Глава 4
Идущий следом
Жрец явился, когда сонное светило уже готовилось отправиться в объятия вечного мрака, предоставив луне ее срок царствования над Ревердасом. Все это время Анвиль и его мать не сводили глаз с младенца, пытались привести его в чувства и страшились, как бы смерть не забрала малыша раньше, чем он покинет их обитель. Женщина не уставала причитать, а с возвращением мужа и вовсе не находила себе места, поведала ему все как есть и пожаловалась на несправедливость жизни. Уставший после долгого рабочего дня мужчина ненадолго склонился над ребенком, рассмотрел его, словно пытался обнаружить что-нибудь необычное, задержал взгляд на едва заметном красноватом пятне на шее, затем уселся в дальнем углу комнаты и с хмурым видом подозвал к себе сына.
— Значит… ты вытащил его из колодца?
— Верно, отец, — кивнул Анвиль, украдкой бросив взгляд на бледного младенца. — Сам оторопел, непонятно, что за грешница свершила сие злодеяние.
— Отыскать надобно, — мужчина пригладил щетину, — суду предать. Вы поутру пойдите, разнесите старшим женщинам, к знахарке загляните, ей должно быть ведомо, кто роженица. Кому, если не ей…
Внезапно в дверь постучали. Мать охнула и поторопилась открыть, от волнения забыв поинтересоваться, быть может, кто чужой пожаловал. В дом ворвался порыв ветра, принеся с собою горсть песка, а с ним вошел и невысокий старик в серых льняных одеждах. Он опирался на трость, и руки его дрожали, точно рябь на воде. Лицо осунувшееся, худощавое. Правый глаз как будто плохо видел и оставался слегка прикрыт. Вся семья приветственно склонилась.
— Уважаемый Агмасс, — заговорила мать, — не погубите за то, что мы вас потревожили. Коли бы не горе, не эта загадка, над коей голову ломаем… Мой сын сегодня, к удаче или нет, вытащил из колодца младенца, живехонького еще… да в дом принес. Кто мать, мы не знаем, да и можно ли звать матерью ту, что от дитяти родного избавиться хотела. Его судьбу мы решать не можем, права такого нет, поэтому просим вас оказать милость…
Старик прошел к неподвижно лежащему ребенку, остановился рядом и долго смотрел. В комнате воцарилась тишина. Анвилю даже показалось, что видящий уснул стоя, как вдруг трясущиеся скрюченные пальцы опустились малютке на лоб. Жрец начал что-то нашептывать. Юноша прислушался, но слов разобрать не мог. Он посмотрел на мать, затем на отца, но на их лицах читалось такое же непонимание.
Никто не смел обронить и словечка, пока видящий не отшатнулся. Он едва не потерял равновесие, но вовремя ухватился за палку.
— Это не человеческое дитя, — произнес он негромко. — Те, что его породили, должны быть преданы худшей из участей. Оно не зверь и не маг. Я не могу заглянуть настолько глубоко, чтобы понять природу этого создания, но лучше ему умереть. Женщина, родившая его, уже далеко отсюда, она спасается бегством и не просто так. — Жрец выдержал паузу, пробежавшись серьезным взглядом по лицам. — Надо избавиться от ребенка… Я чувствую в нем недоброе, хотя грядущее бедствие куда страшнее, и одной смертью нам от него не откупиться. Мир изменился. Пока мы этого не чувствуем, но скоро все осознают: благие времена прошли.
«Благие времена? — с сомнением подумал Анвиль. — Этот человек и правда думает, что мы жили в прекрасную эпоху?»
— Как же так? Дитя не выглядит опасным, оно еще неразумно и не может быть повинно в чем-то, — возразила женщина. — Не можем же мы и правда его убить.
— Если это необходимо, сделаем, — вмешался глава семьи. Женщина схватилась за грудь.
— О, Геул, только не в нашем доме… Я не хочу быть к этому причастна.
Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась. Все находившиеся в доме вздрогнули. На улице разыгрывалась непогода. Темная фигура в длинном плаще вырисовывалась за порогом. В следующее мгновение тяжелый мужской сапог опустился на скрипнувшую половицу. Неизвестный пригнулся, чтобы не удариться головой о притолоку: его габариты внушали трепет. Он был уже не молод, но еще и не стар. В лучшие годы наверняка красив, хотя теперь отпечаток невзгод глубоко врезался в черты: щеки слегка запали, под глазами залегли тени, во взгляде читались усталость и равнодушие. Темные вьющиеся волосы, достигающие плеч, засалились и топорщились в разные стороны, придавая мужчине пугающий вид.
— Ты кто такой? — Хозяин дома выступил вперед, загородив собою жену.
Анвиль уставился на незнакомца в оцепенении. Он не знал наверняка, но чувствовал: перед ним не человек.
— У вас есть то, что принадлежит мне. Я пришел это забрать.
— Смеешь являться в чужой дом и заявлять, будто чем-то здесь обладаешь? — прокаркал видящий. — Я вижу тебя насквозь. Знаю, кто ты и что тебя ждет. Лучше тебе убраться в ту дыру, из которой ты вылез, ибо ты не обретешь то, чего жаждешь, не найдешь ничего, кроме бедствий и смерти.
— Правда? А что насчет тебя? Свою судьбу ты тоже знаешь?
Едва видящий успел открыть рот, как незнакомец выхватил из-под плаща кинжал и вонзил ему в глотку. Старик захрипел. Женщина вскрикнула, и муж оттолкнул ее подальше.
— Вот почему я склонен не доверять жрецам. Вы — жалкая пародия на тех, кем никогда не сможете стать.
— Бегите! Быстро! Анвиль!
Юноша схватил мать за руку, но стоило им сделать пару шагов, как ноги резко потяжелели и будто вросли в пол. Оба сделали рывок и упали, не сумев сдвинуться с места. Хозяин схватил топор, стоящий у печи, и бросился на мага, но тот увернулся и, подгадав момент, вонзил клинок в грудь мужчины чуть ниже сердца. Женщина издала протяжный, полный ужаса вопль.
— Отец! — Анвиль попытался подняться, но невидимая сила прижимала его к полу.
— Лучше вам заткнуться, или перережу глотки.
Выдернув клинок, маг позволил мужчине упасть неподалеку от старика. Приблизившись к ребенку, он взял его за подбородок и внимательно осмотрел.
— Где женщина?
Мать и сын продолжали завывать от страха и горя, не в силах оторваться от злополучного пола. Маг бросил на них полный презрения взгляд. Неужели до сих пор не поняли, что должны соблюдать установленные им правила? Подойдя ближе, он приставил окровавленное лезвие к глазу Анвиля:
— Спрашиваю еще раз: где женщина?
— К-какая ж-женщина?
— Мать ребенка.
— Н-не ведаю, к-клянусь…
— Ответ неверный, — мужчина замахнулся и одним ударом отсек Анвилю большой палец. — Напряги память, что-то в ней должно всплыть.
Юноша зашелся в крике. Мать присоединилась к нему, захлебываясь слезами и соплями, но не имея возможности вытереть их из-за сильно потяжелевших рук.
— Мы ничего не знаем! Он нашел дитя в колодце, это правда! Клянусь именем Геула! Не убивайте! Не трогайте нас! О боже…
— Боже, боже… Давайте откровенно, часто ли вам помогает ваш бог? Вот вы сидите и ноете на пороге смерти, а он и не шевелится. Для него вы просто мясо, оружие, защищающее его тщеславие.
Анвиль смотрел на рану, из которой хлестала кровь. Мать, казалось, вот-вот лишится чувств. Маг поднялся на ноги.
— Значит, сбежала. Благородство изменяет всем, если речь идет о спасении жизни, не так ли?
— Забирайте дитя и уходите, — всхлипнула мать, — оставьте нас.
— Чтобы завтра вы всем растрепали о моем визите?
Мужчина сделал глубокий вдох и посмотрел на две трясущиеся фигуры. Сколько раз он видел подобную картину и как от нее устал!
* * *
— Шэйла! Шэйла, где ты? Ко мне!
Русоволосая девчушка лет семи от роду носилась по двору, потеряв из виду собаку. Перед тем как приступить к делам по дому, она вышла ее покормить и заигралась. Теперь животное куда-то запропастилось и не хотело отзываться.
— Шэйла! — вопила она. — Сейчас же ко мне, или больше не выпущу! — Обида закралась в детский голос.
Собака не появлялась, и девчонка не знала: рассказать об этом матери или поискать за пределами двора. Вообще-то, взрослые велели не выходить, но ведь она не пойдет далеко. Шэйла должна быть где-то поблизости. Девчонка видела ее вот только что. Она застыла в нерешительности, поглядывая то на дом, то на калитку, как вдруг собачий хвост показался в пределах двора — из дырки в дальней части забора.
— Шэйла! Я тебя обыскалась, быстро сюда!
Обрадовавшись, что собака нашлась, девочка поскакала ей навстречу, но стоило Шэйле появиться полностью — застыла. В зубах собака тащила странную находку, и пока юная хозяйка пыталась сообразить, что это такое, задорно виляла хвостом. Нечто было не таких уж маленьких размеров. Собаке приходилось напрячься.
— Шэйла? Что?..
Девчонка так и не договорила. Собака положила у ее ног человеческую руку с грубо развороченной, местами потемневшей плотью и выпирающей костью. Судя по всему, она принадлежала мужчине: покрытая густыми черными волосами, с грубыми мозолистыми пальцами. От нее исходил смрад. Рука точно была настоящая. Но Шэйла бы такого никогда не сделала… Где она ее взяла? Девочка пошатнулась и завизжала, а затем бросилась к дому.
— Мама! Мама! Мама!
На крики выбежала обеспокоенная женщина, и дочь тут же вцепилась в ее платье.
— Что такое?
— Смотри! Смотри, что Шэйла принесла!
Увидев оторванную конечность, женщина прижала к себе дочь.
— Господи… Иди в дом, быстро.
* * *
Собравшиеся мужчины во главе со старостой обошли окрестности деревни, и то, что они обнаружили, повергло всех в шок. Первое потрясение их ждало на пороге дома пахаря: два остывших заколотых тела, одно из которых принадлежало хозяину, другое — жрецу, уже начали разлагаться. У хозяина отсутствовала рука. Комната пропиталась зловонием. На полу в нескольких местах чернели кровавые следы, но погрома как такового не было. Признаков жизни тоже не наблюдалось: жены и сына след простыл. Куда они запропастились, никто не знал. Разобраться в случившемся оказалось непросто.
— Кажется, мы ночесь[9] шум слышали, — сказал мужик, живущий по соседству. — Мы аккурат вечерять[10] закончили, снаружи гроза разыгралась, выходить уж не стали. Мало ли, от чего шумели, скольца[11] живу, смертоубийства ни в жизть не видал.
— Будем искать, — скомандовал староста.
Подключили охотничьих собак, и те быстро вывели мужчин на окраину, где в овраге, за полем распластались два мертвых тела: в них быстро опознали Анвиля с матерью. С обоих сняли рубахи, и, более того: на груди несчастных зияли резаные раны, какие мог оставить нож или кинжал.
— Геул милосердный… — мужчины приложили указательный и средний пальцы к губам, затем ко лбу. — Это что ж такое?
Староста выглядел растерянным.
— Думаете, это дело рук человека?
— Ой, не знаю, не знаю… Как бы не так.
Мужчины завернули трупы в ткань, чтобы не пугать любопытный люд.
— Ну, вздынули![12]
Перетащив тела в деревню, все собрались держать совет.
— Давеча видал я пахаря, аккурат, когда солнце в полдуба[13] было. С пажити[14] возвращался, а он — с полей, даже махнул мне. Странностей я не приметил.
— Так баешь[15], быв[16] он знал, что Геулу душу отдаст, — отозвался староста. — Из хаты ничего не вынесли, видать, обнести не хотели. Странно, что там видящий оказался, он пределы взгорка-то[17] редко покидал. Потай[18], случилось чего, или видение ему было? И что мать с сынком кто-то уволок — чудно. Нечисто дело. Мы, когда тела нашли, глядь — а потрохов-то нет.
По толпе пронесся испуганный шепот.
— Да обрушит Геул кару на головы тех, кто сие содеял!
— Чаю[19], маг тут похозяйничал, — предположил староста.
— Разве еще не всех извели?
— Куда глядят Светоносцы, коли такое чудовище расхаживает среди нас? Нынче одна семья, а досветье[20] целая деревня?
— В здешних краях Светоносцев давно не видывали.
— Это потому, что тихо было. Надо бы позвать их, пусть явятся да выяснят, что к чему.
— Это что ж… покойников не схоронить теперь?
— Лучше позже схоронить, абы два раза землю не рыть. Светоносцы на слово не поверят, увидеть захотят. В город надобно писать. Староста, бумагу смастери, ты человек грамотный.
Остальные поддержали предложение. Староста кивнул.
— Так и поступим. Приспеть бы, покуда еще кто не пострадал.
