Последний воин духа

Роман Александрович Орлов

Действие романа разворачивается в глухом английском городке в конце XX века. В живой, увлекательной и зачастую юмористической форме герои книги, проходя через многочисленные испытания и приключения, пытаются найти себя и нащупать осмысленность бытия. К концу повествования они убеждаются, что всё это вполне можно обрести и в нашей реальности; для этого вовсе необязательно убегать в мир фэнтези, летающих тарелок или лазерных мечей.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Последний воин духа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Улыбка во тьме

Джон возвращался домой уже затемно. Сердце его переполняла непреходящая радость, а думы были светлы и возвышенны. Он шлёпал по лужам под холодным моросящим дождём, не замечая поднявшегося ветра. Редкие фонари освещали усталое, умиротворённое лицо Джона, которому тот день принёс столько неизгладимых впечатлений, но главное потрясение ещё только ждало его. Под курткой он нёс несколько дисков, которые дал ему с собой Уолтер.

Придя домой и запалив камин, Джон вновь не стал включать электрическое освещение. Он достал диски и при неверном свете, отбрасываемом камином, начал рассматривать их. Два диска были битловские — Revolver и Sgt Pepper’s Lonely Hearts Club Band, но его внимание сейчас больше всех привлек третий — с изображением призмы на обложке и проходящими сквозь неё лучами, преломляющимися на выходе всеми цветами радуги. «Как красиво, — подумалось ему. — Послушаю!» И, поставив на диск проигрыватель, уселся в кресле и закрыл глаза. Джон услышал размеренное сердцебиение, и где-то в пространстве заговорил голос: «I’ve been mad for fucking years…»13, затем женское стенание ворвалось в мозг Джона, и он ещё успел подумать, что слышит крики роженицы в момент своего появления на свет, и стоны эти есть ознаменование его будущего мученического пути. Затем произошло что-то невозможное в реальном мире: время словно остановилось. Под раскачивающиеся, с величественной печалью зовущие куда-то звуки гитары, он почувствовал, что тело его само поднимается из кресла к потолку комнаты. Он судорожно открыл глаза и, бросив взгляд вниз, увидел своё тело в том же самом кресле, в котором он сидел!.. Через некоторое время он снова ощутил своё тело полулежащим в кресле, но разум его был где-то далеко; в катарсических судорогах тело его выгибалось, видения, великие и прекрасные, следовали одно за одним: вот он стоит на краю мира, готовый броситься с высокой скалы во имя очищения всего человечества; вот отдаёт он последние крохи неимущим; вот затерявшись в суетной безликой толпе, блаженный, медленно бредёт, пряча отстраненную улыбку под вуалью, отрекаясь от всего сущего…

Немного придя в себя, Джон услышал затихающее сердцебиение и слова «There is no dark side on the moon»14. Он наконец открыл глаза и увидел, что сидит почти в полной темноте, камин догорел, город за окнами тоже погрузился во тьму. «Сколько же прошло времени?» — подумал он. И посмотрев на часы, выяснил, что с момента его прихода домой прошло два часа, «как же прошло столько времени, если я точно не спал?»

Долго ещё сидел он в темноте в своём кресле, размышляя о великом и малом, о мире и о своём месте в нём. «Что будет с миром, куда всё катится? Бездушные машины для убийства себе подобных, атомные бомбы и реакторы, все эти города, компьютеры, телефоны — это ли есть венец человеческого творения? Неужели в том, что мы создали, есть наша сущность и именно таким образом проявилось человеческое предназначение?» В этот момент Джону вспомнились потрясающие своей бесчеловечностью кинокадры военной хроники, где всё небо было в чёрном дыму, а земля в гигантских взрывах и горящих зданиях, а между всем этим маленькие одинаковые фигурки, бегущие куда-то по чьему-то очередному приказу. «Это ли есть цивилизация? Это ли есть Человек Разумный? Тогда в чём же заключается разумность? В убийстве себе подобных? Как же могло так получиться, что наряду с такими божественными произведениями искусства как эта музыка, которую я только что прослушал, человечество могло породить таких жутких монстров? И ведь все вокруг думают, что война — это нормально, это — испокон веков, и быть по-другому не может. Люди забыли или не знают, почему-то не хотят познать того, что я только что узрел в этой музыке. Почему это никому не нужно? А даже если и нужно, то они, эти люди всё равно, послушав однажды Музыку, всё равно почему-то остаются такими же… Но теперь я изменился. Уолтер был прав, он с самого начала что-то во мне разглядел, я не такой как они. Я буду бороться за правду и изменю мир!» Это было последней мыслью измученного Джона сегодня, он заснул в кресле, укрывшись пледом.

Наступил уже следующий день, а Джон всё никак не мог забыть своих ночных видений и мыслей. Это было слишком ярко, слишком ново и так обжигающе откровенно для него. Будто перед ним открылся совсем иной мир, хотя он, признаться, уже не верил в чудеса в последнее время. И вот теперь, собираясь в колледж холодным утром и слушая дождик за окном, Джон согревался мыслью, что всё, возможно, только начинается. Благодаря музыке, прослушанной ночью, перед ним словно распахнулись врата в дивный райский сад, из которого исходил свет, доселе никогда им невиданный. Он начал осознавать, что тот его мир, который он считал потерянным — с игрушками и детскими фантазиями — суть всего лишь дорожка к чему-то ещё более прекрасному, содержательному и возвышенному. «Да, — размышлял он про себя, — как многолик и непознаваем мир! Когда в очередной раз думаешь, что это конец, оказывается, что это только начало другого пути, иной дороги, ведущей в неведомые дали!»

Одевшись, Джон вышел на улицу и бросил взгляд в сторону Рибблтонского парка. Над виднеющимися золотыми верхушками деревьев висела сплошная дождевая стена, а чуть восточнее плотные клочья тумана образовывали просвет, в котором проглядывал кусочек радуги, поднимающейся из низины над речкой. Образ призмы и радуги с обложки прослушанного ночью альбома вдруг вклинились в его мозг внезапным всполохом, заиграла чудная музыка, позволявшая представить радугу там, где её не было и разрисовать её любыми цветами15. Джон так и застыл на месте с неоткрытым зонтом в руке, по щеке его текла слеза, смешавшаяся с дождём. И вдруг откуда-то из далёкого далёка, совершенно из другой невозможной в данный момент реальности его окрикнул грубоватый наглый голосок:

— Что, Джон, ворон считаем? Или молимся, чтобы бог сегодня миловал, и учителя не поставили тебе «неуд»? — это была соседка Джона, Эмили Робертсон, его ровесница.

— Доброе утро, Эмили, — ответил Джон и поспешил в колледж, раскрыв наконец зонт.

У ворот колледжа стоял Уолтер. Он приветствовал Джона:

— Настоящая английская погода! Сигару, сэр?

— Привет!

Они спрятались под навес за воротами и закурили. Уолтер выглядел довольным, даже немного торжественным. Джон заметил это и поспешил поинтересоваться причиной хорошего настроения друга. Ответ его немного удивил, впрочем, он уже привык не удивляться Уолтеру — это был самый непредсказуемый человек из всех, кого ему доводилось знавать.

— Я радостный? Да ты на себя посмотри, весь сияешь как морийский мифрил16! Хочешь, я с первого раза угадаю что случилось?

— Да уж, от тебя ничего не скроешь, — улыбнулся Джон. — Послушал я ночью Dark Side, такое со мной творилось!..

— Я очень рад, Джон, я не ошибся в тебе, — очень серьёзно сказал Уолтер.

Джон немного смутился и спросил:

— Да ладно, об этом потом. Как там госпожа Лютиэн? Светла ли была её дорога домой вчера вечером?

— Да, она… ах ты проказник! У меня научился шуточкам! — засмеялся Уолтер и похлопал друга по плечу. — Да ещё эльфийским! Светла ли! Молилась ли ты на ночь, Дездемона! Это можно понимать как «ушла ли она засветло?», высокопарное «путь её был светел», а также то, что она и вовсе не уходила домой, а осталась у меня! Браво, Джон! Ты ещё обнаружишь себя в литературе, вот увидишь!

— Ага. Непременно! А пока что пойдём обнаруживать себя в географии, или что там у нас для затравки…

Уроки тянулись медленно и ужасно однообразно, в эти часы Джону казалось, что нет на свете ничего хуже. Даже Уолтер, сидевший рядом, приуныл. Уж не заснул ли он, часом?

— Уолтер! — Джон толкнул его вбок под партой.

— Секундочку… На, глянь! — Уолтер протянул Джону учебную тетрадь, на полях которой была нарисована ручкой какая-то затейливая крепость с несколькими рядами кольцеобразных стен.

— Что это?

— Минас-Тирит!17 Город Королей! Последний оплот всех свободных людей Средиземья. Ты ещё не дочитал до этого момента.

Тем временем прозвенел звонок, и друзья решили проветриться, направившись на облюбованное место за школьными воротами. На улице между тем прояснилось, дождик перестал, посвежело. По небу тянулись рваные кучкующиеся облака.

— Держи, — Уолтер, как уже повелось, протянул Джону сигарету.

— Погодка, однако, располагает к неспешным прогулкам в парке, когда мысли далеки от насущных проблем, а душа тянется к прекрасному и хочется немного пофилософствовать. — Выдал Джон, неспешно вороша ногами опавшую листву и выпуская клубы дыма.

— Ты абсолютно и бесповоротно прав! Более того, теперь ты угадываешь мои мысли! — Уолтер хитро взглянул на Джона.

— Нас ждут великие свершения, друг мой! Что нам какой-то засушенный математик в своих толстых очках! Ему кроме его учебников ничего в жизни уже не нужно.

— Сомневаюсь, что ему вообще когда-либо было что-то нужно кроме этого! Вперёд, Эорлинги!18 — Уолтеру оставалось только протрубить в рог, подавая сигнал к атаке.

И ребята весело двинулись прочь от опостылевшего им колледжа. А их сумки каким-то непостижимым образом уже оказались у них с собой. А ведь они не сговаривались о побеге!

Друзья весело шлёпали по лужам непринуждённо переговариваясь. Уолтера то и дело подмывало затянуть какой-нибудь боевой мотив.

— А ты вообще, рассказываешь своим, как протекает твоя многообещающая учёба в колледже? Они ведь, несомненно, уже прочат тебе великое будущее профессора, никак не меньше, — улыбался Уолтер.

— Вот ещё, буду я им рассказывать. С ними и поговорить-то не о чем. Разве что о проблемах воспитания ремнём младшего дошкольного, — и Джон состроил строгую ироничную гримасу. — Эх, хороший наступает вечерок!

— She’s got a ticket to ride19, — пропел Уолтер, старательно подражая голосу Леннона.

— Такую песню я ещё не слышал. Битлы?

— Да, мой друг, они самые… мысли, идеи, роятся в голове моей… опаньки! Есть! Есть идея! Хочешь, покажем тебе с Лютиэн место нашей с ней первой встречи?

— О, как же, наслышан! — важно откликнулся Джон. — Каким образом удостоился я столь великой чести созерцать?..

— Всё, решено! Заворачиваем ко мне домой. В парк ещё сходим, не убежит.

Подходя к ограде уолтеровского дома, у Джона мелькнула мысль, что тут он уже начинает чувствовать себя гораздо лучше, чем у себя дома. Вот что значит, когда есть родные, понимающие его люди.

На пороге ребята встретили дядю Чарльза, который уютно устроившись в кресле-качалке, пускал дымные колечки из трубки и что-то неторопливо записывал в блокнотик — наверно, то были стихи об осеннем буйстве красок; дядя Чарльз любил проводить время на природе, описывая её красоты.

— О, добрый вечер, юные джентльмены! — обратился он к друзьям. — Надо полагать, что уроки сегодня закончились несколько раньше, чем оговаривается в школьном расписании. Должно быть, заболел учитель математики! — и дядя Чарльз состроил крайне соболезнующую мину. — Какая жалость, должно быть он снова подхватил простуду. Что за напасть эта английская погода, видимо профессор не надел панталоны под брюки и простудился, — и голосом чрезмерно заботливой тётушки добавил: — Ах, мальчики! Мой малыш так жутко хлюпает носиком, это ужасно!

Ребята смеялись до слёз. Особенно Джон, для которого это было просто очередным откровением. Кто бы мог подумать, что взрослые могут быть настолько свободны в суждениях и отношении к жизни!

— Да, папа, именно так всё и произошло! Завтра нужно непременно сходить проведать нашего дражайшего профессора… причём, вместо уроков! — Уолтер отсмеялся и продолжил. — На самом деле есть очень хороший план. Сегодня мы идём в лес, нужно только, чтобы Лютиэн смогла пойти с нами, — и он открыл входную дверь, пропуская Джона вперёд.

Поднявшись, Уолтер набрал номер Анны и, поздоровавшись, спросил её. Ему ответили, что он может заходить вместе со своим другом, Анна ждёт их. Она в ванной и скоро будет готова встретить их. Уолтер немного удивился, но ответил, что они сейчас выходят.

— Итак, Джон, чаёк будем пить там. Пойдём, ты как раз ещё не был у Лютиэн, заодно познакомишься с её замечательной мамой, помнишь, она упоминала о ней в своём рассказе?

— Да, конечно помню. Я готов выступать.

Уолтер вытряхнул на пол учебники, сложенные в его школьную сумку («вот, блин, таскаешь эту фигню каждый день с собой»), открыл холодильник, достал оттуда бутылку воды, бутерброды, — «лембас»20, — и сложил всё это в освободившийся от «бесценных фолиантов» рюкзачок.

— Путь наш не близок. Он пролегает сквозь чащи и непроходимые топи. Нам нужно будет часто подкрепляться, — заметил он серьёзно. — Выдвигаемся.

— В Лондоне сыро, а я не захватил с собой и дюжины носовых платков! — отшутился Джон фразой из «Трёх Мушкетёров».

— Лондон… — проворчал в ответ Уолтер, — гиблое место. Вот, возьми-ка. — Он протянул Джону свитер, — на болотах действительно сыро.

— Э-э.. там, что, правда, болота? — недоверчиво спросил Джон.

— Ещё какие! А ещё там жуткие комары-драконы, у-уу! Кусаются! Отец, мы направляемся в Лориэн. — И поправив рюкзак, Уолтер первым вышел за ограду.

Джон уже знал из рассказа Анны, что она живёт где-то недалеко. И действительно, путь до её дома едва ли занял полных четверть часа. Открыв калитку, они направились к уютного вида тёмно-синему строению, окна которого обрамляла затейливая резьба, а на крыше виднелся вращающийся флюгер.

— Что стало причиной вашей неожиданной задержки, можно ли поинтересоваться? Очередные козни Сарумана Белого? — обратился к ребятам приятный голос.

На пороге дома стояла стройная молодая женщина в тёмной широкополой шляпе и длинном платье. Она чем-то неуловимо напоминала Анну, хотя, на первый взгляд, и отличалась от неё высоким ростом, янтарными глазами и копной густых золотистых волос. А волевой подбородок и живые, проницательные глаза вкупе с утончёнными чертами лица выдавали в ней ум и характер, и даже намекали на благородное происхождение.

— Леди Арталиэн. — Уолтер слегка склонился перед ней. — Мы шли самой короткой дорогой.

— Утешьтесь, странники. Долог был ваш путь, теперь отдохните…

— Мы не можем отдыхать, в наших сердцах всегда звучит отголосок моря, мы следуем в Лориэн.

— Отголосок моря! Теперь ясно, почему вы идёте на болота! — Они рассмеялись. — Ну, проходите же. Джон, не стесняйся.

— Джон, это тётя Дженни, мама Лютиэн. Но чаще мы зовём её леди Арталиэн.

— Очень приятно, я о вас уже немного наслышан.

Они поднимались по витой лестнице на второй этаж. Оттуда доносилось пение Лютиэн. В песне говорилось о том, что в сердцах эльфов навсегда поселился зов моря, и когда они поют, в их музыке слышится звук волн.

Поднявшись по лестнице, они вошли в довольно просторную залу, сразу поразившую Джона необычной обстановкой и своей особенной атмосферой. Вместо вездесущих одинаковых обоев на стенах висели большие картины, а рамки их были инкрустированы искусной резьбой. Между ними были укреплены бронзовые канделябры. На окне висело полотно ручной вышивки, оно изображало какую-то батальную сцену. А в дальнем углу комнаты Джон заметил висящий на стене меч. Неужели настоящий?

— Привет, ребята! — Анна приподнялась со своей кровати под балдахином из синего бархата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Последний воин духа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

13

«I’ve been mad for fucking years, absolutely years, been over the edge for yonks, been working me buns off for bands…» — Pink Floyd, «Dark Side of the Moon».

14

«There is no dark side on the moon on the moon really. Matter of fact, it’s all dark» — Pink Floyd, «Dark Side of the Moon».

15

«Any Colour You Like» (Pink Floyd, «Dark Side of the Moon»)

16

Мория — в легендариуме Толкина подземное царство гномов, где добывался мифрил, из которого делались самые прочные кольчуги в Средиземье.

17

В легендариуме Толкина крепость княжества Гондор.

18

В легендариуме Толкина конники Рохана.

19

Ticket to Ride. Песня Битлз в исполнении Джона Леннона.

20

В легендариуме Толкина эльфийский хлеб.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я