Плоть

Портия Да Коста, 2012

Беатрис Уэверли, аристократка из обедневшей семьи, решилась на дерзкий поступок – позировать обнаженной перед фотокамерой своего жениха. Но негодяй злоупотребил ее доверием и ради наживы распространил откровенные снимки по всему Лондону. В викторианской Англии это стоило девушке потери доброго имени. Эротические фотографии случайно попали в руки Эдмунда Ритчи, успешного предпринимателя и скандально известного волокиты. Околдованный природной чувственностью Беатрис и зная, что она крайне стеснена в средствах, он предлагает ей кратковременную любовную связь в обмен на солидную сумму. Беатрис принимает непристойное предложение Ритчи. Намереваясь всего лишь расплатиться с долгами и заодно приобрести сексуальный опыт в объятиях искусного любовника, очень скоро она оказывается в плену его притягательной и загадочной натуры. А Ритчи, в свою очередь, обнаруживает, что редкая чувственность этой женщины способна не только дарить фантастические плотские удовольствия, но и врачевать убитую мрачным прошлым душу.

Оглавление

Глава 3

Искушение благородной дамы

Именно такие ощущения, должно быть, испытывает тонущий человек — погружение в колодец страсти. За считаные минуты превратившись в жаждущую наслаждений женщину, Беатрис издала вздох недовольства, когда Ритчи оторвался от ее губ.

Она хотела продолжить поцелуй и, вплетая пальцы в его густые вьющиеся волосы, пыталась снова притянуть к себе его голову. В этом призрачном мире реальными ей казались лишь руки Ритчи и его рот.

— Нет-нет, мисс Уэверли, — произнес он с мягким дразнящим смешком. — Вы же не хотите, чтобы я еще больше вас скомпрометировал, прямо здесь, на этом ковре?

Он кивком указал на узкую полоску турецкого ковра, устилающего пол в коридоре, в котором они сейчас находились. Беатрис непонимающе заморгала. «Как мы сюда попали?» — недоуменно подумала она, чувствуя себя настолько дезориентированной, что не могла вымолвить ни слова. Ей оставалось лишь молча взирать на Эдмунда Эллсворта Ритчи и глупо хлопать глазами.

В чувство Беатрис привела его улыбка, твердая, собственническая, изголодавшаяся, насмешливая. Ритчи явно забавлялся тем, как охотно она превратилась в распутную женщину, стоило ей лишь оказаться в его объятиях. Как бы то ни было, изгиб его губ возбуждал ее и заставлял жаждать новых поцелуев.

По всему телу.

«Ласкать вас между ног… отведать вкус вашего лона…» — вспоминала она его слова.

Боже всемогущий, какие ощущения она при этом испытает? Язык Ритчи, хозяйничающий у нее во рту, лишь обострял ощущения. Если же он коснется ее между ног и станет ласкать там, она и вовсе лишится рассудка.

Но Беатрис накатила расслабляющая истома, заставляя желать то, о чем еще час назад она не могла и помыслить.

«Боже всемогущий, что я делаю? — спрашивала она себя. — Я снова позволяю этому человеку вскружить мне голову».

— Прошу вас, мистер Ритчи, отпустите меня. Мне нужно вернуться в бальный зал и найти брата. — Беатрис вывернулась из кольца его рук, и юбки ее упали, точно занавес по окончании оперетты.

Это, совершенно очевидно, фарс…

Высвободившись и поправив одежду, она наклонилась, чтобы собрать свои разбросанные по полу вещи.

— У меня в карте записано еще несколько танцев, джентльмены ждут.

— Пусть катятся ко всем чертям!

Ритчи выхватил танцевальную карту у девушки из рук и, схватив длинными проворными пальцами прилагающийся к ней карандаш, густо зачеркнул все обозначенные в ней имена и нацарапал свое.

— Мистер Ритчи, не нужно вести себя столь своенравно. И столь грубо.

— У меня есть веские основания поступать своенравно. Когда я вижу вас… касаюсь вас, я хочу, чтобы вы принадлежали лишь мне одному. — Заметив, что он колеблется, Беатрис сделала было шаг вперед, но он тут же снова схватил ее за руку. — Нам требуется провести больше времени в обществе друг друга, поэтому не станем действовать второпях. Чувственными радостями следует наслаждаться медленно, как лучшими яствами на пиру. — Сильнее сжав ее пальцы, Ритчи потянул Беатрис за собой к приоткрытой двери, расположенной чуть дальше по коридору.

— Я не пойду туда… пировать с вами. Мне нужно вернуться в зал. Чарли станет волноваться.

Ритчи продолжал тянуть Беатрис за собой, и она, не в силах дольше противиться, шагнула вперед, сжав зубы и злясь больше на себя, чем на этого несносного сильного мужчину, ведущего ее за собой. Усвоив урок, преподанный ей Юстасом, она не собиралась снова позволять какому-либо представителю мужского рода обижать себя.

— Ваш брат слишком занят либо выпивкой, либо игрой в карты, либо еще чем-то в этом роде, и ему некогда беспокоиться о вас. Если, конечно, вы не являетесь величайшей ценностью, о которой он очень печется.

— Не преувеличивайте, пожалуйста!

Беатрис почувствовала одновременно и озноб и жар. Могут ли его слова оказаться правдой? Чарли неоднократно сокрушался о том, что ее запятнанная репутация уничтожила для нее возможность удачно выйти замуж и поправить таким образом как собственное финансовое состояние, так и состояние Чарли. Какими соображениями руководствовался ее брат, когда разум его был затуманен парами бренди?

Мгновенное колебание оказалось для Беатрис роковым, и Ритчи немедленно увлек ее за собой точно так же, как он поступил и в оранжерее. Не успела она и глазом моргнуть, как он затолкал ее в какую-то тесную комнатушку, очевидно кабинет или курительную комнату — прибежище мужчины, все стены в котором были уставлены книгами. С видом триумфатора Ритчи повернул ключ в замке.

Беатрис назад, стараясь отойти как можно дальше от своего тюремщика. В ней клокотал страх, но внизу живота разливалась восхитительная истома. Она же считалась женщиной с дурной репутацией, так отчего бы не повести себя так, как приписывает ей молва? Зачем страдать от гонений, которым она подвергается, точно великая блудница, даже не вкусив плода с древа удовольствий?

Но девичьи фантазии душным полднем — это одно, а вот столкновение с охваченным страстью мужчиной — совсем другое.

— Не смотрите на меня точно испуганная мышка, Беатрис, — хмуря густые брови, произнес Ритчи. — Несомненно, такая опытная девушка, как вы, не станет страшиться побыть наедине с мужчиной.

«Нет у меня никакого опыта, — хотелось закричать ей. — Меня обманом заставили позировать для тех снимков. Я даже не знаю наверняка, касались ли меня, пока я спала, или нет».

Да, в некотором роде ее можно сравнить с мышкой. Но она не собиралась признаваться в том, что на самом деле произошло, ведь в противном случае Ритчи сочтет ее легковерной дурочкой и посмеется над ней. Уж ему-то было отлично известно, что сам он мог бы улестить ее на совершение самых изощренных распутств, какие только можно вообразить.

— Нет, я вовсе не боюсь вас, мистер Ритчи, — произнесла Беатрис, устремив на него немигающий взгляд. Затем, нащупав позади себя краешек стула, она опустилась на него, изображая хладнокровие, которое в действительности давно ее покинуло. — Просто мне не очень приятно ваше общество, поэтому не вижу причин, по которым мне следует позволять вам подобные вольности. Даже учитывая мой опыт.

Ритчи покачал головой. Губы его изогнулись в улыбке, и он, казалось, был впечатлен и несколько озадачен ее тирадой.

— Да что вам стоит даровать мне малую толику вольностей, а, Беатрис? — Он навис над ней и замер, глядя сверху вниз, точно великан, колосс, мощная аура власти исходила от него. — Мне есть что предложить вам. Очень многое.

Беатрис нервно сглотнула. Перед ней стоял мужчина, который все еще был возбужден и которому действительно было что ей предложить. Бросив взгляд на его пах из-под полуопущенных ресниц, она снова воззрилась прямо ему в глаза.

— Вы соблазнительная женщина, очень соблазнительная. — Он обхватил ладонями ее лицо, и на мгновение Беатрис показалось, что он намерен притянуть ее к себе и, возможно, быстро расстегнув ширинку, предложить свой член, как Эмброуз Шамфлёр поступил с Софией. — И это тоже искушает меня, мисс Уэверли. — Ритчи мягко рассмеялся, будто ему удалось увидеть те непристойные картины, что рисовало ей ее сознание. Уж не наделен ли он и в самом деле сверхъестественными способностями?

Дрожа всем телом, Беатрис отвернулась. Если этот мужчина способен читать ее мысли, то ее желания и подавно сумеет угадать. И поймет, что ей настолько сильно хочется ласкать его самым интимным образом, что она готова сама расстегнуть ему брюки.

«Я совсем сошла с ума, — подумала она. — Я знакома с этим человеком не более часа… а он уже превратил меня в распутницу и рабу плотских желаний».

Пальцы его легли ей на щеку. Прикосновение было легким как пух, но для Беатрис ничего иного и не требовалось. Она прильнула к нему, точно кошка, жаждущая ласки, и стала тереться лицом о его ладонь, а когда он надавил чуть сильнее, она и помыслить не могла воспротивиться его желанию.

Беатрис прижалась лицом к его промежности, чувствуя доказательство его желания.

Член его даже через ткань брюк казался удивительно твердым, теплым, живым. Он пульсировал, точно был наделен способностью ощущать. Вспомнив, с каким энтузиазмом ублажала мужа София Шамфлёр, Беатрис почувствовала, что во рту у нее скопилась слюна, и она, повинуясь инстинкту, потерлась щекой о ширинку Ритчи. Она понятия не имела, какой эффект возымеет ее действие, но, заслышав низкий стон удовольствия, поняла, что находится на верном пути.

— Дорогая… дорогая… — Голос Ритчи дрожал и был совсем не похож на голос мужчины, который искушал ее прежде и контролировал без каких-либо усилий. Теперь он сам балансировал на грани пропасти, и мысль об этом одновременно и волновала, и пугала Беатрис.

Ритчи обладал такой физической силой, что мог бы просто повалить ее на ковер и взять силой. Хотя пульсирующее между ног желание и свидетельствовало о том, как сильно она этого в действительности хочет, инстинкт самосохранения рассказывал совсем иную историю.

«Не позволяй ему заполучить тебя столь легко, — увещевал он. — Всегда, всегда помни о том, как одурачил тебя Юстас. С этого самого момента ты никогда не должна позволять мужчинам главенствовать над собой».

Еще раз проведя щекой по паху Ритчи, Беатрис высвободилась из его рук и, извиваясь, точно угорь, отползла в сторону. Вскочив на ноги, она отошла на некоторое расстояние, подальше от Ритчи.

— Боюсь, что бы вы мне ни предложили, мистер Ритчи, этого будет недостаточно, чтобы ввести меня в искушение. — Насмешливо изогнув губы, она многозначительно воззрилась на бугорок у него между ног.

— Сомневаюсь. — Он не опустил глаза, лишь нахмурил брови.

— А вот я в этом абсолютно уверена. — Беатрис понимала, как опасно для нее оставаться наедине с этим мужчиной. Ей нужно выбираться отсюда. — А теперь, если вам больше нечего мне сказать, я возвращаюсь в бальный зал.

Развернувшись, она устремилась к двери, не дожидаясь ответа. Спасение было совсем близко, нужно было лишь повернуть торчащий в замке ключ.

Рука Ритчи схватила ее, не дав сделать больше ни шагу.

Как это ему удается передвигаться столь быстро? И бесшумно? Неужели этот треклятый человек и в самом деле обладает сверхъестественными способностями? Может, например, находиться в двух местах одновременно? Или перемещаться со скоростью звука?

— Останьтесь, Беатрис. Позвольте предложить вам кое-что. — Снова прикасаясь ладонью без перчатки к обнаженному участку кожи у нее на плече, он развернул ее лицом к себе. От этого касания по телу ее разбегались странные искры, устремляясь в самые сокровенные и чувствительные зоны. Беатрис совсем было собралась открыть рот и сказать, что ему нечего ей предложить, но Ритчи опередил ее, заговорив низким уверенным голосом: — Раз я не могу соблазнить вас одной своей выдающейся личностью или искусностью в постели, возможно, мне стоит сделать вам деловое предложение?

Беатрис вдруг стало нечем дышать. Когда же ее легкие наконец снова смогли наполниться воздухом, грудь стала тревожно вздыматься и опускаться в украшенном вышивкой вырезе платья. Бросив взгляд вниз, Ритчи восхищенно выдохнул.

— Прошу вас, пустите меня, мистер Ритчи. Вы не можете предложить мне ничего такого, в чем я нуждаюсь.

— Вы лгунья, моя милая. Ваши глаза, ваше раскрасневшееся личико и то, как вы задыхаетесь, — все рассказывает мне совсем иную историю. Но это так, между прочим. — Он прищурился, в одно мгновение превратившись в безжалостного человека. — Я предлагаю оплатить ваши долги и долги вашего брата, которые, кстати сказать, очень велики, гораздо больше, чем вы можете предположить. Также я стану ежегодно выплачивать вам обоим определенную сумму, на которую вы станете безбедно существовать до конца своих дней.

Беатрис открывала и закрывала рот, точно рыба в пруду оранжереи. Она понимала, что выглядит глупо, но ничего не могла с этим поделать.

Ей было отлично известно, насколько большую опасность представляют их с братом долги. Многие достались им после смерти отца, хорошего человека, но никудышного управляющего, из-за которого они и лишились Вестерлинна, когда он скончался.

Но имелись и другие задолженности, возникшие недавно. Чарли нравилось думать, что он утаивает от нее печальное состояние дел, но это было то же самое, что пытаться с помощью кружевного платочка очистить болото. Все предложения Беатрис помочь в разработке стратегии всегда отметались братом с ворчаньем, чтобы она не вмешивалась в «мужские дела».

Ритчи не делал секрета из того, что именно он хочет получить в обмен на свою помощь, и убедился, что Беатрис тоже это поняла. То было древнее как мир соглашение, которое женщина могла либо отвергнуть, либо принять, если являлась особой практичной. Предполагается, что хорошо воспитанные молодые девушки вообще не должны знать о подобных вещах, но они могли без труда прочесть об этом в сентиментальных романах или газетах вроде «Марриотт монд». Дамы, состоящие в женском швейном кружке, очень любили перешептываться о скандалах с участием девиц легкого поведения, посмеиваясь над ними и смакуя подробности.

«Я стою на краю обрыва, — подумала Беатрис. — Достаточно сделать лишь шаг — и я сорвусь в пропасть. — Не в силах сдержаться, она прижала руку к груди, не сомневаясь, что сердце ее бьется так сильно, что сокращения его можно увидеть невооруженным глазом. — Но я так не поступлю, ведь это в любом случае будет означать гибель как для Чарли, так и для меня самой».

Что может быть хуже, чем все потерять? Беатрис знала, что могла бы как-то прожить, найти жилье и поступить на работу со скромным жалованьем. Ее всегда занимала мысль о том, чтобы научиться печатать на машинке. Но что будет с Чарли? При всей его браваде он в действительности еще более беспомощен и несообразителен, чем она сама.

— На какой срок? — Сделав глубокий вдох и прищурившись, она посмотрела Ритчи в глаза. — На какой срок я буду… нужна вам?

— Нужна мне?

Беатрис показалось, что она в самом деле видит, как в глубине его темно-синих глаз завертелись колеса дьявольской счетной машины.

— Ах, перестаньте, мистер Ритчи, нам обоим известно, что вы не предлагаете мне ничего достойного. Речь идет не о помолвке или замужестве, потому что в таком случае вы рассыпались бы в любезностях и покрывали поцелуями мне руки, а также спрашивали бы разрешения прийти к нам на чай, чтобы переговорить с моим братом.

— Вы очень проницательны, Беатрис. И мне это нравится. Как я вижу, мы сумеем договориться.

Ритчи ослабил хватку, но в следующее мгновение, изогнув запястье, провел рукой по груди Беатрис, нежно щекоча костяшками пальцев сосок через скрывающие его корсет и платье.

Даже через слои одежды она ощущала демоническое воздействие Ритчи. Хотя он едва касался соска, тот напрягся, а по всему телу стали растекаться волны ощущений, собираясь в потайном местечке между ног. Беатрис не могла поверить, что является такой распутницей, которую самая незначительная ласка может повергнуть в пучину безумия.

«Но так ли уж это плохо?» — размышляла она.

Вопрос этот был не праздным, так как границы того, во что она верила и что ценила, в настоящее время претерпевали значительные изменения и трансформации. Она больше не была той женщиной, которая прибыла вечером на бал.

Пришло время дать их соглашению верное название.

— Так на какой срок я буду нужна вам в качестве шлюхи, мистер Ритчи? Я пойду на этот шаг, но с одним условием — период времени должен быть определен совершенно четко. Когда он истечет, я просто забуду, что вы когда-либо прикасались ко мне.

Все еще лаская ее грудь, Ритчи рассмеялся неожиданно юным и задорным смехом, запрокинув голову. Его белоснежные зубы поблескивали в свете лампы.

— Вы поступаете очень мудро, Беатрис, решив сразу определить условия сделки. Если бы я продавал свое тело за деньги, то поступил бы так же. — Тут он склонился ближе к девушке, омывая дыханием ей шею и обволакивая сознание ароматом своего лосьона после бритья, и прошептал ей на ухо: — Однако не думаю, что вам удастся столь легко забыть о моих прикосновениях. Хотите, проверим? — Не дожидаясь ответа, Ритчи подхватил ее многочисленные юбки и стал поднимать их вверх. — Маленькая демонстрация того, что мы можем ожидать… друг от друга.

Он запечатлел на шее Беатрис жадный поцелуй, после чего целиком сосредоточил внимание на подоле ее платья, приподнимая все слои нижних юбок и готовясь запустить под них обе руки. Эдмунд Эллсворт Ритчи, несомненно, был опытным моряком, привыкшим плавать в галантерейных водах океана французских тканей и кружев, хлопка и льна.

«Мне следует остановить его, — пронеслось у нее в голове. — Все происходит слишком быстро. Он слишком много себе позволяет».

Беатрис понимала, что Ритчи намеревается сделать гораздо больше того, чего уже достиг, и не прошло и нескольких секунд, как она сама стала помогать ему, придерживая юбки, в то время как он скользнул пальцами в гигиеническое отверстие ее панталон.

Хвала Провидению, что для сегодняшнего вечера она выбрала нижнее белье именно такого покроя, ведь это значительно облегчало отправление малой нужды при таком количестве нижних юбок. Беатрис прислонилась спиной к двери, не замечая неудобства своего положения.

Все, о чем она могла думать, что могла чувствовать, каждая мысль в голове — все было подчинено требованиям ее томящегося лона. Когда Ритчи коснулся его, легко раздвинул пальцами шелковистые волоски и проник в манящую пещерку, Беатрис громко застонала. Бедра ее судорожно задвигались, когда он нащупал ее крошечный бугорок удовольствия и стал ласкать его медленными, ленивыми движениями.

Растворяясь в наслаждении, дарованном ей Ритчи, она потянулась к нему и уронила юбки, совершенно забыв о них. Обхватив его руками за шею, она отчаянно вцепилась в него, точно он был спасительным утесом в бушующем море, без которого она неминуемо бы утонула. Она двигала ногами, раскачивала бедрами, но Ритчи продолжал ласкать ее, не сбиваясь с ритма.

Из горла ее вырвался протяжный стон, столь непривычный ее уху, что она могла бы счесть его за вопль упыря или иной нечисти.

— Вы часто ласкаете себя, Беатрис?

Нет! Ни одна благовоспитанная дама в этом не признается.

Но она именно так и поступала — о да! — находясь в тишине своей одинокой спальни.

— Отвечайте мне! Если вы признаетесь, что ласкаете свой клитор, я удвою ваше годовое содержание.

Беатрис прикусила губу, безуспешно пытаясь сдержать рвущиеся из ее горла непривычные звуки. Ритчи может повелевать ее телом, но никогда не заставит сделать столь интимное признание, даже посулив десятикратно увеличить ее содержание!

— Не нужно бороться со мной, моя сладкая девочка. Не нужно. Я всего лишь хочу доставить вам удовольствие и услышать, как вы описываете мне свои интимные игры.

Он снова поцеловал ее в шею, скользя языком по коже в едином ритме с ласкающим клитор пальцем.

Беатрис снова застонала, запрокинув голову. Она могла плакать, кричать и издавать иные дикие, животные звуки, но признания ему от нее так и не добиться.

— Так вот, значит, как, да? — Ритчи рассмеялся, и девушке показалось, что его хриплый голос пульсирует в ее лоне вместе с его пальцами. — Возможно, вы расскажете мне обо всем в следующий раз. А пока я лишь хочу вознести вас на вершину блаженства.

Пальцы Ритчи быстрее задвигались по кругу. Беатрис крепче вцепилась руками ему в шею, а он запустил ей под юбки вторую руку, просунув ее ей в панталоны сзади.

«О нет! О нет! Пожалуйста, не нужно!» — мысленно взмолилась она.

Все размышления вдруг стали бессмысленными. Само ее сознание превратилось в бессмыслицу, и лишь тело знало, чего хочет, от чего получит удовольствие.

Когда Ритчи принялся круговыми движениями опоясывать ее ягодицы, касаясь и чувствительной канавки между ними, Беатрис изогнулась, точно тетива, и испытала оргазм. Волны наслаждения колыхались внизу ее живота, а клитор пульсировал, будто миниатюрное сердце, чутко реагируя на манипуляции умелых пальцев Ритчи.

Пребывая на грани обморока, Беатрис металась и дергалась, крепко прижимаясь к нему, а ощутив прилив второй волны удовольствия, зарылась лицом ему в шею, сдвинув в сторону воротник и прикусывая зубами кожу. У Ритчи вырвалось проклятие, но он со смехом продолжал ублажать девушку.

— Довольно, ах, прошу вас… пожалуйста, хватит, — задыхаясь, бормотала она. Нижняя сорочка ее была мокра от пота, кожа горела огнем, и всякую секунду она рисковала лишиться чувств. Беатрис отдавала себе отчет в том, что ее собственные острожные прикосновения к лону действительно рождали приятные ощущения, но они ни в какое сравнение не шли с тем, что она испытывала сейчас. О нет! Как бы хорошо ей ни было, она опасалась, что еще более интенсивного ощущения ей просто не перенести.

— Вы уверены? Вы совершенно уверены? — Ритчи тоже задыхался, голос его звучал прерывисто, будто он только что пробежал без остановки дюжину миль. — Такая женщина, как вы, способна получать удовольствие бесконечно.

«Такая женщина, как вы», — мысленно повторила Беатрис.

Когда Ритчи наконец убрал руки, наградив ее финальным нежным шлепком, Беатрис тут же упала с небес на землю, снова оказавшись в суровой действительности, где за каждое действие нужно расплачиваться. Она сердилась на Ритчи, но еще больше на себя и Юстаса.

По большей части все же на себя. Она сетовала на свою доверчивость и рискованное желание получить хоть немного любви. Будь она чуть более благоразумной, никогда не довела бы себя до такой беды.

Нащупывая пол под ногами, Беатрис отстранилась от Ритчи, машинально разглаживая руками опустившийся подол платья. Однако, как бы тщательно она ни приводила в порядок одежду, это не могло изменить того, что только что случилось в этой комнате.

— Вы же не можете вести себя так, будто ничего не произошло, и вам отлично об этом известно. — Ритчи воззрился на нее долгим пронзительным взглядом. В глазах его плясали веселые чертики. — У меня есть доказательство. — Медленным сладострастным жестом он поднес правую руку к губам и принялся облизывать пальцы, которыми несколько мгновений назад так восхитительно ласкал ее. — М-м-м-м… как вкусно. Боюсь, я могу пристраститься к этому.

— Вы мне омерзительны, мистер Ритчи. — Беатрис зашагала через комнату к буфету, на котором на серебряном подносе стояли графины и хрустальные стаканы. Впервые в жизни она наливала себя алкоголь так, как обычно делают мужчины, но небольшой глоточек ароматного бренди помог бы успокоить нервы. Она посмотрела на Ритчи поверх ободка стакана, и увиденное заставило ее улыбнуться. В следующее мгновение она хлебнула живительный напиток.

На шее Ритчи, чуть повыше высокого накрахмаленного воротника, красовалось яркое красное пятно, а между ног еще не опала внушительных размеров выпуклость.

«И поделом! — подумала Беатрис. — Надеюсь, что эта штука доставляет множество хлопот, потому что я определенно не собираюсь облегчать ваши страдания».

— Вы можете помочь мне вот с этим, — произнес Ритчи, который, следуя направлению ее взгляда, тоже посмотрел вниз. Его длинные ресницы трепетали. — Уверен, вы знаете, что делать.

— Разумеется, знаю, мистер Ритчи, но, боюсь, в настоящее время я не расположена оказывать вам такую услугу.

Со стуком поставив стакан обратно на поднос, Беатрис вихрем пронеслась по комнате, собирая свои вещи: веер, сумочку и танцевальную карту. Она наполовину ожидала, что Ритчи перехватит ее, снова продемонстрировав чудеса скоростного перемещения, но он оставался стоять на том же самом месте и даже отступил на шаг, давая ей пройти к двери.

— Вы провели свою демонстрацию и ничего от меня больше не дождетесь до тех пор, пока я не увижу ваше… предложение изложенным в письменном виде. Не располагая ни имуществом, ни добрым именем, я хочу быть уверенной в том, что приобрету от нашей сделки, прежде чем отдам что-нибудь взамен.

Ритчи покачал головой. Лицо его одновременно выражало и восхищение, и неприкрытое желание.

— Вы ведете себя как проницательная деловая женщина, Беатрис. — Он потер шею в том месте, где она укусила его, будто мысленно добавляя к контракту несколько пунктов. — На вашем месте я поступил бы так же. Завтра вы получите от меня письмо.

«Все так просто?» — мысленно удивилась она. Да, выходит, что так. Письменные формальности — это лишь незначительная часть соглашения. Самая малозначащая.

— Отлично. Превосходно. Буду ждать с нетерпением. — Она повернула ключ в замочной скважине и, взявшись за ручку, распахнула дверь. Сердце ее при этом неистово колотилось. Еще несколько минут назад этот треклятый мужчина задыхался, точно пробежал марафон, а теперь она и сама испытывала схожие ощущения. Только бежать ей пришлось гораздо более длинную дистанцию. — Желаю вам добрых снов, мистер Ритчи. Думаю, пришло время мне отправляться домой. Я чувствую усталость и нуждаюсь в отдыхе.

Задержавшись еще на мгновение, чтобы дать ему возможность отвесить ей учтивый поклон, и не дожидаясь неизбежно последующей за этим ухмылки, Беатрис выскочила в коридор и с громким стуком захлопнула за собой дверь. Она не могла отрицать, что подобное поведение в высшей степени невежливо, но после того, что произошло в этой самой комнате, рамки приличия для нее навсегда сместились.

Последует ли Ритчи за ней? Секунду-другую девушка выжидала, но дверь не открылась. Она сочла, что это к лучшему, но не могла понять, отчего же тогда сердце ее разочарованно упало?

«Что я наделала? — вопрошала она себя. — Боже всемогущий, что я наделала?»

Она до сих пор ощущала его прикосновение к своему лону.

В коридоре царило безмолвие, но мысленно Беатрис слышала смех Эдмунда Эллсворта Ритчи.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Плоть предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я