, и тот, поколебавшись, взял их. Сжал покрепче и направился к магазинчику, немного недоумевая: дверь-то и так открыта, зачем ему ключи?
Но на этот раз дверь лавки оказалась заперта, и парень не сразу подобрал ключ. Вошёл в помещение, зажёг свет. Теперь внутри всё выглядело намного хуже, чем в прошлый раз.
Первым делом Юстас взялся за уборку. Он попросил соседей помочь ему, но, как и ожидал, они отказались: не потому, что не хотели помогать, обычно в городке всё делали вместе, а потому, что сослались на некие волшебные законы, по которым Юстас мог добиться успеха только в одиночку.
Парень хотел напомнить, что в сказках героям обычно полагались помощники, но решил не спорить ни с кем. И принялся за работу.
Когда к вечеру он закончил с помещением лавки, один из шкафов рухнул. И за ним открылась ещё одна дверь. А за нею Юстас обнаружил огромный, во всю немаленькую комнату, часовой механизм. Правда, этот механизм был какой-то диковинный: он состоял не только из шестерёнок, но и из колб, пробирок, странно изогнутых деталей и исковерканных песочных часов.
Уставший парень посмотрел на это и закрыл дверь. Утром, всё утром…
Наутро он первым делом забежал к часовщику попросить у него инструменты. И, зайдя в комнату с механизмом, принялся ковыряться в ближайших деталях. Он не совсем понимал, что делает и зачем, но, считая, что хуже уже не станет, деловито разбирал части и собирал их обратно, протирал их влажной тряпкой от пыли, смазывал выданной часовщиком смазкой, пытался комбинировать детали по-новому…
И так день за днём. Он потерял счёт времени. Только позвонил с почты отцу и маме, предупредив, что останется у бабушки с дедушкой до конца лета. Родители удивились, но спорить не стали. И Юстас вернулся в закрытую раньше комнату возиться с механизмом.
Бабушка только качала головой да молча собирала ему поесть. Дед же попытался было предупредить о чём-то, да оборвал себя на полуслове, махнул рукой и велел быть поосторожнее с «этой чародейской машинерией». Только Юстас давно уже не боялся устройства: то давно и безнадёжно сломано. И чтобы починить его, требовались знания, которых у парня не было. Так что возился с ним Юстас, скорее, для удовольствия.
И как же он удивился и испугался, когда в один день пара сложенных вместе деталей с шестерёнкой засветились мягким золотистым светом! Ненадолго, минуты на три, но в тот день Юстас долго не решался вновь притронуться к механизму, пока не убедил себя, что ему почудилось.
Но на следующий день связка из двух шестерёнок двинулась. И двигалась секунд тридцать. Юстас лишь глазами хлопал на эдакое чудо.
Казалось, стоит остановиться, но он уже не мог. Ему стало интересно, сможет ли весь механизм заработать. К тому же он вложил в ремонт столько труда, любопытства, заботы, любви… нет, это слишком громкое слово, но симпатией он к устройству точно проникся. И Юстас продолжил работу, вкладывая себя всего в починку.
В какой-то момент к нему присоединился и господин Ян. Часовщик появился незаметно, вот только что его не было, и вот он уже рядом, подсказывает что-то, подаёт инструмент, предлагает пообедать… А механизм всё больше светится, и всё больше шестерёнок движется…
Юстас словно очнулся от долгого сна, когда устройство было почти завершено. Просто спешил по улице к магазинчику и внезапно осознал, что город снова меняется. И оживает. Дома вновь сверкают, жители весело переговариваются у изгородей и скамеек, улочки наполняют ароматы цветов.
И именно в этот день в лавку пришёл первый покупатель. Незнакомый Юстасу человек в мантии попросил продать ему двести граммов волшебства
На помощь пришёл господин Ян: часовщик поднёс к механизму коробочку, вручённую покупателем, и в неё просыпалась разноцветная пыльца. Взвесив коробочку на весах, извлечённых откуда-то из угла, часовщик досыпал ещё немного пыльцы, закрыл тару и протянул её покупателю. Получил взамен деньги, проводил гостя и сообщил ошарашенному Юстасу:
— Молодец, парень! Дело пошло.
— Но я же ничего не сделал… я ведь в волшебство не верю…
— Главное — что ты его творишь, — хлопнул его по плечу Ян. — А значит, твоё сердце верит.
И больше на эту тему говорить отказался.
Покупателей с каждым днём становилось всё больше. И в предпоследний день лета механизм заработал, производя разноцветную пыльцу волшебства.
— А ведь мне пора, — растерянно сказал Юстас, глядя на то, как ловко нанятая часовщиком девушка взвешивает и отмеряет волшебство покупателям.
— Пора, — согласился подошедший (и когда успел?) — дед. — Ты дал нам ещё десяток лет. Если приедешь ещё… — и он замолчал.
— А как же — «нельзя уехать, если знаешь тайну»?
— Ты теперь мастер волшебства, — серьёзно сказал дед. — Тебя нельзя удерживать против воли. Ян-то, он к городку нашему сердцем прикипел. А ты — птица вольная. Только ты… приезжай иногда.
— Но всё-таки как мне это удалось? — спросил Юстас. — Я ведь так и не поверил до конца.
— Ты начал творить, а это всегда немного волшебство, — пожал плечами дед. — А там и сердце подключилось: ведь каждому хочется верить, что он делает не просто железку. А разум… разум — штука такая, что ему в последнюю очередь тут доверие нужно. Пойдёшь покупать билет на поезд?
— Конечно! — спохватился Юстас. И побежал на вокзал. Купил билет на завтрашний поезд. Позвонил отцу и маме, что послезавтра будет дома.
И вернулся в лавку. Постоял, рассматривая диковинный механизм. Хотел было закрыть его комнату на ключ, но передумал. И шкафом задвигать дверь не стал. Всё равно в городке почти не бывает посторонних. А скрываться от своих — последнее дело.
Юстас шёл по городку, узнавая и не узнавая его одновременно. Он приехал в умирающее место, а уезжал из процветающего, кипучего, деятельного города. И он лишь надеялся, что это больше не изменится ещё много-много лет. И если для этого нужно поверить в волшебство — или сотворить волшебство! — то он готов приложить все усилия. Ведь это такая малость…
Правда, вместе с городком изменился и сам Юстас. И этот изменившийся парень видел мир совсем иначе, чем тот балбес, что приехал к родным два с половиной месяца назад. И дело было даже не в том, что теперь он верил в волшебство. Просто теперь он умел творить его собственными руками.
Прогудел подъезжающий поезд. Юстас простился с бабушкой и дедушкой и пообещал им вернуться на следующий год.
И он точно знал, что вернётся. Вернётся, чтобы найти себе ученика и позволить миру, в котором есть волшебство, просуществовать ещё немножко дольше.
