УБИЙСТВО НА УДАЛЁНКЕ
Рабочий кабинет, полшестого вечера, смеркается. Шумит компьютер, щелкает клавиатура, звонит телефон.
Секретарь начальника сообщает: через 10 минут сбор подразделения.
Ровно в назначенное время семь дисциплинированных сотрудников, как штык, в приемной. Они не знают, в каком из двух кабинетов, чьи двери выходят в приёмную, будет совещание, и потому стесненно топчутся у окна, подпирают стенки.
Четверть часа спустя, народ приглашен в тот кабинет, что слева. Входят, рассаживаются.
У стола — две девушки с длинными русыми волосами. По другую сторону стола расположились пожилая женщина и молодой мужчина: женщина в темных очках, у мужчины черной повязкой закрыт правый глаз.
Напротив них, на стульях, два юноши: один бородатый, другой тучный, в черной маске.
У окна — миниатюрная дама с подчёркнуто прямыми рыжими волосами.
Наконец, в помещение стремительно влетает худощавый длинноногий начальник в массивных очках на хрящеватом носу.
– — Ля-ля-ляль, ля-ля-ляль! — напевает он себе под нос, пряча в карман пиджака маленький платочек.
Это, собственно, его кабинет — он усаживается в рабочее кресло возле окна и планерка начинается.
— Уважаемые коллеги! — торжественно произносит он. — Я пригласил вас, чтобы сообщить, что к завтрашнему утру нам нужно составить доклад о текущей социально-политической ситуации в мире. У кого какие предложения?
Длинноволосые девушки со вздохом переглянулись. Женщина в очках нервно кашлянула, у рыжеволосой дернулась нога. Мужчины держались мужественнее, а бородатый даже поднял руку.
— Порфирий, пожалуйста, вам слово! — разрешил ему высказаться руководитель.
Порфирий встал, чихнул, деликатно прикрыв при этом рот, извинился и неожиданным для его комплекции густым басом начал сыпать цифрами и фактами.
— Постойте, Порфирий Бенедиктович, — прервал его начальник. — Нам известна ваша эрудиция. Назначаю вас ответственным за проект доклада. Теперь я бы хотел выслушать мнения насчёт структуры. У вас есть какие-либо мысли по этому поводу, Ерофей Евграфович?
Одноглазый мужчина, к которому обращены эти слова, минуты две пребывает в молчании, затем достает из кармана телефон, производит над ним пару манипуляций и лениво произносит:
— Свои предложения я отправил на вашу почту.
Затем в течение 40 минут подразделение дружно читает Ерофеев план и вносит в него коррективы.
Тучный юноша предложил больше внимания уделить глобальной цифровизации западного мира, две девушки внесли идею о многополярности мира восточного. Пожилая женщина к месту вспомнила историю из личной жизни, а миниатюрная прерывающимся голосом прошелестела о необходимости мотива феминизации.
Начальник внимательно слушал, периодически поправляя указательным пальцем сползающие на кончик тонкого носа очки.
— Итак, скелет доклада должен быть следующим, — произнес он, когда его подчинённые замолчали.
Одноглазый Ерофей конспектировал руководящие идеи на телефоне. У бородатого юноши для этой цели был крошечный ноутбук. Черная маска записывал стенограмму — его синяя ручка летала по листам бумаги, которые с молниеносной быстротой покрывались косыми и прямыми палочками. Девушки строчили в блокнотики. Рыженькая извлекла из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, сложила его ещё в два раза, и тоже начала запись. Одна только пожилая женщина сидела, сложа руки.
— Маргарита Тимофеевна, — прошептал ей сосед Ерофей, — Я пришлю вам конспект на Вацап.
На часах 9, на улице давно зажглись фонари. Во всем огромном — длинным и многоэтажном, чем-то похожим на океанский лайнер — здании темно и тихо. Только горят два окна в шестом этаже: сейчас там определяют фронт работ.
Порфирию досталось найти нужные статистические данные и сравнить их по странам в ретро-спективном и пер-спективном разрезах.
Ерофею — составить диаграмму, пентаграмму и триптих. Девушкам — подумать об иллюстрациях. Юноше в маске поручили найти подобные доклады прошлых лет — "10-20, ну, 25, больше не надо" — и посмотреть, может быть, что-нибудь из них можно использовать сегодня?
Маргариту Тимофеевну попросили сделать компиляцию для введения, а прилизанной Нине Степановне — сделать на ее основе ре-райт.
— Теперь можно разойтись по рабочим местам. В полночь собираемся с наработанным здесь, — скомандовал начальник. — Никому не спать: мы же — команда!
*************************************************************
Нина с радостью вернулась к себе, с тоской думая о том, что на сегодня предстоит ещё одно совещание. Не будь его, она б выпила кофе и подумала о детективе: вдруг совершенно неожиданно в голову заглянет светлая мысль!
За два часа она пересказала своими словами один старый официальный текст и набросала вопросы: самое непонятное все же требует выяснения!
Через положенное время народ вновь собрался в начальственном кабинете. Кто-то пришел с целой папкой, и Нинин"улов"на полторы странички казался просто мелкой рыбешкой.
Тот самый Порфирий
Однако пришли не все. Начальник сообщил, что Порфирий Бенедиктович расчихался, а у Ерофея Евграфовича внезапно открылся насморк:
— Поэтому они будут присутствовать на совещании в онлайн-режиме, выйдут с нами на связь по Скайпу.
Минут двадцать настраивали Скайп — наконец, растерянные, но улыбающиеся физиономии обоих болящих показались на экране.
Руководитель принял на себя роль спикера и переводчика одновременно: Скайп не только страшно фонил, но и регулярно застывал.
Ещё минут пятнадцать ушло на то, чтобы объяснить удаленщикам, о чем сообщила коллегам Маргарита Тимофеевна. Потом тридцать пять — на разъяснение доклада Порфирия со статистическими выкладками и стратегическим анализом.
Стрелки часов неуклонно приближалась к двум часам ночи.
— Час быка, — подумала Нина Степановна.
Тут Скайп очередной раз завис, а бледный юноша в маске — его звали Аркадием Симоновичем — предложил сообщаться азбукой Морзе: благо кабинет Ерофея находился за стенкой.
— А Порфирий как же? — заохала Маргарита Тимофеевна. — С ним-то мы как перестукиваться будем? Его кабинет над нами… Может, принести швабру?
На этом вопросе часы на стене дернулись и послышалась мелодия марша:"Вставай, подымайся, рабочий народ!"
Затем погас свет, и рабочий народ очутился в полной тьме.
Машенька и Дашенька слегка вскрикнули, Маргарита Тимофеевна охнула, Нина от волнения кашлянула, а руководитель Валерий Ардальонович велел Аркадию сходить на вахту и узнать, что произошло.
Пару раз наткнувшись в темноте на стулья, Аркадий вышел.
Через несколько минут после его ухода вспыхнул свет. И Валерий Ардальонович опять принялся за наладку Скайпа.
Наконец, появилось изображение кабинета Ерофея и самого Ерофея, вполне безмятежно попивающего чай из гранёного стакана.
— О! А Порфирий-то заснул, — хихикнула Дашенька, а Машенька вдруг истошно закричала.
Нина вздрогнула, взгляд ее скользнул по экрану и она увидела, что из груди Порфирия торчит нож с замысловатой ручкой в виде виноградной грозди.
— Всем оставаться на местах, никуда не ходить, ничего не трогать, — на пороге стоял Аркадий и бравый сторож в усах и униформе, который и произнес эти слова.
*************************************************************
Усатый сторож носил усы по единственной причине: хотел походить на Эркюля Пуаро. Усы у него, правда, были не черные и подкрученные кверху, а пшеничные с сединой и опущенные книзу.
Иван Петрович, так его звали, сделал всё, как полагается: и полицию вызвал и начальству своему сообщил о случившемся. А сейчас вот сидел у себя на вахте и записывал в блокнот вопросы, которые возникли лично у него.
Почему они не включили фонарики? Ведь у всякого в телефоне есть такое устройство, а они сидели в темноте и ждали, пока этот парень, — Аркадий, что ли, — сходит за мной…
Почему Ерофей не чихал, не кашлял, не сморкался при разговоре с полицейскими? Его же по причине насморка изолировали? Может быть, коньяк помог, или что он там попивал под видом чая?
А Скайп ихний? У меня почему-то никогда с ним проблем не бывает: общаюсь с внуком за тысячу километров и никакого торможения не наблюдается!
Если б Иван Петрович знал про доклад о социально-политическом положении, который потерпевшему отделу поручили подготовить к утру, он бы, конечно, задался ещё и этим вопросом: кому в голову пришла такая странная идея? Почему им не поручили, скажем, сделать перевод"Войны и мира"на китайский язык?
Сторож был простым человеком, он не состоял ни в какой"команде" — просто подрабатывал в этом здании сутки через трое, — и мог задаваться столь элементарными, если не сказать глупыми, вопросами!
А в это время Нина Степановна ехала домой в такси и с ужасом вспоминала этот вечер. Их всех расспросили, — или надо говорить"допросили"? — сначала вместе, потом по отдельности и вот, наконец, отпустили. Руководитель даже разрешил приехать на работу не к 9, как обычно, а к 12-ти. Коллеги выглядели испуганными и в то же время сонными, у всех были воспалённые красные глаза. И двигались они как-то вяло, а Ерофей так вообще пошатывался…
Интересно, вдруг пришла в Нинину голову мысль, а Порфирий хоть успел со статистикой разобраться… Потом она вспомнила, что Порфирий мёртв, — убит! — а доклад… А про доклад к завтрашнему утру все, похоже, забыли.
Порфирий — тот всегда всё помнил и напоминал, теперь же…
Что теперь Нина не додумала. Такси заехало в ее двор и остановилось. Нина вышла, как сомнамбула, дошла до подъезда, поднялась на свой этаж, открыла ключом дверь…
Потом-потом, сказала она самой себе. Сначала надо поспать, а потом уж делать выводы.
*************************************************************
Наутро все разговоры только о случившемся. Хотя какие разговоры… У каждого члена команды — отдельный кабинет. Запросто заглядывать друг к другу у них не принято: сперва звонят по телефону, затем стучат в дверь. Обращаются другу к другу по имени-отчеству (исключение делается разве что для Машеньки с Дашенькой), по крайней мере, если в глаза. Общаются сугубо корректно: так как если бы их разговор записывался на плёнку, а затем передавался для прослушивания… Кому передавался? Да хоть кому — руководителям, службам безопасности… Нет-нет, читатель, не подумай: по всей видимости, никто никому ничего не передавал! Просто сообщение членов команды между собой было чрезвычайно осторожным, деликатным — будто они представители враждующих государств и любой непродуманный чих может привести к страшным международным последствиям.
Так что"все разговоры"свелись к тому, что Нина Степановна случайно встретила в коридоре Машеньку и та страдальчески закатила глаза. А потом Нине позвонила Маргарита Тимофеевна и они в корректной форме выразили друг другу соболезнования: как коллега коллеге. Потому что без Порфирия, на миг выйдя из дипломатического образа, проговорила Маргарита"мы все пропадем".
Нина вспомнила, с каким азартом он сыпал статистикой на первой части вчерашнего ночного заседания, и согласилась с ней.
Ах, да! А про доклад-то почему молчат? Его же сегодня надо отправить в следующую инстанцию.
Конец ознакомительного фрагмента.
