Проходимцы

Олег Бондарев, 2020

Быть проходимцем – это не просто таскать магические артефакты из-под носа складников. Это еще и прятать черные метки, несущие мрачное предзнаменование, от зоркого ока полиции. Воровать вещи по заказу поймавшего тебя монстра. Врать любимому дядюшке, который наивно думает, что можно расплатиться с Полудохлым Гарри, катаясь на такси с рассвета до заката… Но еще сложней быть Измерителем-альбиносом. Мало того, что магия обжигает хуже, чем огонь. Мало того, что прохожие оглядываются и бормочут проклятья тебе вслед, а треклятый Профсоюз, возникший будто из ниоткуда, крайне настойчиво уговаривает тебя платить огромные взносы. Хуже всего, что волшебство постепенно уходит из мира, и ты вскорости можешь лишиться работы. Хотя… если вдруг ты найдешь способ перестать быть альбиносом… А что будет, если эти персонажи попадут в одну передрягу? Будто и своих проблем им не хватало…

Оглавление

Из серии: Рыцари иных миров. Новое российское фэнтези

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проходимцы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

1. Утечка

— Здесь, да? — на всякий случай уточнил Томас Холтон, альбинос со светлыми, точно сено, волосами.

Мортимер Зарянски, хозяин магической лавки «Калейдоскоп желаний», отрывисто кивнул лохматой седой головой. Скуластый и носатый старик, он нервно покусывал нижнюю губу и переминался с ноги на ногу, попутно теребя морщинистыми руками полы пестрой мантии.

Мортимер и Томас стояли у двери с табличкой «Склад», за которой скрывалось хранилище волшебных ламп. Насколько альбиносу было известно, Зарянски давно успешно промышлял дешевыми джиннами… до сего дня.

— То есть, по-вашему, все джинны куда-то разом подевались? — спросил Томас.

— Ну так разве стал бы я вас иначе беспокоить мистер Холтон, я же понимаю, все мы люди занятые… но тут ведь надо разобраться, насколько все плохо! Потому что у меня вот ощущение… — Мортимер понизил голос, — что там вообще ни капли магии не осталось.

Томасу стоило большого труда, чтобы не разразиться едким комментарием в духе: «Жду не дождусь, когда она исчезнет отовсюду и навечно». К счастью, альбинос прекрасно понимал, что подобные остроты могут вызвать у мистера Зарянски обширный инфаркт с последующей смертью, поэтому воздержался от шуток.

— Открывайте хранилище, мистер Зарянски.

Томас уже примерно представлял, что почувствует, войдя на склад, — ровным счетом ничего. Не будет ни припадков от перенасыщения, ни лихорадки и судорог… да что там — даже легкого покалывания, какое случается от прикосновения к умирающему зачарованному камню… И уж точно бледную кожу Измерителя не покроет голубая паутина вен.

Томас снова едва сдержался, чтобы не улыбнуться во все тридцать два. Отсутствие магии настораживало и пугало обычных людей, но у Измерителей вызывало искреннюю радость, ведь для них волшебство было ядом, переизбыток которого запросто мог убить. Сам Томас с радостью предпочел бы очутиться в месте, где чародейство отсутствует в принципе, но прекрасно понимал, насколько несбыточны подобные мечты. Магия давным-давно пропитала город насквозь, магия жила в темной подворотне и в просторном зале лучшего городского ресторана, в мэрии, на почтовой станции и даже на чердаке заброшенного дома. Магия обитала повсюду, и многие попросту не представляли себе жизнь без нее.

Именно поэтому страдающие от волшебства альбиносы воспринимались обществом как белые вороны или, того хуже, цирковые уродцы над которыми очень весело потешаться. Увы, некоторые Измерители, соблазненные хрустящей банкнотой, охотно подтверждали это реноме выступлениями на банкетах и светских раутах. Там эти горемыки, закусив губы до крови, жонглировали артефактами и демонстрировали гогочущей публике свои изможденные бледные тела, покрытые замысловатыми рисунками светящихся голубых вен. Сам Томас никогда не понимал подобного унижения. Одно дело — измерять уровень магии, и совсем другое — истязать себя на радость толпе. Тот, кто скажет, что это лишь еще один способ заработать, просто не понимает, какие муки испытывает альбинос от контакта с любым мало-мальски серьезным артефактом.

— Прошу, входите! — воскликнул Зарянски и, спрятав ключи обратно в карман мантии, отступил в сторону.

Старик заметно нервничал: в волшебных лампах была вся его жизнь. Потерять джиннов — значит вылететь из бизнеса, причем моментально, ведь после такого удара устоять на ногах могли только единицы, и Мортимер вряд ли входил в их число. Томас это прекрасно понимал и искренне сочувствовал бедняге Зарянски.

«Торговать артефактами — это все, что он умеет, а учиться чему-то новому, пожалуй, уже поздновато… Пусть ему повезет…»

— Я вхожу, — зачем-то сказал альбинос и, быстро выдохнув, резко распахнул дверь.

Последние сомнения отпали: в хранилище царила поистине гробовая тишина. Обычно джинны галдели без умолку, разговаривали сами с собой и друг с другом, бранились, шутили и пели на разные лады… но сейчас все они молчали.

«Ощущение, будто я на кладбище, — с грустью подумал Измеритель. — Сколько здесь было? Полсотни? Больше? А теперь никого.»

Задумчиво покусывая нижнюю губу, Томас подошел к ближайшему стеллажу и потянулся к лампе, лежащей на самом краю пыльной полки. Пальцы обняли носик лампы без каких-либо последствий; все, что почувствовал Измеритель, — это тепло металла: в хранилище было немного жарче, чем в иных комнатах, потому что оно находилось в западной части дома.

— Ну что? — быстро облизав губы, спросил Мортимер.

Слова застряли у Томаса в глотке. Он терпеть не мог сообщать клиенту дурные вести, но, увы и ах, Измерители обычно только этим и занимались.

«Просто чертова работа. Делай ее или проваливай из Вандерсайда прямиком в пустоши. Там ни магии, ни людей. То, что нужно уставшему альбиносу…»

— Пока тихо, — вяло промямлил Томас.

Кусая нижнюю губу, Измеритель положил проверенную лампу на место и взялся за вторую. То же самое. Третья, четвертая, пятая… Дабы отвлечься от нудной формальной проверки, Томас начал в красках представлять, как Зарянски, кривясь, передает ему несколько купюр с изображением короля Оливера Второго.

«Да, точно так оно и будет. К сожалению».

Наконец последняя лампа покинула полку и через пару мгновений снова вернулась на нее. Взгляды Измерителя и хозяина лавки встретились, и Мортимер раздраженно проскрипел:

— Ну давай уже, не тяни…

Нелепый спектакль близился к своему завершению. Сейчас Томас скажет, что все джинны мертвы, и моментально станет для Зарянски врагом номер один — за неимением других кандидатов. Маги в высоких башнях институтов безуспешно ломают головы, почему и куда уходит волшебство, но любой пострадавший в утечке, не задумываясь, скажет, что во всех бедах повинны хмурые доходяги-альбиносы, заколачивающие оливеры на бедах других.

«Никто не знает, как, но все знают, кто. Классика».

— Думаю, вы и сами все понимаете, — прочистив горло, сказал Томас. — Хотел бы я сказать, что тут какая-то ошибка, но…

— Ой уж, не лукавьте!.. — морщась, перебил его Зарянски. — Вы бы хотели!.. Да вам-то как раз до магии дела нет! Чем ее меньше, тем вам лучше!

«Ну вот, чего и следовало ожидать. Мы нашли крайнего, теперь нам чуточку легче».

Мортимер отвернулся и, закрыв лицо ладонями, мелко затрясся. Некоторое время он стоял в такой позе, а Томас молча ждал, опасаясь, что неосторожным словом окончательно все испортит. Наконец Зарянски убрал руку и красными глазами уставился на альбиноса.

— Вы что… все еще здесь? — хриплым голосом спросил старик. — Наслаждаетесь моим горем?

Измеритель тихо скрипнул зубами от досады. Он терпеть не мог подобные игры.

— Вы не заплатили, мистер Зарянски.

Мортимер вздрогнул и, бормоча проклятья, нехотя полез в карман пестрого плаща. Бумажник его, как мимоходом отметил Томас, был достаточно толстым.

«Но теперь, надо думать, похудеет довольно быстро…»

Зарянски отсчитывал оливеры нарочито медленно, явно не желая с ними расставаться. Но что еще ему оставалось? Выдворить Томаса за дверь? С тех пор как в Вандерсайде заработал профсоюз, на подобное решались немногие — вдруг Измеритель является его членом и все выльется в солидный штраф?

«Вдвое больше моего гонорара, ага…»

Дважды пересчитав купюры, Мортимер со вздохом вложил их в протянутую руку Томаса. Тот мигом спрятал деньги в карман, молча кивнул торгашу на прощанье и устремился к двери. Измеритель уходил молча, потому что понимал: никакими словами утешить раздосадованного хозяина лавки не получится. Хорошо уже то, что Зарянски не обхаял альбиноса напоследок: Томас давно привык уходить под аккомпанемент смачных ругательств и проклятий.

«И на том спасибо, как говорится».

Оказавшись на улице, Измеритель сунул руки в карманы брюк и побрел в направлении Коуби-стрит. Со стороны он походил на побитого жизнью бродягу: потрепанная синяя куртка, протертые на коленях коричневые брюки и разбитые черные туфли. Темно-серая кепка, вечно надвинутая на глаза, идеально дополняла нищенский образ. Людей на улице практически не было, но Томас все равно по привычке жался к стенам: тень, которую отбрасывали здания, спасала альбиноса от ненужного внимания прохожих.

— Эй, Холтон! — вдруг услышал Измеритель за спиной.

Томас вздрогнул и медленно обернулся. Темноволосый верзила в темно-зеленой куртке отклеился от исписанной кирпичной стены и медленно пошел к альбиносу. Томас сразу признал в бугае Стивена, одного из «переговорщиков», который всеми правдами и неправдами убеждал городских работяг к ним присоединиться. Естественно, делалось это не из милосердия, а лишь для того, чтобы ежемесячно получать взносы.

«Долбаные стервятники…»

Измеритель, разумеется, честно заработанными деньгами делиться не собирался, но как отвадить Стивена, не знал. Тот безумно хотел заполучить альбиноса и потому буквально преследовал его по пятам. Благо пока дальше утомительных разговоров дело не доходило, но Измеритель не сомневался, что рано или поздно верзила все-таки устанет от бестолкового трепа и пустит в ход громадные кулаки со сбитыми костяшками.

«Боже, ну почему альбиносы не умеют делаться невидимыми или сливаться со стенами? Столько проблем бы это решило…»

— Ты от старика Мортимера, да? — осведомился Стивен на ходу.

— А если и так, то что? — спросил Томас.

Он старался, чтобы голос не дрожал, но получалось не слишком. Люди вроде Томаса очень боятся таких вот стивенов — наглых и самоуверенных ублюдков, прекрасно умеющих запугивать тех, кто не вышел ростом…

«…или цветом кожи… или чем-то еще».

— А то, — протянул «переговорщик», подойдя к альбиносу вплотную, — че я хочу знать, че вы там делали…

Голос у бугая был сладкий, будто уинсдонский мед.

— Ты сам знаешь, что я не могу об этом болтать, — произнес Томас, глядя на великана снизу вверх.

— Чего это не можешь? — изобразил недоумение Стивен. Только сейчас Томас заметил, что на улочке, кроме них, нет ни одной живой души. Где-то вдалеке шумели моторы самоходок, но сюда, как назло, никто не ехал.

«Черт… как специально».

— Потому что Измерители должны хранить в тайне…

Стивен ударил его под дых — коротко, без замаха, но и этого хватило, чтобы Томас выпучил глаза и зашлепал губами, словно рыбина, шальной волной выброшенная на берег. Измеритель схватился за грудь и попятился, боясь нового удара, однако верзила не торопился развивать успех. Вместо этого он схватил Томаса за грудки и, притянув к себе, тихо прошипел:

— Ты, наверное, просто хреново меня знаешь, Холтон. А вот если б ты меня знал, ты б в курсе был, че я не шибко люблю все эти… игры в молчанку.

Томас молча смотрел в красное лицо верзилы.

— Хотя я и так знаю, че ты делал у старого пердуна, — прошипел Стивен, встряхивая Томаса, чтоб тот смотрел ему в глаза, а не в сторону. — Ты ему магию мерял, так, Холтон?

— Ну, может, и так, — буркнул альбинос.

Дураку понятно, что Измеритель мог прийти в чародейскую лавку только для того, чтобы проверить наличие магического поля. Но Стивен подавал все так, будто только что совершил разоблачение века.

«Кретин, каких свет не видывал. Но рука тяжелая».

Внезапно Томас услышал звук, отдаленно напоминающий рев мотора. Сердце в груди застучало быстрей.

«Кто-то едет. Вот бы полиция…»

Звук становился громче с каждой секундой.

«Ну же… скорей…»

Томас с трудом сдержал победный возглас, когда самоходка характерного желтого цвета выскочила из-за дальнего поворота и устремилась к «стервятнику» и альбиносу.

«Такси. Боже, только не сверни никуда!..»

К счастью, Стивен был слишком увлечен разоблачением Томаса, чтобы обращать внимание на посторонние звуки, иначе наверняка утащил бы Измерителя в ближайшую подворотню и продолжил порку.

Альбинос украдкой облизал пересохшие губы.

Это был шанс, причем весьма неплохой. Надо только немного потянуть время, а потом оперативно поднять руку с оттопыренным большим пальцем, чтобы такси точно не проехало мимо.

— Че, кстати, с нашим предложением, Холтон? — Верзила снова встряхнул Измерителя. — Че ты решил?

— А че я должен был решить? — в тон ему ответил Томас.

«Стервятник» нахмурился, и Измеритель тут же проклял себя за легкомыслие.

«Сейчас он окончательно взбесится и вмажет мне еще разок, такси проедет мимо, а я останусь лежать на асфальте, закрывая лицо руками и считая новые удары, пока не отключусь…»

Желтая самоходка уверенно преодолела единственный перекресток на пути к Стивену и Томасу.

«Неужто хоть тут повезло?»

— В смысле — че ты должен был решить? — раздраженно переспросил бугай. — Я тебе предложение сделал, ты сказал, помозгуешь и согласишься. Ну так че намозговал?

— Мне… У меня… На меня тут до черта проблем навалилось, Стив… — с трудом подбирая слова, выдавил Томас. — В последнее время прям не продохнуть…

Он что-то мямлил и даже сам не особенно задумывался, — все его внимание было сосредоточенно на одиноком такси. С каждой секундой шанс на спасение становился все ближе, все реальней.

— Ты эта, зубы мне не заговаривай, Холтон, — предупредил бугай. — И куда это ты там все время косишься, а?

Сердце екнуло в груди у Томаса, и он, понимая, что тянуть дальше бесполезно, выкинул в сторону руку и возопил на всю улицу:

— Такси!

Судя по тому, как скрипнули тормоза, водитель тоже заметил Измерителя и тут же направил машину к тротуару. Поняв это, Стивен досадливо скрипнул зубами и с явной неохотой оттолкнул Томаса от себя. Профсоюз одобрял методы ручных громил ровно до той поры, пока все обходилось без свидетелей. Но если кто-то из дуболомов попадался «при исполнении», его тут же выставляли за дверь — во избежание проблем с полицией.

— Я вернусь, — пообещал «стервятник» и быстрым шагом устремился к ближайшей подворотне. Томас проводил его рассеянным взглядом, после чего медленно побрел к такси, на ходу оправляя растрепанный наряд. Голова слегка кружилась, но в целом Измеритель чувствовал себя неплохо. Приблизившись к самоходке, он уже взялся за ручку, когда водитель пробормотал:

— Постой-ка…

— В чем дело? — глухо спросил Измеритель.

Рука его сама собой опустилась.

— Тут эта… босс запретил нам вас… ну альбиносов возить, — сбивчиво ответил таксист. — Ты только не сердись, парень, мне-то лично дела нет, кто там бледней, кто темней… но если кто-то увидит, что я тебя везу, и шефу доложит, меня с работы попрут, такие дела…

Он, кажется, действительно чувствовал себя неловко, и Томас, без того вымотанный сверх меры, решил не упрямиться понапрасну.

— Вали уже, — буркнул он, отступая от автомобиля.

Водитель с виноватым видом отсалютовал альбиносу и нажал на газ. Скрипнув колесами по мостовой, такси покатилось прочь, а Томас, замерев на краю тротуара, с руками в карманах куртки, хмуро смотрел желтой самоходке вслед. Подобное, разумеется, с альбиносом приключалось не впервые.

«Хорошо хоть, Стивен не видел, как таксист меня отшил, а то бы наверняка вернулся и продолжил… убеждать…»

Вспомнив о «стервятнике», Измеритель бросил опасливый взгляд в сторону подворотни, которая поглотила верзилу, и быстрым шагом направился, куда шел изначально — на Коуби-стрит. От волнения разыгрался аппетит, и Томас решил, что непременно заглянет в какую-нибудь закусочную, желательно — крохотную, с тяжелыми шторами на окнах и столиками в темных, слабо освещенных углах. Уехавший таксист — это не так страшно и обидно, как дымящийся омлет и кружка пива, которые из-под самого носа уносит не в меру глазастый трактирщик.

«Господи, как же надоело жить в тенях…»

Одолеваемый невеселыми думами, Томас брел к улице, названной в честь генерала Коуби, отважного и безумно талантливого полководца…

«…который, как говорят, тоже терпеть не мог альбиносов. Хотя кто вообще нас любит?»

* * *

Когда самоходка Нельсона подъехала к гаражу дядюшки Луиса, солнце уже практически покинуло свое укрытие за горизонтом. Сам дядюшка как раз возился под капотом любимой темно-бордовой «рейбез». Глядя на сгорбленную фигуру старика, Нельсон улыбнулся уголком рта. Он прекрасно помнил, как дядюшка носился с этим авто, когда только-только его купил. Все время по локоть в масле, с грязными разводами на лице — но серые глаза блестят, а губы вечно растянуты в улыбке.

«Хорошее было времечко…»

Заслышав знакомый рев двигателя, дядюшка обернулся. Нельсон, продолжая улыбаться, помахал ему рукой, однако Луис никак не отреагировал на приветствие — только бороду почесал тыльной стороной ладони.

«Подозревает что-то… ну ладно».

Проходимец припарковал самоходку напротив гаража у ветхого зеленого забора, потом заглушил мотор и спрыгнул с седла. Луис хмуро наблюдал за ним, неторопливо вытирая руки старой тряпицей. Лицо старика, как обычно, украшали масляные пятна самых причудливых форм.

— Дядюшка! — радостно воскликнул Нельсон.

Он раскинул руки, намереваясь обнять Луиса, но тот вдруг резво схватил племянника за правое запястье и прошипел:

— Так и знал, что ты снова туда полезешь…

Большой палец старика уперся прямо в черную точку складника. Проклиная себя за то, что позабыл надеть перчатки, Нельсон попытался высвободить руку, но дядюшка держал слишком крепко. Поняв, что вляпался, проходимец отвел взгляд в сторону и буркнул:

— Ну ты же знаешь — это единственное, что я умею…

— Уж мне-то не ври! Не умеет он ничего, ага…

Луис брезгливо, точно гадкую жабу, оттолкнул от себя ладонь с отметиной и, уперев руки в бока, хмуро уставился на племянника.

— Ну чего ты так завелся? — нехотя спросил Нельсон, понимая, что дядюшка ждет от него какой-то реакции.

— Да ничего… — устало вздохнув, сказал Луис.

Гнев, до сего момента двумя кострами пылавший в его глазах, внезапно погас, уступив место разочарованию. Нельсону стало стыдно. В такие моменты он вновь чувствовал себя маленьким мальчиком, который нелепой выходкой расстроил добросердечного опекуна.

— Послушай, ну не все же так плохо, — забормотал Нельсон. — Он мне целых десять дней дал. Не три, не пять — десять!.. Да за это время можно несколько раз…

— Ты действительно не понимаешь, что меня расстроило? — перебил его старик.

Нельсон смолк, опустил голову.

«Давай скажи сам».

— Ты нужен мне здесь, — продолжил Луис. — Я не могу один ездить по всему Стоунпорту сутками напролет. Меня должен кто-то подменять. Я понимаю, что это мои заботы, которые тебя мало волнуют…

— С каких это пор они перестали меня волновать? Мне казалось, мы всегда друг друга выручали…

— Но сейчас ты решил, что уже достаточно помогать старику Луису, да? — невесело усмехнулся дядюшка. — Именно сейчас, когда… А, ладно, твое право. Я тебя не виню.

— Слушай, ну ты же сам знаешь, что я полез в проход только из-за тебя!

— Из-за меня? Что ж, очень странно. Потому что я тебя об этом не просил.

Нельсон закусил нижнюю губу, чтобы не сболтнуть лишнего, — закусил больно, до крови, и немного расслабился, когда почувствовал солоноватый привкус во рту. Будь на месте Луиса иной человек, проходимец, возможно, не стал бы сдерживаться. Но сейчас перед ним стоял любимый дядюшка, единственная родственная душа во всем Стоунпорте.

«Молчи. Просто молчи».

— А, ладно. Дурака учить только портить. Давай, хоть с мотором мне помоги, — буркнул старик, отворачиваясь к машине, — а там уж что-нибудь и с отметиной твоей придумаем…

— А что не так с мотором? — помедлив, спросил Нельсон.

— Заводится плохо, даже на корфе, — со вздохом сказал Луис. — Эх, Руби, как же не вовремя ты решила меня подвести…

Заслышав знакомое прозвище, Нельсон окончательно растаял. Руби… Луис однажды признался, что так его покойная супруга Сюзанн хотела назвать их дочь. Увы, Сюзанн не стало слишком рано — куда раньше, чем они с дядюшкой успели обзавестись потомством и подарить чудесное имя своей малышке. Однако Луис не похоронил их мечту. Прошло несколько трудных лет, и Руби у него все же появилась — железная, с просторным салоном, очень шумная, но чертовски милая, почти родная.

— Подать тебе ключи? — спросил Нельсон.

— Подай… — буркнул дядюшка из-под капота.

Протиснувшись между машиной и гаражной дверью, Нельсон бочком подошел к верстаку. На нем по обыкновению царил идеальный порядок, и проходимец без труда отыскал среди прочих инструментов набор ключей. Нельсон уже протянул к нему руку, когда снаружи послышался рев мотора. Вздрогнув, проходимец обернулся и уставился в просвет между двумя соседскими домами. Судя по звуку, который становился громче с каждой секундой, к гаражу дядюшки приближалась еще одна самоходка.

«И кто это может быть в такую рань?…»

Нельсоном овладело нехорошее предчувствие. Сунув руки в карманы куртки, он достал перчатки… а затем, нахмурившись, и черную «ящерку», украденную у складника.

«А ее куда девать?»

Соображать следовало быстро. Нельсон окинул взглядом гараж. Бросить здесь, среди инструментов? Да нет, слишком велик риск не найти — или затеряется среди инструмента, или дядюшка выкинет, сочтя за бесполезный мусор. Поколебавшись пару мгновений, Нельсон надел амулет на шею и спрятал под рубашку. Конечно, при желании его там найдут без труда, но все же лучше, чем в кармане. Вытащив скомканные перчатки с оторванными пальцами, проходимец спешно натянул их на ладони: ни к чему, чтобы кто-то, помимо дядюшки, видел черную отметину складника. Нельсон, разумеется, старался не рассказывать посторонним о своем даре: уж слишком велик интерес к людям его профессии среди полицейских и бандитов. И те и другие хотели разжиться артефактами и разбогатеть на их продаже… ну или, на худой конец, обрести силу богов и поработить весь мир.

И, хуже всего, они искренне верили, что дома у каждого проходимца есть тайничок с дюжиной-другой магических штуковин, и очень расстраиваются, когда ничего не находят.

«Думают, что их дурят, и пускают в ход силу. Наслышаны, ага…»

Луис тоже обратил внимание на рев мотора — выпрямившись, он повернулся к проулку и замер в ожидании. С каким выражением дядюшка смотрел в просвет между домами, для Нельсона осталось загадкой, но, надо думать, опекун тоже не ждал от ранних гостей ничего хорошего.

И, как выяснилось, не зря.

Несколько долгих мгновений спустя из-за угла показалась блестящая черная самоходка. Тот, кто намывал ее кузов, явно знал свое дело на отлично: машина сверкала, точно начищенная кремом туфля. Нельсон невольно восхитился таким усердием мойщика, однако стоило разглядеть пассажиров черной «красотки», и от былого восторга не осталось и следа. Проходимец сразу узнал Полудохлого Гарри — худющего одноглазого старика с изуродованным лицом. Пять лет назад он серьезно пострадал во время одной коварной засады и до сих пор оставался жив только благодаря зачарованному кольцу.

«Очень жаль, что такая мощная штука попала в руки такого гнусного типа…»

Гарри был правой рукой Арчи Фостера — криминального босса, контролирующего Западный Стоунпорт. Фостер доверял Гарри, как себе, а потому неудивительно, что именно Полудохлый отвечал за сбор «дани» с местных дельцов — и подчас так увлекался, что самолично до смерти забивал ногами просрочившего должника. Правда, после того, как Гарри потрепала шайка дерзких и наглых сумасбродов (ныне, разумеется, покойных), верный пес Арчи стал куда более осторожным и без нужды на рожон не лез. Сидел себе за бронированным стеклом самоходки и с ленцой наблюдал за тем, как его верные «шестерки» выколачивают деньги из очередного смельчака, вдруг решившего «пожить свободно».

Машина Гарри поравнялась с трехколесной «игрушкой» Нельсона и, заслонив ее собой, остановилась. Распахнув заднюю дверь, наружу с трудом выбрался светловолосый великан (футов семи ростом, не меньше) в строгом черном костюме. Гладко выбритый квадратный подбородок, маленькие крысиные глазки, огромные кулаки, каждый величиной с голову Нельсона… ну или малость поменьше… самую-самую малость.

«Номер раз — мистер Кувалда».

Второй бандит обогнул машину по кругу и подошел к напарнику. Похож на Кувалду — светловолосый и с квадратной челюстью, но значительно меньше ростом и худей. Его левую щеку пересекал шрам, оставленный клинком неизвестного смельчака, а губы были привычно растянуты в глумливой полуулыбке.

«Номер два — мистер Стилет».

Переглянувшись, «шестерки» Полудохлого Гарри вразвалочку устремились к дядюшке Луису. Нельсон, не теряя времени даром, вышел из гаража и встал рядом со стариком.

— Не лезь, — прошипел дядюшка, но племянник пропустил его слова мимо ушей и остался на месте.

— Ну-ка, ну-ка, — сказал Стилет фирменным скрипучим голосом (такой, должно быть, издают лезвия опасных бритв, если потереть их друг о друга). — И что тут у нас, Кувалда? Все семейство в сборе?

— Ага, — веско изрек здоровяк.

— Чего приехали? — неприветливо спросил Луис.

Нельсон знал, что дядюшка на дух не переносит этих мерзавцев, но, увы, ничего не мог с ними поделать — люди Арчи крепко держали в руках весь Западный Стоунпорт, и один старый таксист вряд ли способен был дать им серьезный отпор.

«Даже с помощью молодого племянника-проходимца».

— Старина Луис, — фальшиво пропел Стилет, — ну что же ты всегда такой неприветливый и колючий?

— Потому что знаю, с кем имею дело, — без обиняков ответил дядюшка. — Повторяю вопрос: чего приехали в такую рань? Мы, насколько помню, уговаривались на пятницу, а сегодня только вторник. Раньше Гарри помнил о таких вещах. Выходит, годы берут свое?

Луис мотнул головой в сторону черной машины. Заметив это, водитель покосился в сторону Полудохлого, но верный пес Фостера даже не шелохнулся. Что ему беспокоиться о словах не в меру болтливого старика-таксиста? Трагедия, из-за которой Гарри оказался на грани жизни и смерти, остудила его пыл, но не заставила бояться собственной тени. Скорей он просто стал чуть внимательнее относиться к своему здоровью: магия кольца была сильна, но вряд ли могла поставить на ноги труп.

«Хотя интересно было бы проверить…»

— Разумеется, он все помнит, — совершенно не обидевшись, ухмыльнулся Стилет. — Но дело в том, старина Луис, что сейчас мы прибыли не по твою душу.

Кувалда угрюмо покосился на Нельсона. Взгляд у бугая был тяжелый, словно валун.

«Так они ко мне, что ли, приехали? И на кой черт я им сдался?»

— Не понял, вы что… вы… про Нельсона, что ли? — спросил дядюшка.

— Именно. Мистер Фостер желает побеседовать с вашим племянником с глазу на глаз, — продолжая зубоскалить, отозвался Стилет.

Заслышав это, проходимец совсем растерялся. Вот так поворот!.. Это что же, какая-то гадкая птичка напела Арчи про скрытый талант Нельсона?

«Как же все это не вовремя… — с тоской подумал проходимец. — Нужно помочь дядюшке с такси, найти Доминика Орвиля и избавиться от метки… А тут еще эти трое…»

Но отказывать Арчи было нельзя. Если тот задался целью поговорить с Нельсоном, он это сделает. Уж точно Гарри, Стилет и Кувалда приложат все усилия, чтобы исполнить желание босса.

«Лишь бы не стали обыскивать…» — подумал Нельсон, грудью ощущая холод украденного амулета.

— Зачем это он Фостеру понадобился, а, Стилет? — дрожащим от гнева голосом прошипел дядюшка.

Его рука нащупала разводной ключ, лежащий на моторе самоходки. Луис явно не собирался отдавать племянника без боя, но тот, ярый противник драк, торопливо сказал:

— Успокойся. Я съезжу.

Луис вздрогнул и посмотрел на Нельсона, как на предателя.

— Все будет в порядке, — тихо сказал проходимец. — Не переживай.

— Ну да… конечно… — проворчал Луис. — Уж после встречи с Фостером — наверняка…

Краем глаза Нельсон увидел, что Стилет и Кувалда наблюдают за их разговором с премерзкими улыбочками.

«Вот же мрази. Для них это все — хохма, лишний повод позубоскалить…»

Нельсон никогда не был особо кровожадным, но после знакомства с темной стороной Стоунпорта пришел к выводу, что без некоторых людей мир стал бы куда лучше. И Арчи Фостер вместе с его прихвостнями определенно входили в этот список.

«Ах, будь у меня под рукой какой-нибудь мощный артефакт, я бы устроил вам веселый вторник…»

Но сейчас Нельсон, увы, мог только подчиниться. Хлопнув дядюшку по плечу на прощанье, он сказал:

— Не переживай. Ничего он мне не сделает.

Луис скользнул по нему взглядом и тихо, одними губами сказал:

— Все беды от одного…

— Ну все, хорош. Давай-ка, малыш Марлоу, забирайся назад, — велел Стилет. — Будешь между мной и Кувалдой…

Это, понятное дело, чтобы Нельсон даже не помышлял о побеге. Хотя в любом случае из машины на ходу выпрыгивать не очень-то весело — мало что изорвешь всю одежду, так еще и наверняка что-нибудь сломаешь или вывихнешь.

«Но все равно — перестраховываются… слишком боятся Арчи».

Нельсон покорно устремился к машине, бандиты последовали за ним. Полудохлый Гарри сидел неподвижно, будто неживой.

«Хотя, может, он действительно… того? Вот был бы подарок судьбы…»

Обогнав спутников, Стилет любезно распахнул перед Нельсоном дверь. Согнувшись в три погибели, тот забрался внутрь и опустился на сиденье.

— Сильно ноги не расклячивай, — предупредил Стилет, усаживаясь рядом. — Кувалда у нас — парнишка немаленький, так что придется нам с тобой потесниться.

Проходимец кивнул и, сведя колени, шумно втянул воздух носом. В салоне пахло дорогим табаком — Полудохлый по дороге в гараж явно пыхтел трубкой.

— Здравствуй, паренек, — не оборачиваясь, хрипло произнес Гарри.

Он говорил уверенно и спокойно — ни дать ни взять старый матерый волк, который оказался умней, хитрей и везучей других хищников стаи и благополучно дожил до седин. Правая половина лица Полудохлого напоминала старую разделочную доску: столько на ней было шрамов.

— Здравствуйте, Гарри, — вежливо ответил бандиту проходимец.

Это была допустимая фамильярность: Полудохлый держал свою настоящую фамилию в секрете, а красноречивое прозвище, мягко говоря, не любил — по понятным, в общем-то, причинам. Поэтому в личной беседе все, от мала до велика, звали его просто Гарри, не выдумывая ничего лишнего.

— Поехали, Джимми, — сказал Полудохлый, и водитель послушно завел мотор.

Черная самоходка Гарри развернулась и покатилась к проулку, откуда появилась несколькими минутами раньше. Пара мгновений — и вот уже дядюшка, хмуро наблюдавший за уезжающим автомобилем, пропал из вида.

Нельсон сидел, угрюмо глядя перед собой, и думал, как отвратительно начался и продолжился его день. Сначала попался складнику и обзавелся черной меткой, потом поругался с дядюшкой, а теперь очутился в машине с тремя отпетыми бандитами и их шофером. У каждого из них наверняка есть ствол или хотя бы нож, а револьвер самого Нельсона остался в самоходке. Впереди — встреча с Арчи Фостером.

«А еще надо как-то ключ Орвиля найти… Ужасный, чудовищно ужасный день».

— Как там самочувствие твоего дядюшки, паренек? — непринужденно поинтересовался Полудохлый.

Нельсон вздрогнул и, помедлив, ответил:

— Лучше.

— «Лучше» или «хорошо»?

Проходимец тихо скрипнул зубами. Полудохлый прекрасно знал, что здоровье дядюшки для него — больная тема… Знал — и специально муссировал ее, чтобы поиздеваться над «пареньком». Гарри не грубил, напротив, был подчеркнуто вежлив и как будто действительно переживал за дядюшку, но Нельсон понимал, что все это — лишь маска заинтересованности, не более.

— Нормально все, — глухо ответил он.

— А ты, я смотрю, не в настроении, да? — уточнил Полудохлый.

Нельсон тут же почувствовал на себе хмурые взгляды Стилета и Кувалды. Кажется, стоит их боссу лишь кивнуть, и они легко свернут шею наглецу, посмевшему заговорить с Гарри в неподобающем тоне.

«А Полудохлому ничего не стоит кивнуть…»

После того нападения, как говорили, он порядочно тронулся умом и мог запросто вынести приговор за робкую шутку или даже неподходящую интонацию в голосе.

Сглотнув подкативший к горлу ком, Нельсон буркнул:

— Просто… не выспался.

— Ну это немудрено. Учитывая, что ты вернулся в Стоунпорт только под утро… Тебя ведь не было в городе прошлой ночью, а, паренек?

Последние сомнения отпали: люди Арчи следили за ним и знают, куда он ездил. Мысленно чертыхнувшись, Нельсон выдавил:

— Не было.

— Ты, кажется, даже не успел домой заехать, сразу к дядюшке в гараж потащился?

— Вы сами знаете ответ, — угрюмо ответил Нельсон.

— Знаю, — вдруг прыснул Гарри.

Смех его напоминал карканье дряхлого больного ворона. Нельсона аж передернуло; правда, он тут же взял себя в руки и с напускным равнодушием уставился в окно.

Следующие четыре квартала они проехали в тишине, а потом Полудохлый велел:

— Наденьте ему на башку мешок.

Нельсон и глазом не успел моргнуть, а Кувалда уже сжал в своей громадной ладони оба его запястья, причем с такой удивительной легкостью, будто это были не руки взрослого мужчины, а тощие гусиные лапки. Стилет тем временем ловко выдернул из-под переднего сиденья плотный коричневый мешок. Возмущаться было бессмысленно и даже глупо, а потому Нельсон терпеливо принял свою участь. Стилет надел мешок проходимцу на голову, и мир вокруг погрузился во мрак.

Арчи был настоящим параноиком; большую часть времени он проводил в своем логове, о местоположении которого никто, кроме соратников, не знал, а наружу выбирался только в случае крайней необходимости. Всю работу за Фостера делали его «шестерки»: он давал указания, а те беспрекословно их выполняли. Учитывая влияние Арчи, такой подход вполне имел право на жизнь. Хотя, конечно, и у этой системы были свои изъяны — например, если после беседы с Нельсоном к Фостеру заявятся посторонние, «крысой» сочтут именно Нельсона. И плевать, что у него на голове мешок; никакие аргументы в таком случае не работают. Арчи легче убить тебя, чем разбираться.

— Сиди тихо, — прошипел Стилет, — и, может, еще вернешься к своему дядюшке.

Справа гулко хмыкнул Кувалда. Нельсон мысленно сосчитал до десяти. Тупые шутки бандитов раздражали, но, увы, заткнуть их поганые рты проходимец не мог.

— Не слушай их, паренек, — сказал Гарри. — Если бы Арчи хотел тебя убить, мы бы прикончили тебя возле гаража, а не тащили к нему через весь город. Так что не дрейфь слишком уж сильно, а то Джимми только-только сделал химчистку салона…

Произнеся это, Гарри опять закаркал вороном, и другие поддержали его радостным смехом. Единственным, кто не смеялся, был Нельсон.

Чем ближе они подъезжали к убежищу Арчи, тем холодней становилось у проходимца внутри.

* * *

— Чего желаете? — спросил приятный женский голос.

Подняв голову, Томас уставился на официантку в коротком, до колен, сером платьице и белом переднике. Девушка была весьма симпатична — стройная, с копной каштановых волос, спадающих на плечи, и большими голубыми глазами, которые смотрели на Измерителя с интересом и, кажется, вполне дружелюбно.

«Неужели меня не выгонят? Надо же».

— Яичницу из трех яиц и кружку эля, — буркнул Томас.

— Сделаем.

Она упорхнула на кухню и вскорости вернулась, чтобы поставить на стол перед Измерителем тарелку с дымящейся глазуньей и глиняную кружку, украшенную высокой пенной шапкой. Томас уже собирался приступать к трапезе, когда тонюсенький браслет, что блестел на запястье официантки, порвался и нырнул в пиво.

— Ой! — воскликнула она от неожиданности. — Простите, ради бога…

— Да ничего, — отмахнулся Измеритель. — Так, наверное, даже вкуснее…

Она усмехнулась, посмотрела на него с теплом, и альбинос подумал, что давно не встречал такой приветливой официантки. Вооружившись вилкой, он осторожно, как мог, выловил браслет из кружки и протянул его хозяйке. Она тут же схватила салфетку, бережно завернула в нее украшение и спрятала в нагрудный карман фартука.

— Спасибо!

— Да без проблем.

Их взгляды встретились.

— Я, кстати, Ребекка, — вдруг сказала официантка и протянула ему руку.

Измеритель недоуменно уставился на изящную кисть. Иные женщины даже прикасаться к альбиносам не желали, боясь подхватить от них какую-то мифическую заразу — спасибо добрым людям, распускающим слухи, не жалея языков своих. Голубоглазая Ребекка, судя по всему, была не из таких.

— Томас, — представился Измеритель и осторожно пожал официантке руку.

Кожа у Ребекки была удивительно нежная, такая, которую хочется гладить вечно… но усилием воли альбинос заставил себя выпустить руку девушки.

— Очень приятно, Томас, — с улыбкой сказала Ребекка.

— У вас тут что, день альбиносов? — усмехнулся Измеритель. — Вы такая приветливая.

— Ты. Ты приветливая.

— А, хорошо. Так все же — почему меня еще не выгнали отсюда?

— Ну, лично я не вижу разницы между обычными людьми и альбиносами, — пожала плечами Ребекка. — Так с чего мне тебя гнать? У меня даже друг-альбинос был, вот так.

— Правда? Не шутишь?

Ребекка фыркнула.

— Чего бы ради?

— А как его звали? Вдруг мы знакомы?…

— Патрик.

Брови Измерителя взлетели на лоб. Патрик — если речь, разумеется, шла о том самом Патрике — был первым альбиносом, с которым Томаса свела судьба. До этого он только слышал о себе подобных, но никогда их не встречал.

Патрику повезло несколько больше, чем Томасу: еще младенцем его забрали из интерната некие сердобольные люди, считавшие, что все в этом мире одинаково заслуживают любви. Этой мыслью было легко и приятно заразиться, и первые несколько лет их пасынок даже не предполагал, что кто-то может думать иначе. Однако стоило Патрику впервые очутиться на улице, и светлый иллюзорный мир, заботливо сотканный его родителями, обратился в прах. Никто, совершенно никто не любил альбиноса; взрослые обходили его стороной, а дети издевались и даже колотили беднягу — просто за то, что он на них не похож. Только доброта приютивших Патрика святош позволила ему окончательно не впасть в уныние. С Томасом он познакомился, уже будучи взрослым; два молодых Измерителя столкнулись в захолустном баре для таких же отбросов, как они сами, и, разумеется, нашли немало общих тем для беседы за кружкой доброго эля. Их дружба продолжалась около полугода. Затем приемные родители Патрика серьезно заболели, и он стал появляться все реже, пока не пропал совсем, напоследок передав через бармена записку: «Мать умерла. Нам с отцом нужна смена обстановки. Не знаю, куда мы поедем, но оставаться тут выше моих сил. П.»

И вдруг, спустя четыре года, Томас слышит знакомое имя от смазливой официантки, работающей в баре на окраине Западного Вандерсайда.

«Нарочно не придумаешь…»

— Так что, знакомы вы с ним? — спросила Ребекка, отвлекая Измерителя от мыслей.

— Что? А… ну да, знакомы. Если это, конечно, тот Патрик, о котором я думаю…

Ребекка улыбнулась уголком рта.

— Сомневаюсь, что в городе есть еще альбиносы с таким именем.

— Ну, согласен. А слушай… можешь сказать, когда вы познакомились?

— Где-то около… года назад, — припомнила Ребекка.

«Не так-то далеко ты уехал, правда, старый друг?»

— Он как-то зашел к нам пообедать, и мы разговорились — ну, знаешь, что-то тоже про альбиносов и людей, все такое. Потом он стал периодически заходить, мы иногда по часу болтали или дольше даже. С ним интересно было, хотя одна его идея, самая навязчивая, честно, со временем начала меня… раздражать.

— Что за идея?

— Больше всего на свете он хотел «стать нормальным», — закатив глаза, сказал Ребекка. — Ну, чтобы от простого человека не отличить. О, как он об этом мечтал!.. Каждый раз подолгу болтал об этом, а потом однажды вдруг приходит, и я смотрю — получилось…

— В смысле — «получилось»? — нахмурился Томас.

— Ну стать нормальным. Кожа розовая и на магию не реагирует… То есть вообще. Даже артефактов себе каких-то прикупил, хвастался ими тут…

Она говорила что-то еще, но Томас на время попросту отключился, потерял связь с окружающим миром. Все мысли в голове Измерителя на время погасли, и только слова официантки продолжали эхом звучать в ушах:

«Обычным… на магию не реагирует… артефактов прикупил…»

Казалось, какой-то беспечный, но очень могущественный чародей с показной легкостью перевернул реальность вверх тормашками, дабы Томас смог понять, что его прежняя жизнь не ценнее дорожной пыли. Все прошлые злоключения, все косые взгляды и долгие вечера в темной комнате, когда маленький альбинос рыдал, уткнувшись в подушку, чтобы никто в интернате не слышал его плача… Выходит, всего этого можно было избежать?

Просто перекрасившись. Как Патрик.

«Нет, это… да как это возможно вообще? Какая-то особая магия?»

— Эй, Томас! — позвала Ребекка. — Ты вообще здесь, со мной?

— Да… да, здесь! — встрепенувшись, энергично кивнул Измеритель. — Прости, задумался просто… И он, конечно, не рассказывал, как и где перекрасился?

Ребекка задумалась на мгновение, после чего покачала головой:

— Не. Сказал, что это — большой секрет, который он не может мне раскрыть, а я не стала настаивать.

«Угу. Секрет. Надо найти этого засранца и все у него разузнать…».

— А где он сейчас живет, не знаешь?

— Не. Мы же только тут и общались. Но, кажется, где-то в Северном Вандерсайде, «Я на севере живу», так он говорил.

— Понятно. И давно вы виделись в последний раз?

— Месяца… два назад. Ему, видно, не понравилась моя реакция… я, видишь ли, немного в нем разочаровалась. И дело не только в перекраске. Он… как-то сразу весь изменился. Характер, манера общаться… Будто совсем другой человек.

— Ну, может, когда окружающие иначе относятся, и ты тоже меняешься, неосознанно? — предположил Томас.

— Ну, может. Но факт в том, что после этого ни Патрик, ни я уже не горели желанием продолжать общение. Такой вот странный финал нашей дружбы.

Измеритель покачал головой и, отхлебнув из кружки, спросил:

— А тебе, кстати, от хозяина не перепадало за то, что ты подолгу сидишь с одним клиентом, да еще альбиносом?

— Патрик обычно днем заходил, когда клиентов особо и нет. Так что, полагаю, хозяин бы даже обрадовался, если б узнал, что я за беседой скормила какому-то болтливому клиенту нашу дрянную стряпню. Пусть даже и альбиносу.

— Приятного аппетита, Томми, — ухмыльнулся альбинос и отправил в рот первый кусок яичницы.

— Эй, ну глазунья нашему повару всегда удается нормально, — фыркнув, сказала Ребекка. — Жаль, конечно, что только она…

Томас не выдержал — рассмеялся, и официантка, глядя на него, тоже не удержалась.

Следующие часа полтора они болтали без умолку, словно старые друзья, хотя прежде никогда не встречались. С Ребеккой было удивительно легко, и Томас до последнего оттягивал момент прощания: покончив с яичницей и первой кружкой эля, он взял вторую, ее тоже неторопливо опустошил, попросил третью… затем четвертую…

— Что ж… мне, пожалуй, пора, — чувствуя, что больше не сможет выпить ни капли, промямлил Томас. — Рад знакомству, и… в общем… ты… ты молодчина.

Комплимент получился не очень — сказывался недостаток общения с прекрасным полом и с людьми вообще, — но Ребекка и не подумала обидеться. Напротив, неловкая похвала изрядно ее повеселила; альбинос, глядя, как она хихикает, тоже не смог сдержать пьяной улыбки.

— Спасибо, Том, — тепло сказала Ребекка. — Ты… знаешь, ты тоже. В смысле — тоже молодчина.

— А я-то почему? — удивился Измеритель.

— Ты кажешься мне таким… настоящим. Естественным. Не пытаешься быть… кем-то другим. Это здорово. Я такое люблю.

К горлу Томаса подкатил ком.

«Знала б ты, милая, о чем я собираюсь поговорить с Патриком…»

— Пойду, — сказал альбинос, поднимаясь. — Сколько там с меня?

— Пятерка, — окинув стол оценивающим взглядом, ответила Ребекка.

— Что-то совсем мало… — хмурясь, пробормотал Измеритель.

Бледно-желтая десятка легла на стол.

— Томас… Это слишком.

— Меньше нет. Бери. Сдачу… ну ты поняла.

— Сдачу получишь, когда придешь в следующий раз, — пообещала официантка, пряча банкноту в карман фартука. — Глазуньей и элем.

— Договорились, — кивнул Томас.

Ребекка протянула ему руку, и он, мягко ее пожав, поспешно спрятал свою бледную ладонь в карман куртки, будто желая на подольше сохранить тепло официантки при себе.

— Ну… я пойду… — промямлил альбинос.

— До встречи, Томас, — с улыбкой сказала Ребекка.

Кивнув девушке, Измеритель потащился к выходу. Официантка провожала его дружелюбным взглядом, и альбинос, чувствуя это, улыбался про себя:

«Наконец-то хоть кто-то мне рад!..»

Распахнув дверь, Томас вышел из бара «Старый пес». Его немного штормило от выпитого эля, но настроение было на редкость приподнятое. Снаружи уже царил вечер — настоящий, темный, осенний, — и Измеритель со спокойной душой брел через тени домой, не особо беспокоясь, что кто-то узнает в нем альбиноса. Томас любил ночь. Она была верным союзником каждого Измерителя и всегда бережно прятала его от посторонних глаз, словно любовника.

«Какие… странные сравнения на ум приходят…»

Похоже, все из-за Ребекки. Давно ли Томас вот так легко и непринужденно болтал с девушкой? Когда в последний раз девушка заговаривала с ним? Было вообще такое? Возможно, да, но сейчас Томасу казалось, что прежде с ним болтали только шлюхи, которым он платил.

С другой стороны, Ребекка, кажется, подошла к нему лишь потому, что у нее был пунктик насчет альбиносов. То есть Томас не показался ей милым или привлекательным — просто его кожа имела нужный цвет.

«Патрик стал нормальным и скучным, а вот ты — молодец: ты родился уродцем и гордо продолжаешь им быть…»

— Слава альбиносам… — заплетающимся языком пробормотал Томас.

Впрочем, так ли важно, почему Ребекка с ним заговорила? Главное — благодаря ей он чудесно провел вечер и, что еще важней, узнал про странную трансформацию Патрика.

«Как, как ему удалось?…»

Казалось бы, очевидно, что без магии тут не обошлось. Но речь ведь шла не про обычного человека, а про Измерителя, которого волшебство в теории должно калечить и убивать. Иными словами, если бы его коже придали розовый оттенок с помощью какого-то направленного заклятья, альбинос, надо думать, скончался бы на месте, а не расхаживал по городу с улыбкой.

«Не понимаю… пока не понимаю, но обязательно во всем разберусь!..»

Водитель проезжающего мимо такси сбросил скорость и проорал в приоткрытое окно:

— Эй, уважаемый! Может, подвезти?

— Не надо, — заплетающимся языком ответил Томас. — Мне… недалеко.

— Ну ваше дело, — проворчал шофер и снова утопил педаль газа в пол.

Томас хмуро уставился ему вслед. Будь сейчас день, этот тип даже не подумал бы предложить свои услуги. Собственно, что далеко ходить — несколько часов назад один уже послал Измерителя куда подальше, сославшись на «грозного босса».

«А Патрик теперь может и днем, и ночью кататься…»

Томас еще не видел старого знакомца в новой ипостаси, но уже искренне завидовал ему. Стать нормальным — это ли не сокровенная мечта любого альбиноса? Нет, все-таки Ребекке этого никогда не понять. Судя по всему, в ее понимании альбиносы и изгои — это два множества, которые практически не пересекаются друг с другом.

«Если бы все люди рассуждали, как Ребекка… это была бы гребаная утопия».

Проходя мимо трактира с незамысловатым названием «Бочка», Томас услышал, как внутри горланят пьяные мужики. Работяги, неделю пахавшие в доках и на заводах, теперь обнимались и срывали глотки, теша свои изможденные души лихой песней. Томасу захотелось распахнуть двери и, подхватив с покосившегося стола кружку пива, присоединиться к нестройному хору голосов, но Измеритель живо напомнил себе, что это попросту невозможно.

«Только вечер им испорчу… и себе заодно».

Каждый второй из этих трактирных завсегдатаев наверняка походил на Стивена — бугая, который отлично работает руками и не слишком здорово — мозгами. В головы этих крепких мужей давным-давно вложили мысль о том, что у нормального человека кожа не может быть белой, как воротник официанта из «Барона Миньолы», самого дорогого ресторана Вандерсайда. Никаких исключений.

«В лучшем случае меня просто вышвырнут, в худшем — поколотят».

Вспомнив недавнюю стычку, альбинос рефлекторно потер то место, куда врезался кулак Стивена.

«Гребаный «стервятник».

Чем дальше Томас уходил от «Бочки», тем тише становились возгласы пьяных работяг. Наконец все окончательно смолкло. В вечернем Вандерсайде хватало подобных «островков шума», но мостики между ними, как правило, обилием звуков не баловали. Порой из окон доносились чьи-то голоса — жены кричали на мужей, мужья на жен, старушки ворчали, а детишки пели, хохотали и рыдали, подчас до завидного легко переходя от смеха к слезам и обратно. Маршрут, выбранный Томасом, был ему неплохо знаком, и большая часть редких вечерних звуков казались этакими маячками, подтверждающими, что Измеритель на верном пути. Вот пожилая леди разговаривает с заморским попугаем, клетка которого обычно стоит на подоконнике.

— Кто хорошая птичка?

— Меган хор-рошая птичка!

Вот супруги со стажем, неутомимые любители скандалов, которые практически каждый вечер о чем-то спорят на повышенных тонах.

— Ну и какого черта ты бросил свою грязную куртку на мое платье?

— А какого дьявола твое платье делает на моем кресле?!

Казалось, оставшиеся две-три сотни футов до дома Томас может пройти с закрытыми глазами, полагаясь только на слух. Этакая акустическая путеводная нить, которую нельзя увидеть и потрогать.

Вот впереди показался знакомый столб с почтовым ящиком. Он находился на самом углу Гроули-стрит и Мидлтон-авеню и много лет служил Томасу единственным средством связи с его клиентами. Заказчик оставлял тут письмо, где указывал место, гонорар и время, когда хотел бы видеть у себя альбиноса; Измеритель же отбирал наиболее заманчивые предложения и на следующий день отправлялся по адресам.

«По-хорошему, телефоном бы разжиться… но попробуй найди дурака, который потянет шнур в подвал!..»

Подойдя к почтовому ящику, альбинос убедился, что тот пуст, и с чистой совестью побрел дальше, к четырехэтажному дому, который находился в колодце двора, практически полностью отгороженный другими зданиями от внешнего мира. Томасу он почему-то всегда напоминал старого дворового пса, изрядно побитого жизнью, который присел отдохнуть да так навеки и врос в этот злачный район. Альбинос задрал голову и прищурился, дабы получше рассмотреть обшарпанную черепицу на крыше. Он практически не сомневался, что в один прекрасный день какой-нибудь увесистый осколок свалится ему на голову и оборвет странное подобие жизни.

«Но только не сегодня».

Справив нужду в темном проулке, альбинос устремился к двери, ведущей в родной подвал. Доставая ключи, Томас вдруг понял, что тихо насвистывает под нос.

«Как мало мне, оказывается, надо для счастья — еще даже не нашел Патрика, но уже мечтаю, что скоро стану, как он».

Ключ нырнул в замочную скважину, легко провернулся в ней, и Томас услышал, как стальной язычок с громким щелчком спрятался в коробку. Взявшись за ржавую ручку, Измеритель распахнул дверь и вошел внутрь. С минуту он стоял на пороге, наслаждаясь легким сквозняком, который остужал лицо, раскрасневшееся от эля и ходьбы. Наконец, облизав пересохшие губы, альбинос закрылся изнутри, достал спички и зажег свечу, висящую у входа. Крохотный огонек озарил подвал, и Томас, проковыляв к старой тахте, без сил на нее рухнул. Уже с тахты, блаженно вытянув ноги, Измеритель окинул свои покои взглядом усталого путника, вернувшегося в родную обитель после долгого путешествия. Что нужно альбиносу для нормальной жизни? Койка для сна, шкаф с барахлом и книгами да журнальный столик на колесиках, чтобы легко перекатывать его с места на место… ну, допустим, толстый ковер, чтобы не топтаться по холодному полу. Еще, конечно, бочка с водой, чтобы умываться, и старая печка, стоящая на трех ногах в углу; не имея возможности использовать даже самый простой магический обогреватель, Томас спасался только ею.

«Надо встать и взять теплое одеяло, — подумал Измеритель. — Иначе ночью околею…»

С трудом заставив себя подняться с тахты, Томас побрел к шкафу, стоящему в дальнем углу. Подошвы туфель утопали в ворсе старого ковра. То тут, то там на его зеленой поверхности темнели грязные следы.

«Надо будет заказать химчистку, — решил Томас. — Как-нибудь… потом… или к черту?»

Серое одеяло, лежащее на верхней полке, напоминало гранитную глыбу, которую отломил от скалы некий силач и шутки ради принес сюда. Чуть ниже находились четыре рубашки, две пары брюк, теплое пальто с куцым воротником, допотопный зонтик да некое количество носков и нижнего белья. Еще где-то в глубине прятались вторые туфли, около двух дюжин книг… и на этом — все; такой вот «набор изгоя».

«Ну и плевать. Счастье точно не в одежде, обуви, еде или роскошных апартаментах».

Стать нормальным — вот цель, о достижении которой Томас мечтал с тех самых пор, когда его впервые назвали уродцем. А уж после того, как «веселые ребята» из интерната решили подкинуть ему в кровать волшебного светляка, альбинос окончательно понял, что будущее его никогда не будет простым.

Вспомнив ту нелепую историю, Томас невольно скривился. Бледная рука легла на грудь — чуть ниже солнечного сплетения, куда ударил Стивен. Под рубашкой и курткой скрывался уродливый шрам, который успел оставить треклятый светляк, пока Томас не вытряхнул его на пол. Измеритель отлично помнил, как, вопя от боли, извивался на кровати, а другие детишки, хохоча, наблюдали за его страданиями. Для них это была настоящая умора: нелепый белокожий мальчишка, которого ранят безобидные магические вещицы.

— Смотри, опять загорелся! — радовался один из хулиганов, тыча пальцем в сторону Томаса, вены которого безостановочно мерцали голубым светом.

«Хорошо, что магия постепенно уходит…» — стащив с полки одеяло, с некоей долей злорадства подумал альбинос…

Впрочем, куда хуже магии те, кто неправильно ею пользуется. Эта проблема существовала всегда, но, разумеется, о ней заговорили только после того, как волшебство начало испаряться, точно лужа в солнечный день. В бытность же Томаса мальчишкой ни дети, ни взрослые особо не беспокоились о запасах магии. Лампы с джиннами покупались впрок (Мортимеру и ему подобным на радость), светильники, включающиеся по хлопку, и компактные обогреватели давно стали обыденностью. Магия слишком плотно вросла в ткань мира; представить себе жизнь без волшебства могли разве что альбиносы, но и они, будь у них возможность, с радостью заимели бы себе артефакт-другой. Тот же обогреватель мог сделать подвальчик Томаса гораздо более уютным местом…

«Хотя, раз магия уходит, стоит ли вообще тратить оливеры на подобную ерунду?…» Две дюжины опустевших лавок за полгода — весьма дурной знак. С другой стороны, что такое две дюжины лавок с точки зрения целого мира? Да в одном Вандерсайде их около сотни, если не больше…

Томас снова плюхнулся на тахту и вытянулся в полный рост. Укрываться сразу он не стал — любил забираться под одеяло, когда уже замерз.

«Решено — если Патрик поможет мне стать нормальным, тут же куплю себе обогреватель… хотя и печку сразу выкидывать не буду — мало ли что…»

Положив ноги на серую махину одеяла, Томас запрокинул голову и уставился на горящую свечу на стене. Крохотное пламя освещало комнату едва-едва, но Измерителя это вполне устраивало — по той же самой причине, по которой он любил ночь больше, чем день.

«Ой, это ж и к ней вставать, тушить… Так неохота… Но бросать нельзя».

Однако не успел он собраться с духом и повторить недавний подвиг, как свечка погасла сама — видимо, из-за сквозняка, который был частым и, по сути, единственным гостем альбиноса за последние пару лет.

«Ну вот и славно…»

Уснул Томас куда быстрей, чем обычно. Снилось ему, как он, совершенно нормальный, розовощекий парень, летним днем гуляет в городском скверике вместе с улыбающейся Ребеккой. Неясно, правда, почему она согласилась прийти — «перекрасившиеся» альбиносы, судя по всему, ей нравились не особо… Но — это ведь был всего лишь сон, а потому Измеритель не ломал голову понапрасну. Он просто наслаждался — чудесной погодой, чудесной спутницей и чудесным новым собой, которым его сделало секретное волшебство Патрика.

Завтрашний день должен был стать началом новой жизни.

Или, по крайней мере, первым робким шажком в ее направлении.

* * *

— Снимите-ка с него мешок.

Нельсон никогда прежде не встречался с Арчи, но по властному тону сразу понял, что к нему обращается ночной король Западного Стоунпорта. Стилет и Кувалда говорили совершенно иначе, хотя, надо думать, всячески пытались подражать боссу. Что-то более-менее похожее получалось у Гарри, но после трагедии, превратившей его в полутруп, он заметно сдал и порой нес полную околесицу.

Мешок слетел с головы Нельсона, и проходимец увидел коренастого седовласого мужчину лет пятидесяти с небольшим. У мужчины был приплюснутый нос, маленькие хитрые глазки и бледные тонкие губы.

«Так вот ты какой, Арчи Фостер…»

Хозяин восседал в огромном черном кресле. Стол красного дерева, на который он облокачивался, габаритами был схож с черной самоходкой Полудохлого. Судя по массивным перстням, украшавшим пальцы Арчи, ему действительно нравилось все большое.

«Что это, комплексы? Или просто самолюбие потешить?»

— Ну здравствуй, Нельсон Марлоу, — сказал Арчи, пристально глядя на стоящего перед ним парня.

— Здравствуйте, — прочистив горло, ответил проходимец.

— Оставьте нас, — переведя взгляд на Стилета, распорядился хозяин.

Боковым зрением Нельсон увидел, как его провожатый отрывисто кивнул и, круто развернувшись, устремился к выходу. То же самое, с поправкой на грацию великана, проделал и Кувалда, и в кабинете остались только проходимец и Арчи. В гробовой тишине Нельсон угрюмо смотрел на хмурого хозяина, ломая голову, зачем тому понадобилась эта встреча.

«Артефакты? Если да, то как объяснить, что я не ворую впрок? Он ведь не поверит мне… да я и сам бы на его месте не поверил!»

— Итак, ты здесь, — откинувшись на спинку кресла, негромко произнес Арчи. — Догадываешься, зачем?

— Нет, сэр, — помедлив, слукавил Нельсон.

— Я знаю, чем ты занимаешься, парень, — продолжая сверлить гостя взглядом, сказал хозяин.

Нельсон промолчал. Страх овладел проходимцем еще в тот миг, когда черная самоходка только-только подъехала к гаражу дядюшки, так что к моменту встречи он уже смирился со своей участью и не особенно переживал. Разве что за Луиса…

«Но мы справимся, дядюшка, обещаю».

Арчи меж тем не торопился продолжать. Пришлось спросить:

— Что именно вы имеете в виду, сэр?

— Твои вылазки за артефактами, конечно же. Или ты будешь отрицать, что шастаешь к складникам?

Пристальный взгляд, словно скальпель хирурга, медленно пронзающий насквозь. Пальцы с тяжелыми перстнями, которые так раздражающе стучат по столу.

— Не буду. Шастал.

— Когда в последний раз?

— Вчера, — поколебавшись, ответит проходимец.

— Хорошо, что ты не пытаешься это отрицать, — одобрительно кивнул Арчи. — Очень ценю честность, знаешь ли. Вот, допустим, твой дядюшка — честный человек. Ты, вижу, тоже не из брехливых. И мне это нравится. Вы мне нравитесь. Правда.

Его толстые пальцы продолжали стучать по столу, отбивая незамысловатый ритм. В тусклом свете электрических ламп руки Арчи казались похожими на танцующих королевских крабов.

— А вот один твой… коллега… — после очередной долгой паузы сказал хозяин, — честностью и благоразумием, увы, не отличается. Поэтому слинял вместо того, чтобы добросовестно выполнить мой заказ.

Нахмурившись, Нельсон сказал:

— Я, сэр, если что, других проходимцев не знаю. Говорю об этом сразу, чтоб потом вас не… разочаровать.

— Мне, веришь, насрать, знаешь ли ты кого-то или нет, — без обиняков ответил Арчи. — Мне нужно, чтобы ты нашел этого мудака и притащил его сюда вместе с артефактом, который он для меня искал.

— Но, сэр… я же вообще не занимаюсь… подобным, — с виноватой полуулыбкой пробормотал Нельсон. — Поиск людей — не мой конек…

— Что ж, тогда придется научиться, — равнодушно пожал плечами Арчи. — Если ты, конечно, действительно хочешь помочь своему любимому дядюшке…

Нельсон вздрогнул.

— Сэр, скажите, нельзя ли не вмешивать в наши дела моего единственного родича?

— О, не беспокойся, Нельсон, я всего лишь хочу тебя немного… мотивировать, — с насквозь фальшивой улыбкой сказал Арчи. — Смотри, что я предлагаю: если найдешь сбежавшего проходимца и артефакт, который ему заказал, — спишу оставшийся долг твоего дядюшки и еще сверху деньжат подкину. Хватит, чтобы купить вторую машину вместо твоей трехколесной раздроты.

Нельсон молчал. Предложение Арчи было очень щедрым… даже неожиданно щедрым, учитывая, что ночной король Западного Стоунпорта никогда не любил сорить деньгами. Сам собой напрашивался вывод, что артефакт, который стащил безымянный проходимец, стоит раз в десять больше самой лучшей машины.

«О чем, интересно вообще речь? И откуда о ней узнал Арчи? Судя по тому, что он заказал проходимцу нечто конкретное, а не просто что-то, там должна быть… настоящая легенда».

Скотти называл подобное «круговорот артефактов в природе». Сначала кто-то успешно крадет у складника некую мощную штуковину и выгодно ее продает. Богач, купивший артефакт, активно им пользуется, и по городу начинают расползаться слухи. Потом складник, спохватившись, обнаруживает пропажу и заставляет следующего пойманного им проходимца вернуть ему обросший мифами артефакт. Дальше все зависит от удачливости вора — либо он умирает, либо возвращает украденное монстру и тем самым избавляется от черной отметины на ладони.

«И замыкает круг».

— Ну а если не найдешь или, того хуже, не захочешь даже попытаться… — продолжил Арчи. — Что ж, думаю, тебе вполне хватит мозгов, чтобы понять, чем все закончится в таком случае.

Нельсон медленно кивнул. Он, конечно же, знал, что единственный шанс покинуть кабинет Арчи живым — это согласиться на его условия. Что делать после — вопрос отдельный. Может статься, придется вслед за первым проходимцем залечь на дно или тайно покинуть город, прихватив с собой дядюшку Луиса…

«Мало мне было проблем со складником, ага…»

— Я и не думал отказываться, — выдавил Нельсон. — Но мне, сами понимаете, нужно больше информации о том проходимце… ну который вас обманул.

Арчи скривился, но заострять внимание на обидной формулировке проходимца не стал и хмуро произнес:

— Зовут его Дин Картер. А выглядит как… да, примерно как ты — худой, высокий…

Нельсон наморщил лоб. Дин Картер… Нет. Ничего. Пустота. Впрочем, Нильсон никогда особо и не стремился дружить с другими проходимцами — просто потому, что наведывался к складникам редко и неохотно, всякий раз обещая себе: «Это в последний раз».

Арчи тем временем продолжал:

— Че там еще у него… волосы темные, хвост этот дебильный такой, ну и главное — родимое пятно в форме груши на левой щеке, почти на скуле даже.

— Груши?

— Груши-груши. Тяжело, наверное, представить, но, как увидишь, сразу поймешь, что это точно груша.

— А где он жил вообще? И где живут его близкие, если они у него есть?

— За подробностями — к Гарри. У него все записано, а я подобное в голове не держу. Потом скажешь Стилету, он тебя проводит к нему, обсудите.

— А артефакт? — медленно кивнув, спросил Нельсон. — Что этот… Дин должен был для вас украсть?

Арчи закусил нижнюю губу.

— Ну я же не могу не знать, что я должен вам принести? — добавил Нельсон, видя, как колеблется хозяин.

— Да это-то понятно… — проскрипел Арчи.

После случившегося он явно не слишком хотел доверяться еще одному проходимцу, но иного выхода просто не было. Нельсон верно заметил, что без подробностей ему не найти ни сбежавшего Дина, ни артефакт. Именно поэтому Арчи шумно выдохнул и нехотя сказал:

— Артефакт «ищейка». Ты о нем наверняка слышал. Он может отыскать для тебя любого человека, любую вещь, какую только захочешь, будь она хоть в тысяче миль.

— Вау, — только и сказал проходимец.

Об «ищейке» в Стоунпорте действительно с давних пор слагали легенды, но Нельсону всегда казалось, что это обычная байка, одна из многих, связанных со складниками. Порой кто-то просто придумывает какую-нибудь могущественную штуковину и рассказывает о ней другим, а те, вдохновленные историей, передают ее дальше и дальше… пока весь город не начинает галдеть о «таинственном артефакте», способном поворачивать реки вспять и стирать с лица земли целые города. «Ищейка» на фоне подобных монструозных штуковин казалась детской шалостью, но люди влиятельные, такие как Арчи, могли с ее помощью натурально свернуть горы.

— А как… как вы узнали, где находится «ищейка»? — осторожно поинтересовался Нельсон.

— Так я и не знал. Я услышал об этой штуковине и захотел ее, поэтому Гарри нашел этого… Дина и привел его ко мне. Мы с ним потолковали — ну как с тобой, — и он начал искать. Пошарил по городу, без особого толку, потом съездил к складнику — и пропал. С концами.

— Хм… А вы… вы уверены, что он пропал вместе с «ищейкой»? Может, как раз наоборот — не нашел и испугался, что вы его… — Нельсон замялся.

— Может, и так, — неожиданно легко согласился Арчи. — Но сути дела это не меняет: нужен Дин Картер, мне нужна «ищейка». Если она будет у Дина при себе, считай, тебе повезло.

«О… так вот в чем подвох…»

Если сначала Нельсон не до конца понимал, зачем понадобился Арчи, то теперь все стало на свои места: искать следовало не только и не столько человека, сколько ценнейший артефакт. Который — вполне вероятно — до сих пор находится в логове складника, куда люди Фостера попросту не могли попасть.

«По-хорошему, ему, кроме меня, еще сыщик нужен… но, видно, Арчи очень не хочет вмешивать в это дело кого-то еще».

— Короче, найди Дина и мой артефакт, а я уж за ценой не постою, — глядя на задумавшегося Нельсона, добавил хозяин. — На все про все даю тебе неделю.

Проходимец встрепенулся и ошарашенно уставился на Арчи.

Судя по всему, следующие несколько дней обещали стать самыми насыщенными в жизни Нельсона.

«Арчи, складник… Как же мне все успеть?…»

— И не вздумай соскочить, парень, — холодно произнес Фостер. — Я и так уже на пределе, так что не заставляй меня превращаться в распоследнюю сволочь.

Судя по тому, что голос Арчи едва заметно подрагивал, он не лукавил. Благоразумно решив, что пора валить, Нельсон сказал:

— С вашего позволения, я пойду к Гарри, пообщаюсь.

И, чинно кивнув, устремился к двери, за которой его дожидался Стилет. Арчи не возражал, и проходимец позволил себе облегченно выдохнуть… однако у самого выхода ковер под ботинком громко чавкнул, и Нельсон моментально напрягся вновь.

«Это что… кровь?» — оторопело глядя на бурое пятно под ногами, с ужасом понял он.

— Не обращай внимания, парень, — видя замешательство гостя, успокоил Арчи. — Просто не успели убраться после прошлого гостя. Бывает.

— А, понял, — вздрогнув, пробормотал Нельсон. — Ну да… бывает… и чего я, в самом деле…

Брезгливо морщась, он осторожно перешагнул через пятно и, распахнув дверь, вышел наружу.

— Ну что, малыш Марлоу? — тут же спросил Стилет. — Договорились с боссом?

Верный прихвостень Гарри стоял чуть поодаль от входа в кабинет и, прислонившись плечом к стене, методично полировал ногти миниатюрной пилочкой.

— Договорились, — нехотя ответил Нельсон. — Надо только к Гарри зайти, обсудить детали… Проводишь?

— Ну, раз просишь…

Спрятав пилку в нагрудный карман, бандит отклеился от стены и пошел к двери, находящейся в самом конце коридора. Нельсон без лишних раздумий отправился следом.

На ботинках проходимца осталась чья-то кровь.

Он собирался стереть ее, едва покинет дом Фостера.

Оглавление

Из серии: Рыцари иных миров. Новое российское фэнтези

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проходимцы предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я