Этим летом Саша на море не поехала, хотя ей вновь хотелось ощутить на своём лице прикосновение солёных брызг, дотронуться до нежных лепестков магнолий, а ещё вдохнуть, как можно глубже, ни с чем несравнимый запах кипарисов. К тому же за три года у них сложилась такая замечательная, дружная компания, какой у неё не было ни в школе, ни во дворе. Все они отлично плавали, прыгали с пляжной вышки и умели надолго задерживать дыхание под водой. Самое настоящее морское братство, хоть и существовало это братство всего лишь два месяца в году и в одном-единственном месте на земле — лагере «Южные скалы». Всё остальное время они жили ожиданием встречи и мечтой о новых приключениях. Но в этом году Сашины друзья: Эдик, Вилка (точнее, Виолетта, но им это имя казалось смешным и нелепым, поэтому Виолетта превратилась в Вилку), Артём и Костя по фамилии Костин (вот тоже сочетание из разряда «нарочно не придумаешь») проживут самые лучшие летние дни без неё; но с этим, увы, ничего не поделаешь.
— Сама понимаешь, с деньгами в этом году не очень, — сказала мама, бросив на себя последний взгляд в зеркало, перед тем как уйти на работу, — так что… не обижайся.
Саша и без маминых слов не обижалась, а потому летний отдых на море и не выпрашивала. С тех пор, как осенью не стало папы, маме пришлось устроиться на вторую работу.
— Звонила тётя Лиза, она приглашает тебя в гости, — сказала вечером мама, когда они сели ужинать, — причём на всё лето.
Тётя Лиза приходилась маме двоюродной сестрой. Раньше, когда они сами были в Сашином возрасте, мама и тётя Лиза дружили и каждое лето проводили в деревне у бабушки. Потом они вместе учились в институте, в одной группе. В общем, были, что называется, не разлей вода, пока тётя Лиза не вышла замуж и не уехала вместе с мужем. А потом и Сашина мама тоже обзавелась семьей. Правда, она так и осталась в Новосибирске, а тётя Лиза теперь жила в небольшом городке, состоявшем в основном из одноэтажных и двухэтажных домов.
— Ну и что ты думаешь по поводу приглашения тёти Лизы? — спросила мама на следующий день. — Может быть, поедешь хотя бы на пару недель?
Саша в ответ пожала плечами, а затем тихо произнесла:
— Почему бы и нет.
Мама обрадовалась.
— Там замечательные места, — воодушевлённо произнесла она, — представь себе, прямо под окнами Лизиного дома течёт речка. К тому же на море ты уже несколько раз была: и одна, и вместе с нами, а родные края почти не знаешь, хотя тетя Лиза живёт не так уж и далеко от нас — в соседней области.
Мама была права: Саша не только с пяти лет ездила каждый год на море то с родителями, то, став постарше, одна, по путевкам, которые ей покупала мама; но и на зимние каникулы они частенько всей семьей выбирались куда-нибудь подальше от родного дома: в Москву, Санкт-Петербург, Новгород или Псков, а ещё в их маршрутах значилась поездка по Золотому кольцу.
Что ж, тётя Лиза так тётя Лиза, решила Саша и принялась собираться в дорогу. Вместе с одеждой она положила пару книг, блокнот с ручкой (она всегда записывала свои дорожные впечатления, к этому её ещё папа приучил с тех пор, как она научилась писать). Мама, заглянув в её комнату, посоветовала взять с собой бадминтон, это была Сашина любимая игра, которую она обожала и в которую они всегда играли с папой.
— Тётя Лиза сказала, что рядом живёт девочка твоего возраста, причем, как и ты, очень начитанная, так что будет с кем поиграть и пообщаться, — сказала мама.
Саша с сомнением посмотрела на чехол, в котором находились две ракетки и пара воланчиков; после смерти папы она к бадминтону не прикасалась, но, немного поразмыслив, захватила и его с собой. Однако с соседской девочкой игры не вышло. Впрочем, как и дружбы.
— Меня зовут Иина, — важно произнесла рыжеволосая особа с круглыми карими глазами, одетая в ярко-красное платье до колен, когда тётя Лиза познакомила их на следующий день после Сашиного приезда. На самом деле Иину звали Ириной, просто в её речи отсутствовал звук «р».
Нет, дело было вовсе не в том, что Иина вместо «ручка» произносила «учка», а вместо «привет» — «пывет». Саше изначально не пришлась по душе Иина. Ведь бывает же так, когда человек не нравится не только при первой встрече, но и при всех последующих отношение к нему остается неизменным.
В день знакомства они лишь походили по улице да посидели на скамейке возле тёти-Лизина дома. Саша предложила пойти на речку, но Иина отказалась, объяснив свой отказ тем, что она предпочитает плавать в бассейне. Столь же категорична Иина была и в отношении бадминтона: девочкам в их возрасте уже не следует носиться с мокрыми от пота подмышками и красными лицами, пытаясь отбить удар. Вместо игры в бадминтон Иина предложила сходить в кино. Саша согласилась. Но и к этому виду искусства у Иины, как выяснилось после просмотра, тоже имелись претензии. От увиденного фильма, снятого в жанре фэнтези, который они посмотрели в городском кинотеатре, Иина не только не пришла в восторг, но и выразила свое неудовольствие по поводу внешности главной героини:
— И как он смог в неё вьюбиться?!
Наряду с «р» Иина так же не выговаривала и «л».
Саша пожала плечами:
— А мне она очень даже понравилась.
Что же касается книжных предпочтений, то и тут у них с Сашей не нашлось ничего общего: Иина предпочитала детективы (она мечтала стать следователем или адвокатом), а Саша в них ничего не понимала, так как у неё в доме преимущественно читали классику.
В общем, дружба с Ииной не сложилась; ничего не выходило и с путевым блокнотом. Ну не писать же в нём про Иину или её подругу Тамару, с которой они ходили в кино. Впрочем, Тамаре фильм, как и Саше, понравился. Особенно её привел в восторг город, в котором происходили события. «Надо же, ну всё как у нас, — оживлённо говорила Тамара, когда они шли к автобусной остановке. — И почта, и детская поликлиника построены много лет назад одним человеком. Купцом Фроловым, — пояснила Тамара Саше. — А ещё в нашей поликлинике висит портрет дочки этого Фролова».
Так что Саше пока писать было не о чем. Может быть, разве только про реку. Тетя Лиза жила на самой окраине города, а дом её, как и говорила мама, стоял на берегу не слишком широкой реки. Через речку, немного в стороне от тётиного дома, был переброшен низкий деревянный мостик. На противоположном берегу виднелись молодые перелески, убегавшие вдоль железной дороги к самой линии горизонта. Каждое утро Саша за завтраком смотрела на них из тетиной кухни. Если Саше что и нравилось в нынешней летней жизни, так это именно вид на речку из кухонного окна. Из остальных окон вид, как она полагала, был не очень. Например, окно комнаты, в которой жила Саша и которая принадлежала тётиной дочери, перешедшей этим летом на третий курс университета и проходившей практику далеко от родного дома, выходило на соседский двор, а там интересного было мало. Точнее, там совсем ничего интересного не было. По сравнению с тётиным домом в два этажа, просторным палисадником и огородом с двумя теплицами, соседское подворье выглядело довольно бедно. Одноэтажный, в две комнаты домишко с покосившимся сараем заметно проигрывал постройкам других жителей. Впрочем, как и сам двор, в котором тоже не было ничего примечательного.
От нечего делать Саша изредка бросала туда свои взгляды. Там жила семья, состоявшая из женщины, всегда одетой в тёмное платье и повязанной таким же тёмным платком; подростка, постоянно занятого разной работой: то колкой дров, то прополкой картошки, и у которого, как заметила Саша, имелось всего две футболки (каждый вечер одну из них Саша видела висящей после стирки на верёвке), а также двух девочек — то ли погодок, то ли близняшек.
— Странное семейство, — сказала тётя Лиза, когда Саша спросила у неё про соседей, и пожала плечами. — Мать целыми днями в церкви пропадает, а по вечерам в ветлечебнице полы моет. Да они у нас недавно, с прошлой весны, а где до этого жили, не знаем. Они нам ничего не говорят, а мы у них и не спрашиваем, уж больно они нелюдимые какие-то. Правда, парнишка у них работящий, всё время чем-то занят. А так, — тётя Лиза махнула рукой. — У них даже телевизора нет. Из всех благоустройств только электричество имеется, да и то они им почти не пользуются, так как чаще всего печку топят, а зимой спать рано ложатся.
«Может быть, они члены какой-нибудь секты», — подумала Саша, выслушав тётин рассказ.
Она вспомнила, как после смерти папы мама зачастила в церковь. Родным и близким она говорила, что так ей легче переносить горе, но через месяц жена маминого брата забеспокоилась, испугавшись, что родственницу могут втянуть в какую-нибудь секту. Но вскоре мама устроилась на ещё одну работу и в церковь стала ходить только по воскресеньям.
Саша вздохнула. Ей вдруг нестерпимо захотелось домой, к маме. В последнее время они и так редко виделись. Мама была загружена работой: утром — лекции в университете, вечером — занятия в языковой школе, а ещё репетиторство по выходным.
— Ну и из-за чего мы так опечалились? — ласково спросила тётя Лиза, заметив, что Саша загрустила, и обняла её за плечи: — А не сварить ли нам варенье из ягоды «виктория», что ты сегодня утром собрала?
Саша кивнула — варить варенье ей нравилось больше, чем собирать ягоду, хоть та и была очень вкусной. Тётя Лиза заглянула в шкаф, где у неё хранился сахар, и сказала, что на варенье его не хватит, так что Саше придётся сбегать в магазин, а заодно купить ещё и хлеб. Саша, взяв деньги и пакет, отправилась в магазин.
В дверях магазина она неожиданно столкнулась с тем самым «странным семейством», о котором у них с тётей недавно шёл разговор, точнее, не со всеми членами, а только с его половиной. Сначала из магазина вышла мать. Следом за матерью появился сын — светловолосый, коротко стриженный подросток, который нёс хозяйственную сумку. Так близко, лицом к лицу, они ещё не сталкивались. Саша чаще всего видела его из окна своей комнаты. Она неожиданно растерялась, а потом кивнула ему, однако он никак не отреагировал на её приветствие, а лишь насмешливо прищурил синие глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами, и перевёл взгляд от Сашиного лица куда-то поверх её головы.
Саша обиделась. «Хоть и работящий, а невоспитанный», — подумала она, открывая дверь магазина. Однако когда она вышла из магазина, то удивилась, увидев его. Он стоял возле крыльца, по–прежнему держа хозяйственную сумку. Переложив сумку из одной руки в другую, он неожиданно подхватил её пакет.
— Давай помогу.
Саша слегка приподняла брови, но ничего не сказала. «Не стану заговаривать с ним первой, — решила она, — пусть даже если нам придется молчать всю дорогу». Странно, но он тоже не спешил с разговором, поэтому они молча дошли до ворот тёти-Лизина дома. Саша уже протянула руку, чтобы забрать свой пакет, как вдруг её спутник произнёс:
— Послушай, у твоей тётки возле бани лежат старые вещи. Ты не могла бы попросить её не выбрасывать их, а отдать мне?
Саша удивлённо уставилась на него. У тёти Лизы действительно в металлическом баке, служившем мусоркой и стоявшем возле бани, лежала щётка со сломанной ручкой, старый совок и прочие, уже ненужные в хозяйстве вещи, которые тётя, проведя незадолго до Сашиного приезда уборку, собиралась выбросить. «Не иначе он надо мной смеётся», — подумала Саша, но её собеседник совершенно серьезным тоном произнёс:
— Ну так поговоришь с ней?
Саша кивнула и забрала пакет. Вечером она постучала в калитку соседского дома. Вскоре ей открыла белобрысая голубоглазая девчонка с усыпанным веснушками носом.
— Привет, — сказала ей Саша. — Ты не могла бы позвать своего брата?
Девчонка распахнула калитку. Едва Саша вошла во двор, как девчонка взбежала по ступенькам на крыльцо дома и исчезла за дверью. Саша пожала плечами и в ожидании принялась смотреть по сторонам. Едва её внимание привлёк куст крыжовника, который рос во дворе, как неожиданно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Медленно обернувшись, Саша увидела вторую девочку. Нет, она вовсе не была близнецом своей сестры, как это издалека казалось Саше. У этой девочки волосы были темнее, а глаза синими, как у брата, да и ростом она была меньше.
— Здравствуй, как тебя зовут? — приветливо произнесла Саша.
— Маша, — ответила девочка.
— А как зовут твою сестру?
— Маша, — снова произнесла девочка.
«Может быть, она глухая», — подумала Саша и снова повторила свой вопрос, на что девочка ей вновь ответила, что её сестру зовут Машей. «Действительно, странное семейство», — решила Саша. Не успела она мысленно согласиться с тётей Лизой, как дверь скрипнула, и на крыльце появился брат девочек.
— Тётя сказала, что ты можешь забрать хоть весь мусорный бак, — сказала Саша и тут же поправилась: — Точнее, не бак, а его содержимое.
— Спасибо, — сдержанно произнёс подросток, однако Саша по его глазам заметила, что он обрадовался её словам.
— А зачем тебе весь этот мусор? — спросила Саша. Её мучило любопытство. — Для чего тебе, например, щётка без ручки и старый совок?
— На раскопках пригодятся, — ответил он.
— На раскопках? — удивилась Саша.
— Ну да.
Он по-прежнему был сдержан в ответах, но от этого Сашино любопытство только усиливалось.
— А что за раскопки? — спросила она.
— Археологические. Я в прошлом году участвовал в них. И этим летом тоже буду работать.
Конец ознакомительного фрагмента.
