Глава 7. Белые халаты
Мы дружно отправились в наш с Эмми номер. После случившегося на детской площадке необходимо было хорошенько подумать и составить хотя бы примерный план действий. К тому же, честно говоря, никому из нас просто не хотелось оставаться в одиночестве.
— Теперь убедились, что я была права? — с долей превосходства спросила Амаранта.
— Лучше бы ты ошибалась, — беззлобно ответил брат, и Эмми потупила взор, осознав нелепость своего триумфа.
— Что с этими детьми не так? — не желая вступать в бессмысленный спор, поинтересовался я у Амаранты. Часто знание первопричины — уже половина раскрытого дела.
— Я не до конца это понимаю, — Эмми закусила нижнюю губу и сосредоточенно нахмурилась. — От них идет какая-то странная энергия.
— Может, это и не дети вовсе? — предположил Дима. — А маленькие монстрики? Как думаешь, могут они быть нечистью? — спросил он почему-то у меня. Кажется, брат наделся на положительный ответ. Ведь в этом случае мы могли без угрызений совести вступить в борьбу с неизвестным. Какая, в сущности, разница, как выглядит нечисть?
Но так как я не знал ответа на этот вопрос, Эмми взяла инициативу на себя и окончательно уничтожила все ростки надежды.
— Они совершенно точно люди.
— То есть как это — люди? — я не желал верить в услышанное. Одно дело бороться против нечистой силы, которая приняла облик невинного ребенка, и совсем другое — против настоящих детей.
— Я чувствовала биение их сердец. И, да, я на сто процентов уверена в том, что дети не нечисть, — опережая следующий вопрос, сказала Эмми.
— Погодите, — Дима поднял вверх руки, призывая нас остановиться, — а с чего вы взяли, что они вообще кому-то угрожают?
Этот вопрос был резонным, и мы с Эмми всерьез над ним задумались.
— Пусть они странные, но я что-то пока не слышал ни об одной насильственной смерти в городе, — между тем продолжал Дима. — Их нелюдимый характер и жуткие взгляды еще не повод обвинять детей в чем-либо.
— Пожалуй, ты прав, — согласился я с облегчением. Все-таки, какое бы ужасное впечатление ни произвели на нас малыши, они никому не причиняли вреда.
— Это не имеет значения, — Эмми упорно настаивала на своем. — Рано или поздно то, что сидит в них, проявится, и тогда они точно прибегнут к насилию.
— У нас демократическая страна, — напомнил Димка. — Не пойман, не вор, — он развел руками. — Да и вообще, лично я не смогу убить ребенка, даже зная о том, что возможно (прошу заметить, возможно), — дважды повторил он для пущего эффекта, — в будущем он кого-нибудь прикончит.
— Боюсь, я тоже.
Эмми поражено посмотрела на нас. Когда она заговорила, в её голосе кипело возмущение:
— Вы что же, думаете, я призываю вас убивать детей? Я и сама в жизни не подниму руку на ребенка!
— Тогда что же нам делать? Казнить нельзя помиловать. Где будем ставить запятую? — с усмешкой поинтересовался Дима.
— Для начала надо до конца разобраться в ситуации, — уже спокойнее предложила Амаранта. — А там посмотрим.
— Эмми права. Давайте выясним, что с детками не так, а после решим, как поступить.
— Может, в них вселились демоны? — предположил Дима. — Этакая маленькая армия очередного мечтателя о господстве над миром.
— Нет, — отвергла Амаранта и эту гипотезу, — демонами тут не пахнет. Дети чисты в этом плане.
— Чем же тогда от них пахнет? — полюбопытствовал братишка.
— Если бы я только знала, — покачала головой моя красавица, игнорируя Димин ироничный тон.
В первую очередь требовалось найти источник информации, из которого мы смогли бы узнать об этой странной болезни побольше. Волновал и еще один вопрос: куда исчезают дети после достижения подросткового возраста? Я ломал голову над этой проблемой, когда меня посетила простая до банальности идея.
— Я знаю, что делать, — заявил я, обратив на себя всеобщее внимание. — Нам необходимо узнать об этой болезни, не правда ли? — мои собеседники дружно кивнули. — А кто, как не врач, может о ней рассказать?
— Поход в больницу? — уточнил Дима. — Можно попробовать. Кто пойдет?
— Мы с Эмми, — ответил я, не задумываясь.
— Это еще почему? — возмутился Димка, ненавидящий пропускать интересные события и желающий лично участвовать во всех мероприятиях и вылазках.
— Мы представимся супружеской парой, которая собирается завести ребенка, и пришла проконсультироваться насчет странного заболевания. Однажды это уже сработало.
— Все равно это нечестно, — проворчал Дима, но было видно, что он уже сдался.
Мы решили не откладывать визит в больницу, тем более что в любую минуту мог позвонить отец и потребовать наше присутствия. А дело казалось весьма интересным хотя бы его необычностью; не хотелось уезжать, оставив его нераскрытым.
Быстро собравшись (Эмми надела под свой маскировочный костюм, блузку и легкие брючки с расчетом на то, что плащ в больнице придется снять), мы отправились в единственную на весь город поликлинику. Современное здание из темного стекла и бетона, где она располагалась, явно было построено недавно. Внутри, несмотря на сорокаградусную жару, оказалось прохладно. Спонсоры определенно не поскупились на кондиционеры, и теперь помещение поликлиники являлось оазисом свежего воздуха среди душных улиц города.
Забрав у Эмми пальто, я подошел к стойке регистратуры. Мне без труда удалось выяснить, где находится кабинет педиатра. Мы направились на прием и после получасового ожидания попали в кабинет к доктору Глухареву Анатолию Александровичу (так было написано на двери). Перед нами сидел молодой мужчина, на вид не больше тридцати, у него была теплая, располагающая улыбка, и я сразу почувствовал к нему симпатию, тем более что он не стал придирчиво рассматривать Амаранту, как это делало большинство встреченных нами мужчин.
— Анатолий Александрович? — обратилась Эмми к врачу чарующим, способным ввести в транс голосом, и нежно улыбнулась.
Конечно, бедняга врач не устоял перед такой массированной атакой. Он судорожно поправил галстук, шумно сглотнул и хрипло ответил:
— Анатолия Александровича сегодня нет, — он виновато посмотрел на Эмми, будто извиняясь перед ней за отсутствие Глухарева.
— А вы? — встрял я, заметив, что доктор вполне серьезно вознамерился впасть в ступор.
— Сергей, — чересчур поспешно ответил он, но, спохватившись, добавил уже более суровым тоном, — Михайлович. Сегодня на приеме я.
— Очень приятно, — грациозно опустившись на стул, пропела моя искусительница. В мастерстве соблазнения ей, как, впрочем, и остальным вампирам, не было равных. Похоже, именно это искусство Эмми собиралась применить, считая, что так мы сможем добиться от доктора куда более откровенных ответов, но я видел, что еще немного — и он замолчит навсегда.
— Мы с женой, — делая упор на последнем слове, обратился я к молодому врачу, — хотим завести ребенка. Но мы недавно в вашем городе и уже наслушались ужасных историй про какое-то местное неизлечимое заболевание.
— Это нас безмерно пугает, — Эмми обратилась к Сергею доверительным шепотом с явными томными нотками, — и мы бы хотели получить консультацию врача на этот счет, — к словам она присовокупила глубокий вздох, заставивший её грудь приподняться, из-за чего и без того плотно облегающая блузка сделалась откровенно тесной. Ткань натянулась, из последних сил сдерживая напор. Даже мне стало жарко, и я был вынужден расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Каково же приходилось бедняге, на которого была направлена вся сила обольщения этого безупречного существа?
— Боюсь, я не могу разглашать эту информацию, — чуть не плача, ответил доктор.
— Понимаю, — Эмми выглядела удрученной. Но уже через секунду она неожиданно подалась вперед и наклонилась над столом, выставив на обозрение Сергея глубокий вырез белой блузки, и интимным голосом добавила, — но мы же никому об этом не скажем. Это будет нашим маленьким секретом.
Бедняга в ужасе перевел взгляд на меня, ища поддержки, но я остался глух к его страданиям, и он сдался:
— Что бы вы хотели узнать?
Эмми мельком посмотрела в мою сторону, давая понять, что настала моя очередь вступить в разговор.
— Просто расскажите нам о болезни детей, которая так распространена в вашем городе, — по-деловому начал я. — Ею болеет определенная категория детей, или это не имеет значения? Можно ли её выявить на ранних стадиях? Каковы симптомы? Ну и так далее, — пока врач не опомнился, я обрушил на него шквал вопросов.
— Болезнь носит название синдром Глухарева, — степенно отвечал Сергей, а я отметил про себя, что это имя врача, которому принадлежит кабинет. — Впервые Анатолий Александрович выявил её сорок лет назад. Это генетическое заболевание, связанное с изменениями в хромосомах. Его нельзя распознать до тех пор, пока не начинают проявляться симптомы, — мы с Эмми слушали, не перебивая, так как боялись, что поток откровений молодого врача может внезапно иссякнуть. — Первые симптомы появляются года в три-четыре, до этого дети абсолютно нормальны. Физически это проявляется в анемии и затрудненном пищеварении. Дети часто отказывают от обычной пищи, предпочитая только богатые красными кровяными тельцами продукты. Например, печенку, говяжий язык, сердце. При этом они едят их в сыром виде. Есть еще и психологический аспект болезни. И он намного опаснее.
Конец ознакомительного фрагмента.
