Часть III
1
Дверь сеней распахнулась, и на пороге показался сын Галины, державшей наготове дежурное приветствие, которое служило прелюдией к добротной порке — привычному наказанию за возвращение под «волчьей луной» (у местных бледный лунный диск почему-то ассоциировался с волчьим воем). Женька заранее знал, что ему уготовано (не в первый раз), и поэтому приготовил оправдательную речь, и начиналась она со слов:
— Мам, послушай сначала, там Славик… — мальчишка вскинул руки, пытаясь не разорваться от переполняющих его эмоций.
— Опять Славик! Сто раз на дню по двадцать пять к разу, туды его в качель! — гневно выпалила Галина.
— Сейчас серьёзно, правда! — он сделал шаг вперёд.
— Куда пошёл? Ноги вытер?! — оно продолжала держать сына на дистанции.
— А… сейчас, да, — Женька пошаркал ногами, хотя их обоих (как и всю деревню) ждало утро в галошах.
— Слава рождён, чтобы влипать в истории! Его кусают собаки, которые никогда никого не кусали. Он ломает себе неправильные части тела…
— Уши? — перебил мать Женька.
— Да, уши! Кто в нашей деревне хоть раз ломал уши, сын? И как он умудрился их сломать, ты помнишь? Не отвечай, сама скажу — полез в заброшенную хибару у самого леса, застрял меж досок, а потом как дёрнет.
— Нет, мам — поправил мальчуган — ты путаешь… Тогда он провалился в погреб и сломал ногу. Уши захрустели во время полёта с холмов — он во что-то врезался, то ли в пень, то ли в норку…
Конец ознакомительного фрагмента.
