Глава 1
Был февраль, понедельник. Почему — то понедельник называют тяжёлым днём, но не в нашей школе, так как у всех классов было пять уроков (ну может у младших классов меньше). В этот день у учителей всегда проходило совещание, и школьники уходили в два часа домой. Не везло тем, у кого были факультативы или олимпиадные занятия, в понедельник после уроков, у них было окно в час, которое надо было где-то отсидеть, везло если живёшь рядом.
В восьмом классе первым уроком была история. После выходных, класс сидел тихо, что было им не свойственно. Но это только на первом уроке, так что на втором, они должны превратиться в атомную бомбу. Я с ватной головой и заспанными глазами записывала за Людмилой Сергеевной конспект по теме <<Церковь и религия>>. Обычно на её занятиях было весело, но не в понедельник и не на первом уроке. Людмила Сергеевне было на вид около тридцати трёх лет. У неё были русые волнистые волосы, серые глаза, прямой нос, ровные брови. Она была высокая с крупным телосложение. — Из областного привилея Сигизмунда первого Старого Полоцкого… — Произнесла Людмила Сергеевна, остановившись, так как дверь открылась и в класс зашёл опоздавший Глеб Гончаров. Парень был высокий и имел волосы пепельного цвета и серые глаза. Носил неопрятно заправленную рубашку и коричневые мятые брюки, черные кроссовки. Его внешний вид идеально подходил под него репутацию.
— Извините, за опоздания, — промямлил он, — можно войти?
— Сударь, вы б ещё под конец урока соизволили прийти, — она оценивающе посмотрела на него, — Ладно, садитесь. По пути к своей парте Глеб успел пожать руку трём парням и ещё что — то им сказать, если вам интересно, то он сидел на третьем ряду на последней парте. — Глеб усаживайтесь быстрее! — учительница подождала пока он сядет, потом повернулась к классу, — откройте страницу сто восемь, прочитайте второй пункт и выпишите определение… У Людмилы Сергеевны зазвонил телефон, она вышла из класса. Одноклассники начали галдеть. — Ты слышал, что Стайнов и Шпаков после школы драться собираются?! — кричал мой сосед Кирилл Мамаев, Данику Якутову, — Ты пойдёшь? В класс вернулась учительница, забрала дневники шумевших.
— Почему я не удивлена. Одни и те же лица, 8 «А», вы не исправимы!
Мне стало интересно, сколько места в дневнике для замечаний осталось у Кирилла. Надо будет посмотреть.
В остальном урок прошёл спокойно. Как только он закончился, я вышла из класса, моей подруги не было, поэтому никого ждать пол часа не надо было. Я подошла к расписанию, там толпились пятиклассники. — Изменения есть? — спросила я, стоявшего возле меня Паши, высокого кареглазого брюнета, носящего очки с первого класса. Он попытался со своим зрением увидеть, что — то с двух метров от расписания, подойти ближе не давал пятый класс, — так, всё, мне это надоело! Малые, разойдитесь! — он стал распихивать их в стороны, когда он добрался до листа с распечаткой парень стал внимательного его изучать, — да, — наконец ответил он, — сегодня у нас нет физкультуры, а завтра нет химии. Такие сложные уроки, раньше только физра спасала, лучше бы физику отменили…
К Паше подошёл Вадим Жуков и они вдвоём пошли лестницу, жалуясь на плохое расписание. Я посмотреть через головы пятиклассников какой у нас сейчас урок. А сейчас была математика. По понедельникам и вторникам у нас была геометрия. Я поднялась на четвёртый этаж. Одноклассники толпились около кабинета, так как кабинет был новый и, зная наш класс, нас держали на коридоре до звонка. Я подошла к Вике Громовой. Она стояла у окна одна, без Ангелины Дервовой. Я повернулась и посмотрела в толпу одноклассников, Дервовой там не было. Вика была ниже меня ростом. У неё были болотного цвета глаза, тёмные длинные распущенны волосы. На ней была рубашка, брюки и белые кеды. — Привет Оля, — улыбнулась она, как только я подошла, — где Лера? Этот вопрос меня тоже интересовал. А так как ответа я не знала, просто пожала плечами. Вика теребила обложку классного журнала, ей его всегда давали отнесли на другой урок. — А где Ангелина? — Спросила я, просто этот вопрос меня сильно заинтересовал. Просто там, где Ангелина могла быть и Лера, ведь они отличницы и их часто куда — то таскают на конкурсы от школы. А позвонить я ей не могла, так как у неё сломался телефон. — Ангелина заболела, у неё температура, врач сказал неделю придётся полежать дома. Странно раньше её это не останавливало. В шестом классе она пришла с высокой температурой и хрипучим кашлем, учителя все настаивали, что бы она пошла домой, но она решила тогда геройствовать и осталась в школе. Прозвенел звонок и нам разрешили зайти в класс. Вика отдала учительнице журнал. Ирина Васильевна стала спрашивать домашнее задание. У математицы были бело — серые волосы, на вид ей было около пятидесяти. Она была полновата с круглым лицом. Женщина была строгая и часто читала лекции нашему классу насчёт — кем мы, такие бездари станем, когда вырастим (иногда это затягивалось на целый урок). Но на факультативе с ней можно было хорошо пообщаться. Она была неплохим философом и психологом. Вика села со мной, на место Валерии Овечкиной. — Достаём листочки, — Ирина Васильевна достала из тумбочки задания. Класс зашумел. Мы с Викой переглянулись. Нам передали листочки с заданиями. Я просмотрела свой вариант, он оказался не таким уж и сложным. — У тебя лист есть? — спросила я у Громовой. Та посмотрела в папке. — Есть, — сказала она, протягивая мне двойной листок, — если что, поможешь?
— Постараюсь… — К концу урока сдаём работы, — Ирина Ивановна уткнулась в заполнение журнала, — и никаких разговоров с соседом. Я стала решать задачи. В первые двадцать минут я сделала четыре задания из пяти. Над пятой я думала минут пять, теребя чёлку, но поняв, что я её не решу, я просто отложила работу и стала рисовать. — Оля, — кто — то шикнул сзади, — Муравьедова! Я повернулась, в поисках зовущего, мне шикала Юля Броднич. — Дай карандаш, — произнесла она, — пожалуйста, — она умоляющи сложила руки. Я вздохнула и передала ей карандаш. Потом стала помогать Вике с четвертым заданием. После мы просто стали разговаривать. — А насчёт Красного Снегиря, ничего не известно? — спросила я, — учителя так ничего не узнали? — Нет, ничего, — ответила Громова, — никто из учителей его не знает. Скорее всего он не из нашей школы. — Возможно, — вздохнула я, — но ему лет под сорок, наверняка он уже давно окончил школу.
— Да ну? Я думала ему около восемнадцати? Хотя я сильно не вглядывалась…
Сейчас поясню: Красный Снегирь… А, стоп. Минутку, меня опять позвала Броднич и отдала карандаш с запиской, с просьбой решить третье задание. Я быстро переписала ответ и отдала записку обратно. И так, Красный Снегирь появился около нашей школы примерно после зимних каникул. После пятого урока он подходит к нашему зданию и играет на черно — красной губной гармошке. Он не просит денег, а просто играет. Его имя никто не знает, все называют его Красным Снегирём. Он приходит каждый раз в красном пальто с черными рукавами, в коричневых брюках и ботинках. Но самое интересное, он носил карнавальную маску из серых перьев, из — за чего часть его лица была не видна. Не знаю зачем ему эта маска, может для красоты, а может для тайны. — Даник, смотри шею не сломай, — произнесла Ирина Васильевна, посмотрев на него через прямоугольные очки, — а то будут потом разбирательства, «как парень умудрился на математике из — за девочек шею свернуть…» Даник Якутов замолчал и отвернулся от девочек. Через пять минут прозвенел звонок и все сдали задания. Мы c Викой спустились на третий этаж. Я поздоровалась с учительницей по — русскому, которая дежурила на коридоре. Мы пошли дальше. — Знаешь, что я заметила? Почти все учителя ходят, держа руки сзади в замок. Так ходят люди, у которых есть власть. Ну, это так, на заметку.
— Очень полезная информация, — безразлично сказала Вика. — Почему физкультуры не будет? — спросила я у Громовой, поправляя вихрь на чёлке, который постоянно выбивался.
— Совещание поставили на час раньше, — сказала Громова, — они вроде, что — то насчёт ремонта кабинета будут разговаривать. — Интересно, — я почесала затылок, — получается мы выиграли тот конкурс по пионерии? — Получается да, — произнесла Родникова, — странно, что вам ещё ничего не сказали. В начале этого года мы участвовали в конкурсе на пионерское построение. Мы с Кириллом стучали в барабаны, а Дима с Вадимом несли знамя. Так как в школе у нас только два барабана, да и то они старые как сама жизнь, то у одного из них порвался ремень. И именно этот барабан был у меня. Конечно, удалось его схватить, чтоб он не упал, но после этого случая первого места мы точно не ожидали. А оно нам нужно было, как кровь из носа, так как за первое место выделяли деньги на ремонт современного класса по информатике. А тут, оказывается, мы заняли первое место и теперь решалось, что там будут делать.
Мы с Викой дошли до кабинета физики. На коридоре стоял наш класс с ним разговаривала классная — Яна Евгеньевна (так же она была учителем английского).
— Что происходит? — спросила я тихо у Ангелины Кудреновой. У неё были кучерявые черные волосы. Кожа после отдыха на море отливала коричневым цветом. Из — за брекетев она говорила слегка шепеляво. Одноклассница смотрели в учебник по физике. — Ругают наших, за плохое поведение, — ответила она, наклонив голову на бок и посмотрев в мою сторону. Я повернулась к Яне Евгеньевне, послушала, хотя ничего нового не узнала. Учителя опять жаловались на плохое поведение: Кирилла Мамаева, Глеба Гончарова, Даника Якутова, Вани Казака и Коли Беляева. После угроз, что она будет разбираться с родителями, мы уже собирались расходиться, но Яна Евгеньевна нас остановила. — Стойте! Завтра после шестого урока будет конкурс, вы будете соревноваться против семнадцатой и шестой школы, — классная поправила ворот рубашки, — надо шесть человек, кто хочет? — А оценки поставят? — спросил отличник Дима Блинов, высокий, смуглый парень с бронзовыми волосами. — Если займёте первое место — то поставят. Я подняла руку, вместе со мной руки подняли ещё семь человек. Двое из них были двоечники. Яна Евгеньевна смерила их презрительным взглядом и стала записывать фамилии тех оставшихся шести человек. — Ну вот, хорошо, шесть человек есть, — произнесла она, — так что завтра после шестого урока в актовом зале. Классная ушла. Ребят, которых отчитывали, стали лезть к Святе Укроповой — черноволосой девчонке, с короткой стрижкой и очень бледной кожей, и ярко — голубыми глазами. Мальчики её не любили и постоянно над ней смеялись и издевались.
Я снова повернулась к Ангелине, она, закрыв одно ухо, повторяла шёпотом физику.
— Чего не захотела идти на английский? — старалась я перекричать гомон класса, — оценку ж поставят если первое место займём. — Ай, не хочу. Не факт то, что ещё оценки поставят, и тем более я все равно к зубному еду. — А, ну ясно, — произнесла я, заходя в класс, так как прозвенел звонок и Наталья Владимировна пустила нас в кабинет. Мы расселись по местам. Мой сосед Кирилл сидел в телефоне закрывшись книжкой. Мамаев был белобрысым с выбритыми висками, голубоглазый, с горбатым носом. Кулак правой руки был разбит в какой — то драке и залит зелёнкой. Как я знаю, он ходил на бокс и со мной в музыкалку на барабаны. Девочки на другом ряду постоянно ворочались и разговаривали довольно громко, большая ошибка с их стороны, ведь это уже заметила Наталья Владимировна. — Я вроде дала задания, — она открыла учебник, — или у вас тазики на голове и вы не слышите? Давайте дневники и выходите к доске. Все три вышли к доске. — Ладно, первый вопрос: какого цвета учебник физики? — улыбнулась учительница, всегда поражалась, как у учителей меняется настроение, — Синего, — сказали они одновременно. Хотя догадаться было не сложно: учебники лежали на каждой парте. — Хорошо, два бала вы заработали, сейчас будет сложнее, — произнесла Наталья Владимировна, — Что важного в области физике сделал Исаак Ньютон? — Он открыл… — Юля запнулась и стала смотреть по сторонам в поиске подсказки, — Эээ… — Ну, на него ещё яблоко упало, — щелкала пальцами Алина, пытаясь вспомнить, — Мы его ещё в том году по истории проходили. Настя Ковалевская молчала. Алина хоть что — то пыталась делать. Матвей Крабов с первой парты пытался подсказать. — Поделю отметку на четверых! — Наталья Владимировна, строго посмотрев на Матвея, — и получится единица. Матвей вздохнул и отодвинув от себя книжку, облокотился на стул. — Точно! — воскликнула Алина, — он открыл закон земного тяготения. — Похвально, плюс бал в пользу Алины. И последний вопрос: формула энергии? Или силы тока? Может горения? Теперь молчали все три. Наталья Владимировна послушала всеми любимую учителями тишину.
— Что ж, Алине я ставлю четыре, Юле и Насти по двойке, — она выставила девочкам оценки и посадила их на место.
После всего этого Кирилл решил не рисковать, убрал телефон и стал читать параграф. Наталья Владимировна раздала нам сборник задач и сказала решать. Прозвенел звонок — только в 302 он никогда не слышен. Поэтому спустя только три минуты нас отпустили. После третьего урока наш класс шёл в столовую. Я не ем, у меня термос с бутербродами, но идти все равно туда надо. Я не люблю столовую, как по мне, там невкусно кормят. Сырой чёрствый хлеб, холодные мокрые макароны, пересоленный суп и чай с пятью ложками сахара. Поэтому термос с бутиками лучше. Я села за квадратный стол с четырьмя скамейками рядом. Залезла в рюкзак и вынула зелёный потёртый термос с вмятиной на крышке, затем достала красный контейнер с бутербродами. Наш класс занимал два стола. За моим столом сидело девять человек, Матвей что — то рассказывал: — Недавно с Миленой пересеклись, пообщались, — сказал Матвей, темноволосый парень (у нас вообще русых в классе было только семь человек), в его волосах видны были хлопья перхоти. У Крабова было бледное лицо, все покрытое веснушками. Сам по себе он был низкий со слегка писклявым голосом. — … ей в кадетском училище нравится. Сказала, что там природа красивая и крутые одноклассники… — продолжал Матвей. Милена поступила в кадетское, а я — нет. Меня не допустили к сдаче экзаменов из — за здоровья: по причине, что я не чувствую запахи. — Не ешь — толстой будешь, — посмеялся Коля Беляев, выходя из-за стола. Я фыркнула. — С каких пор ты за моей фигурой следишь? — спросила я, хитро прищурив глаза. Девочки за столом заулыбались. Но Беляев уже заносил посуду и не услышал меня, или сделал вид, что не услышал. — …и по комнате подружки хорошие попались, — продолжал Матвей, но мне пришлось его перебить. — Как вы с ней умудрились пересечься? — спросила я у этого болтуна, который разговаривал даже когда его рот был набит едой. — Она в город недавно приезжала, у них же раз в два месяца есть длинные выходные, — ответил Крабов, активно жуя кашу челюстями, — я её в кинотеатре встретил, вот как раз на этих выходных. Кстати, на такой интересный фильм ходил, там короче…
Я закатила глаза и стала слаживать термос обратно в рюкзак. До звонка оставалось пять минут, ребята заносили тарелки к столовому работнику. — В каком мы кабинете? — спросила у меня Юля Броднич, её уши как обычно торчали из — под волос. — Как обычно, в 403, — усмехнулась я, — у нас же биология. — Ах да, точно, она всегда в одном кабинете, — сказала Юля и закрыла лицо ладонью, — стыд, стыд, стыд, я никогда не запомню наше расписание, — потом она улыбнулась и пошла к своим подружкам. Броднич вообще имела плохую память и по истечению четырёх лет, не знала, как зовут половину учителей.
Биология прошла как обычно. Елизавета Михайловна пожилая учительница, с огненными волосами до плеча, круглым лицом, на котором располагались злые глаза и несколько подбородков, показывала презентацию. Матвей Крабов незаметно с помощью телефона переключал презентацию и лазил в настройках телевизора. Раньше Елизавета Михайловна шутила и пыталась понять, что не так с телевизором. — Вы на столько плохой класс, что ваша энергетика портит телевизор, — говорила она. Но вскоре она узнала об этом, и теперь, когда кто — либо переключал презентацию она начинала ругаться. Но на протяжение всего урока она ничего не замечала и поэтому крика и шума не было, были только смешки. После звонка весь класс пулей побежал вниз. Из — за того, что у всех классов отменили пятый урок — в гардеробе была очередь. Дежурного учителя не было. Ученики из спокойных культурных людей, сидевших минуту назад за партами на уроке, превратились в собак на цепи, которая увидела соседского кота и стали лаять, и рваться с петель. Младшие пытались прорваться через толпу. Старшие были высоки и просто дотягивались до гардеробщиц и передавали номерки. Особо сообразительные передавали свои номерки однокласснику, который стоял ближе. Но в этом способе была проблема, надо было разглядеть свою куртку среди других и с достаточно далёкого расстояния достать её. Тот, кто не хотел находиться в этом месиве, просто стоял и ждал, когда людей станет меньше. Мы с Викой постояли несколько минут. Очередь растворилась, и мы спокойно забрали одежду и ушли со школы.
