«День Х»
12.00
В почти пустом автобусе мы всю дорогу хохотали над всякими глупостями. Несколько тёток-пассажиров хмуро поглядывали на нас — неодобрительно или с завистью, вспоминая свою молодость.
На конечной остановке из кабины вышел водитель помочь выгрузиться. За своим весельем мы даже не обратили внимание на сидящего за рулём. А тот оказался достаточно симпатичным, хорошо слаженным, аккуратно подстриженным, в фирменной футболке и явно новых джинсах. Выглядел немногим старше нас и без обручального кольца. Зато он всю дорогу наблюдал в зеркало заднего вида и, как только припарковал автобус, решил познакомиться.
Я заметила, как наша Ирис остановила на нём взгляд. Да она конкретно «оцифровала» его, прикидывая на роль будущего «моего парня»! Если честно, я даже обрадовалась (ура! прощай, «маньяк»!). Однако наваждение быстро пропало, что-то явно смутило в новом знакомом. Наверняка рабочая профессия: будущий муж в её идеальной семье должен соответствовать в том числе по статусу.
— Что, девчонки, на природу собрались? — поинтересовался он, вытаскивая на асфальт наши сумки на колёсиках.
Сумки были не из лёгких: внутри — шашлыки, овощи, фрукты, сыр, маслины, нарезка, лаваши, десерт, пятилитровка воды, две трехлитровых коробки винишка и два баллона нефильтрованного разливного на баню.
— Затарились-то капитально, — по-стариковски прокряхтел он. Хотя чего вдруг — руки-то вон какие, до «банок» накаченные.
— А то! — хохотнула Леська. — Это мы сейчас тихие и спокойные, но наступит полночь и — у-у-у-у — начнётся «сладость или гадость».
— Весёлые вы девчонки, — улыбнулся водитель. — Вы в деревню или на дачи?
— Огородницы в седьмом поколении, приехали собирать тыкву.
— Здорово, — продолжал улыбаться он. — Я бы тоже тыкву в полночь пособирал, после смены.
— Иш-шь какой, — с шипением ответила подруга.
— Да не, правда. Вдруг вечером скучно станет, или запасы кончатся. Я бы привёз. Не на автобусе, конечно. У меня машина есть, даже просторная и чистая, — добродушно ответил он. — Обещаю быть хорошим мальчиком.
— А, может, нам как раз плохие нужны? — Леська была в ударе.
— Как скажете, госпожа, — и он снова улыбнулся. — Меня, кстати, Ярик зовут.
— Хорошее русское имя, — оценила подруга и развернулась ко мне: — Пиши, хозяйка фазенды, в телефонную книгу: «Ярик чё не хватит», — диктуйте, сударь. — Это она уже скомандовала ему. Тот послушно назвал свой номер.
— Н-да уж, так меня ещё никто не записывал, — засмеялся водитель.
— А как обычно?
Тот пожал плечами.
— По имени, с фамилией. Или «Ярик автобусы».
— Автобусы? — удивилась Леська, поставив ударение на последний слог.
— Да, так, — водитель неопределенно пожал плечами, не собираясь пояснять.
— А тебя как зовут? — спросил он меня, и его щёки чуть порозовели. — Ну, если вдруг позвонишь?
— Женя, Евгения, — теперь засмущалась я.
— Понятно, красотка, — подмигнул он и направился к кабине. — Ладно, пока, девчонки. Много не пейте и не шалите.
Ярик посигналил и поехал к остановке, где уже нетерпеливо ждали автобус бабульки, обсуждающие нашу пёструю компанию.
«Красотка? — пронеслось у меня в голове. — Сговорились все, что ли?»
12.13
Мы шли по деревенской улице, где старые деревянные избушки соседствовали с коттеджами, покосившиеся заборы упирались в добротный кирпич и профнастил. Деревню рядом с городом облюбовали городские, начав скупать недвижимость. Помню, что родители тоже проводили подсчёты: можно было поменять квартиру на полноценный дом, получив два в одном — и постоянное жильё, и участок. Бабушкину дачу отдали бы мне в приданое, ведь кооперативчик тоже рядом, и наверняка его ждёт перспективное будущее. Если что — можно было бы махнуться домами. В любом случае удобно находиться рядом, ходить друг к другу в гости.
Публика здесь тоже была разношёрстной. Нас объехали две дорогие иномарки, следом пропердел дряхлый «запорожец». По пути встретились женщины в видавших видах плащах, ситцевых платках, в калошах, с вытянувшимися сетками-авоськами в руках. Девчонки лет десяти тащили части ржавого забора, вероятно, на цветмет (возможно, не своего). Навстречу пробежала бегунья в брендовом костюме.
На бегунью глазели пацаны в спортивных костюмах, старых джинсах и толстовках — явно местная шпана. Трое сидели на ржавом дорожном ограждении возле заросшего пруда, в центре здоровяк под два метра ростом, ещё двое на корточках рядом, и все лузгали семечки из больших бумажных пакетов.
Пацаны отлипли от бегуньи и принялись рассматривать нас. Мы, признаюсь, были под стать обстановке вокруг. Леська надела чёрные джинсы в обтяжку, чёрную водолазку, щегольские чёрные кроссовки с белой подошвой. Чёрная широкая резинка на голове удерживала рыжие волосы. Имидж добавляли ярко-красная дутая жилетка и в тон рюкзак.
Сонча, казалось, перерыла все антресоли, откопав бесформенный серый спортивный костюм, который явно валялся с поездок на картошку, цветастые резиновые сапоги (от грязи, на случай дождя и клещей) и защитного цвета ватник. Курчавые волосы она собрала в причёску-«валик», какие были модны в 90-е.
Ирис была в ярко-фиолетовом парусящем комбинезоне с капюшоном. Пояс подчеркивал тонкую талию и волнующие изгибы отточенной фигурки. Волнистые пряди она, как юная школьница, заколола треугольными заколками такого же фиолетового цвета.
Я достала «пятничные» бордово-оранжевые штаны (под цвет листопада), короткую оранжевую джинсовку и розовые очки в широкой белой оправе. Длинные волосы решила заплести в косички. Чёлка касалась кончиками чуть выше бровей.
— Салют, мальчики! Почём опиум для народа? — задорно спросила Леська.
Похоже, что крылатая фраза из легендарных «12 стульев» пацанам была незнакома, и они истолковали её как оскорбление.
— Чё мелешь, овца? — грубо ответил пацан в кепке с завёрнутым назад козырьком.
— Ты б хайло своё прикрыл, пока я тебя язык не заставила мылом отмыть, — в ответ наехала Леська. — И книжку о культуре поведения читать, пригодится в жизни.
Она ещё что-то хотела сказать, но Сонча взяла её за руку и повела дальше.
Пацаны зависли с семечками. Мы прошли несколько шагов, когда я услышала за спиной обрывки реплик.
— Че-го-о?…
–…совсем, что ли?
–…они откуда?
–…на дачи?
–…вот кобылы.
Леська сердито сопела. То ли от хамства малолеток, то ли от того, что ей не дали договорить.
— Выдохнули, девочки, — миролюбиво сказала Сонча. — Мы с вами отдыхать едем, а не воевать.
— Ага, — подтвердила Ирис. — Впереди у нас весёлая ночка.
Мы прошли деревню и вышли на дорогу в лесу. К тому времени переключились на обсуждение предстоящего девичника и снова, как в автобусе, начали хохотать по разным пустякам. Эхо разносило наши голоса по пустынной округе. В какой-то момент я обернулась и увидела пять силуэтов, с самым высоким в центре. Парни дошли за нами и теперь наблюдали. Мне это совсем не понравилось, однако вслух я ничего не стала говорить. Зачем портить настроение девчонкам?
12.36
В центральные ворота дачного кооператива мы заходили со смехом. Сторож Саныч стоял за своим заборчиком, крест-накрест забитыми досками, сложив массивные руки на груди. Он был в свитере крупной вязки, куртке и штанах расцветки как в армии, и здоровенных сапогах. Нас он встретил хмурым взглядом.
Леська со смехом рассказывала забавную историю про поход в детстве, как они ночью пугали мальчишек на Хэллоин.
–…а я намазала веки чёрным карандашом, щёки голубыми тенями и направила на лицо фонарь снизу. Видели бы вы… О-ой, — тут она увидела сторожа. — Здрасьте, пожалуйста. Наше боевое звено прибыло на отдых. Обещаем веселиться и шуметь всю ночь, — Леська салютовала Санычу и, засмеявшись собственной шутке, пошла по дороге.
Мне стало неловко.
— Здрасьте, — поздоровалась я, почувствовав, что краснею. И сняла свои «карнавальные» очки как жуткую нелепость при разговоре с ним.
Саныч нахмурился ещё больше. За воротами, в лесу, послышался свист. Сторож кивнул в сторону участков, мол, идите уже, а сам пошёл за калитку, плотно прикрывая её.
Мы направились к нашей даче мимо пустых домов, зияющих чернотой грядок и арок малины.
14.17
Больше часа ушло на то, чтобы расположиться, осмотреть наши хоромы, набрать воды и попить чайку с бутербродами и тортом из коробки.
После обеда мы с Сончей вытянулись на лежаках, а неугомонные Леська и Ирис решили встряхнуться и поиграть в бадминтон. Они в голос хохотали, бегали по участку и лупили ракетками по волану. Мы лениво наблюдали за пике снаряда и его полётами, подобно пуле.
Леська не рассчитала очередной удар и направила волан в забор, граничащим с лесом. Глухой звук удара заставил меня вздрогнуть. Не могу объяснить, почему, но мне вдруг явно показалось, что за ним кто-то стоит, кто-то следит за нами. Вот прямо сейчас пытается найти просвет между досками или прикладывает ухо, чтобы лучше слышать. Мурашки волной пронеслись по телу — от макушки до пят, зубы нервно клацнули.
Сонча тоже встрепенулась, прислушалась и, больше не услышав посторонних звуков, перевернулась на другой бок.
— Эх, сейчас бы пледик для полного счастья, — с полудрёме сказала она.
— Погоди, принесу.
Я пошла в дом, поднялась на второй этаж и уставилась в окно в сторону леса. Хотя чего я могла разглядеть за трехметровым ограждением? Сосны оставались на своих местах, лениво покачивая мохнатыми ветками. Девчонки продолжали носиться по участку, Сонча вытянулась словно загорает на берегу моря.
Тут Леська с Ирис заметили дартс, закреплённый сбоку на фасаде дома, и принялись пулять дротики.
16.19
Приготовления к осеннему девичнику были в разгаре. Мы переместились в беседку, включили попсу через переносную колонку и достали первую коробку вина.
Ирис предсказуемо взялась за готовку, колдуя над красивой подачей в пластиковых тарелках.
Сонча с увлечением взялась за тыкву, обнаруженную в родительских запасах. Овощи пока хранились на даче, дожидаясь перевозки домой и в погреб. Подруга тщательно её помыла, в пакет собирала внутренности, чтобы потом пустить на готовку.
— Не знаю, как у вас, а у меня — Тыквенный спас, — заявила она.
Для вырезания она выбрала здоровенный нож с заточенным лезвием в полруки, которое заканчивалось острым концом. Это был любимый отцовский тесак, обычно он им рубил и шинковал им капусту. Сейчас металл с чавкающим звуком вписался в оранжевое нутро тыквы. Стараниями автора появились треугольные глаза, нос, щербатая улыбка. Внутрь она поместила большую свечку.
Конец ознакомительного фрагмента.
