Во времена пророков
Ангелы здешних небес пронизаны нами.
Сумраком околдован весь край дремучий.
Если не пал — не заслуга, а только случай.
Курится воздух холодный парным дыханьем.
Агнцы, курчавясь, толкутся в проходе хлева.
Что там пастух, не торопится их в загоны;
Что там овчарка скулит, если время — оно…
Тусклого света крыло — обвисает слева.
Вон, за углом, он лежит. В кошеле заветном
Было всего ничего. Раздраженно хмыкнув,
Вор обтирает нож об одежду жертвы.
Агнцы растерянно блеют. О них забыли.
Глупую псину походя прирезая,
Вор до дому идет, пригасив светильник.
Двери жена открывает — полунагая,
Заспанная… И враз оседает, притихнув.
Так не годится. Он хочет ее в сознанье.
Должен же он получить в этот раз хоть что-то.
Бьет по щекам. С влажным звуком входит в тесноты.
Блеск закатившихся глаз пустотою манит.
Кончив, пускает под нож. Туда и дорога.
Что ей без мужа мыкаться. Жизнь — не шутка.
Только вон там, в углу — колыбелька будто…
Вор выдыхает проклятие в адрес Бога.
Разве все это так уж необходимо?
Шел бы и шел, не прельстившись, сегодня мимо!
Ладно. Неважно. Наверно, судьба такая…
Только и сам оседает, за грудь хватаясь.
Агнцы совсем разбрелись. А над кроваткой
Ангел стоит с сердцем в руке железной.
Смотрит ребенок в лицо его — сонно, нежно.
Он не кричит. И заплачет лишь раз, украдкой.
Ведь ангелы здешних небес пронизаны нами,
И сумраком коронован Адам ползучий.
