Глава 3
«Мерин» Стаса несся по шоссе, ведущему на северо-восток. Глядя на разгоревшееся зарево утренней зари, приятели, с трудом подавляя неудержимую зевоту, обсуждали перипетии предстоящего расследования. В этот ранний утренний час трасса была полупустой, поэтому вести машину было одно удовольствие — ни обгоняющих, ни обгоняемых, ни подрезающих, ни притирающих…
Глядя на проносящиеся мимо летние пейзажи, где сельские пасторали Подмосковья то и дело разбавлялись урбанистикой разросшихся высотками райцентров, Стас неспешно философствовал на тему нравственности российского чиновничества:
–…Правильно ты вчера сказал, что у нас быть порядочным человеком на руководящем посту — непозволительная роскошь. Нет, в самом деле! Отлаженный механизм, скажем так, нелегальных финансовых потоков в недрах чиновничьей среды не потерпит структур, препятствующих свободному перемещению взяток, «откатов», всяких там незаконных «бонусов»… Поэтому там и идет постоянный дарвиновский «естественный отбор» по признаку преданности своей управленческой корпорации. Типа, ты с нами не одной крови? Кыш отсюда! Ах, ты не хочешь кыш? Тогда — пиф-паф… Селекция наоборот, когда не лучшие отбираются из лучших, а худшие из худших…
— О, куда тебя занесло-то! — громко рассмеялся Лев. — Эй, «спиноза», глянь-ка на ту фуру! — оборвав смех, встревоженно произнес он, толкнув приятеля в плечо.
— Вижу! — озабоченно нахмурился Крячко, чуть пригибаясь к рулю при виде огромного тягача с нескончаемо длинным крытым полуприцепом, тянущимся за ним.
Тот летел по осевой, время от времени повиливая то вправо, то влево. И было совершенно непонятно, куда именно и как далеко сместится эта громадина в следующий миг. Но было яснее ясного, что в соответствии с общеизвестным «законом подлости» фура запросто может направиться именно туда, где сможет нанести наибольший урон.
Зорко наблюдая за несущимся навстречу автопоездом, Стас напряженно прикидывал — выйти ли ему во избежание столкновения на встречку, или и на своей стороне гарантированно пронесет? Эх, если бы сейчас перед ними оказалось боковое ответвление дороги! Уйти можно было бы туда, как говорится, от греха подальше. Но его нет, а все решают секунды.
В тот самый миг, когда «Мерседес» и «Катерпиллер», летящий где-то чуть ли не за девяносто, разделяли сотни полторы метров, громадина тягача ринулась им прямо в лоб. Если бы Крячко не был готов к этому, трудно сказать, чем бы закончилось подобное «рандеву». Но Стас уже внутренне настроился на нечто подобное и поэтому, круто сворачивая на обочину, до предела выжал педаль акселератора. «Мерин», резко прибавив скорости, буквально на каких-то полметра разминулся с лихо промелькнувшим мимо него чадящим синим дымом авточудовищем.
Где-то позади почти сразу же раздался грохот падения, сопровождаемый лязгом и звоном металла. Крячко ударил по педали тормоза, и опера поспешили к фуре, лежащей на боку. Через разбитое лобовое стекло они увидели ворочающегося за рулем водителя с окровавленным лицом, который пытался выбраться из кабины.
Вытащив дальнобойщика наружу, сыщики принесли свою аптечку и тампоном с перекисью водорода обработали ему ссадины и порезы. Благо отделался тот лишь мелкими ранениями и крупными ушибами. Морщась от щиплющей боли, он только недоуменно повторял:
— Японский городовой! Как же так получилось-то? Вот, четко помню — еду по шоссе. И вдруг — щелк, и все как будто отключилось. Открыл глаза — лежу под откосом…
— Ты лучше скажи, когда последний раз спал? — иронично усмехнулся Гуров.
— Давно это было… — тяжело вздохнул водитель. — Вчера днем часок прикорнул и — опять в дорогу. А что прикажешь делать? Машина последние сроки дохаживает, а хозяин, зараза, скупердяйничает, запчастей у этого крокодила не допросишься. Случается, за свой счет их покупаю. Отсюда и поломки. Отсюда — выход из графика. А как его наверстывать? Только экономить за счет сна. Зарабатывать-то как-то надо на жизнь. А если нам выставят пеню, она целиком будет из моей зарплаты. Ну а что тут скажешь? Все. Этот рейс, считай, сгонял бесплатно. Если только с работы не выкинет. Слава богу, отказался от груза посуды. Взял чай, он не бьется. А то и не знаю, как расплачивался бы. Эх, жизнь, туды ее в лоскуты!..
Выруливая на шоссе, Стас через зеркало взглянул на фуру, подле которой, прихрамывая, уныло брел дальнобойщик, поджидающий вызванную им подмогу.
— Ну что, приедем в Якорный, отметим наш очередной день рождения? — как-то невесело ухмыльнулся он. — Хотя их у нас с тобой и так с переизбытком. Вчера в катакомбах чудом остались живы, сегодня — на трассе. Слушай, а тебе не кажется, что там, наверху, в небесном ведомстве, от нас уже отвернулись и мы теперь предоставлены сами себе?
— Нет, не кажется, — без тени улыбки произнес Гуров, хотя в глазах его мелькали искорки смеха. — Скорее, там уже задолбались вытаскивать нас с тобой из разных передряг, куда мы не так уж и редко попадаем по собственной дурости.
— Это ты про тот случай на болоте? — попытался угадать Крячко.
— На болоте… Да если бы тот случай был единственным! — Лев укоризненно покачал головой. — Гарантирую, что нам и здесь светит немало «веселых приключений». Так что, граждане ангелы-хранители, готовьтесь! Скоро всем нам будет жарко, — громко объявил он, глядя куда-то в потолок.
— Ну а я тогда обращусь к нашим персональным бесам-искусителям, — с подначкой в голосе подхватил Крячко. — Граждане бесы! Не слишком усердствуйте по части искушения нас на всевозможные грехи — мы и сами на них то и дело нарываемся. И вообще, если лимит по искусительству превысите, трижды плевать через левое плечо буду, только набрав перед этим в рот красного перца. Гарантирую, мало вам не покажется!
— О-о-о! Это нелишне! — Гуров вскинул указательный палец. — А то в Якорном, мне так думается, есть немало пригожих провинциалочек искусительного вида, от которых ты, праведничек наш, конечно же, будешь решительно отворачиваться… Кстати, глянь-ка! Впереди придорожный магазин. А вон рядом с ним стоит какая-то молодая-интересная автостопщица, голосует нам. За перцем заедем?
— А на кой он? Ах, да-а-а!.. Понял, понял! — Стас рассмеялся и хлопнул себя по лбу — классно поддел его Лева! — Ладно, обойдемся пока без перца. Надеюсь, мой искуситель борзеть не станет. Тем более что рядом со мной — ты как главный блюститель моего морального облика.
Он остановился подле девушки, изящно изобразившей своей рукой характерный жест всех автостопщиков.
— До Стогова не подбросите? — заглянув в кабину, спросила она приятным густым контральто, от которого у Стаса сразу же защекотало где-то в животе.
— А где это? Мы — в Якорный, — сказал Гуров.
— Как раз в той стороне. Не доезжая Якорного километров сорок, — улыбнулась автостопщица. — Только я не одна, со мной еще две девочки. Как на это смотрите?
— Нормально смотрим, пусть садятся, — откликнулся со своего места Станислав.
Оглянувшись, девушка кого-то громко позвала:
— На посадку! Быстренько!
Опера ожидали, что на ее зов откуда-нибудь, например, из-за угла магазина выбегут две девочки, эдакие резвушки-попрыгушки в платьицах с косичками. Но их взору предстали две бабули лет под восемьдесят, которые, тяжело дыша и переваливаясь на ходу, вышли из магазина.
— Это и есть девочки? — высунувшись из окна, ошарашенно спросил Крячко.
— Да! — рассмеялась девушка. — Если кто-то докажет, что это мальчики, пусть первым бросит в меня камень.
— Ну-ну! Ильфа и Петрова мы тоже читали… — усмехнулся Гуров. — Берусь предположить, что лично вы вообще никуда не едете, а голосовали только для того, чтобы с кем-нибудь отправить этих двух почтенных дам. Я прав?
— Абсолютно! — Девушка одарила его уважительной улыбкой. — Но вы, надеюсь, явите настоящее джентльменство и доставите тетю Веру и тетю Женю до места назначения?
— Разумеется! — заверил Стас, выходя из машины.
Откинув крышку багажника, он взял у женщин их кладь и загрузил в недра своего «мерина». Девушка тем временем помогла бабулям сесть в кабину. Как видно, донельзя довольная тем, что все так удачно сложилось, она решительно подошла к Крячко и, быстро коснувшись губами его щеки, поспешила к магазину, на ходу помахав всем рукой.
— Как тебе повезло-то! — рассмеялся Лев, когда Станислав, несколько взбудораженный неожиданным демаршем «автостопщицы», плюхнулся на водительское место.
— А то ж! — подмигнул Крячко. — Ради этого можно было согласиться и на рейс до Хабаровска. Какая у вас внучка хорошая — и умница, и красавица, и, самое главное, добрая.
— Да вот жаль, что она нам вовсе не внучка, — вздохнула одна из бабулек. — Мы сами ее сегодня впервые увидели, Вареньку-то…
Как рассказали далее попутчицы сыщикам, они ехали на такси, но машина сломалась аккурат возле этого магазина. Шофер вернул им деньги и на буксире уехал назад. Вот они и застряли на полпути к дому.
–… Голосовали с полчаса — никто не остановился, — с горечью повествовала бабуля, назвавшаяся Евгенией Федоровной. — Да и кому нужны старые, дряхлые клячи? Пошли к Варе, спросили: может, у нее поблизости есть знакомые, кто мог бы нас отвезти? Мы бы заплатили! А что еще делать-то? Автобус рейсовый ушел как раз перед нами, а следующий — только часа через два. Ну, она и начала тормозить машины. Было дело, останавливались. Но как только нас увидят, так сразу по газам… Вот она и пошла на хитрость.
В ходе завязавшегося разговора опера поинтересовались, слышали ли в их районе о главе соседей, Александре Лосеве.
— Так что ж его не знать-то? — многозначительно произнесла вторая бабуля, Вера Николаевна. — Он же наш, стоговский. Родился у нас, вырос… Он, кстати, года два учился в моем классе. Я русский язык преподавала. Очень, очень умный мальчишка был. Конечно, не паинька. И дрался, случалось, и озорничал… Но злым не был никогда. Закончил в Москве Плехановский, вернулся обратно, работал на разных должностях. Потом его перевели в Якорный. Мы так этого не хотели! Все надеялись, что рано или поздно он станет главой нашего района. Нет, не получилось… А там… Самый что ни на есть бандитский район! И как только он согласился?
— А ваш район спокойнее? — не оборачиваясь, спросил Станислав.
— Даже слишком… — с оттенком сарказма пояснила Евгения Федоровна. — Спокойствие, скажем так, кладбищенское. Глава уже лет десять спит в оглоблях, и весь район вместе с ним. Был бы Саша Лосев, он бы живо подкрутил хвоста всем этим «спящим красавицам», что только бездельничать да поворовывать горазды.
Известие о том, что вчера утром кто-то стрелял в Лосева и тяжело его ранил, обеих женщин очень расстроило. Посетовав на то, что зря он согласился «влезть в этот чертов гадюшник», Вера Николаевна сокрушенно сказала:
— Ну а чего еще ждать от этих якоринских? Там у них на всех должностях бывшие местные бандиты. В девяностые на рэкете нажились, должности себе купили, а теперь вот хапают без меры да убирают тех, кто им мешает. У нас рассказывали, что самый там первый ворюга и бандит — начальник по всей тамошней коммуналке. При прежнем главе он там что хотел, то и творил. А как Лосев стал, он ему сразу дал по рукам. Вообще хотел снять, да не вышло — у того в области все схвачено, везде есть свои люди. Но все равно стало намного лучше. И тепловые магистрали заизолировали, а то только небо грели, и водопроводы поменяли. Теперь хоть люди с водой.
— Да, там многие из старых чинуш на него зуб имеют, — шумно вздохнула Евгения Федоровна. — Трудно в наше время быть порядочным и честным. Ой, трудно!..
За разговорами время пролетело быстро. Высадив бабулек у павильона автобусной остановки на окраине типично провинциального райцентра с замусоренными обочинами и обшарпанными постройками, опера поспешили дальше.
— Занятная информация! — констатировал Гуров, когда машина вновь помчалась по шоссе. — Это чем-то напоминает «дело молотобойцев». Помнишь? Ну, когда завистливый урод, он же — олигарх Гришкаев, убил Ритушина, человека вот такого же формата, как и Лосев.
— Да, да, я помню, — энергично кивнул Крячко. — Особенно того суггестолога, гришкаевского холуя… Как его? Крапивинский вроде бы? Вот, вот… И тут, как мне кажется, какая-то ведьмовщина замешана.
В этот момент зазвонил мобильник Гурова. Это был майор Артюхин.
— Лев Иванович! — Голос звонившего звучал устало и даже несколько минорно. — Короче, что удалось узнать по Скорпиону… ну, Демьясных. Я опросил его соседей по подъезду, и вот что удалось выяснить. Одна из пенсионерок сообщила, что дня три назад она видела его с каким-то незнакомым мужиком. Я показал ей фото Трамвая, и она сказала, что это именно тот человек. То есть они меж собой были знакомы. Но сам Демьясных уже больше суток дома не появлялся. Сейчас беру пару криминалистов, квартирную хозяйку, понятых и буду проводить обыск.
Поблагодарив Артюхина за информацию, Лев вкратце передал Стасу услышанное.
— Вот это новости! Да, тут есть над чем поломать голову… — удивленно резюмировал тот. — Но уже сейчас понятно, что Трамвай напал на нас не с бухты-барахты, а по конкретному заказу Скорпиона. Кстати! А что, если случай в подземельях был хорошо спланированной местью за наше последнее дело по «ювелирке»? Почему бы нет? Конечно, идея отчасти бредовая. Но, согласись, резоны в этом все же имеются.
— Честно говоря, у меня самого промелькнуло нечто похожее, — рассмеялся Гуров. — Но я не уверен, что есть какие-то реальные основания так думать. Что-то уж очень шаткой получается эта логическая конструкция. Хотя… Время покажет. Особенно, если Артюхин поработает как следует и сумеет связать концы с концами…
Как и планировали приятели, невзирая на всевозможные задержки в пути, к месту назначения они прибыли около восьми утра. На пологом склоне, окруженном холмами, раскинулись кварталы Якорного. Были видны ряды пятиэтажек, высоченные трубы заводов и теплоцентрали, несколько больших черных барж в речном порту.
Первым делом сыщики направились в местный райотдел. Он размещался в двухэтажном здании из белого силикатного кирпича. С трех сторон его окружала каменная изгородь с железными воротами и двумя «дотами» на переднем плане, сложенными из железобетонных параллелепипедов фундаментных блоков. Где-то позади виднелись крыши гаража и других вспомогательных помещений.
Начальник райотдела — плотный, объемистый подполковник, которого с проходной оповестили о прибытии гостей из столицы, — их появлению очень удивился. По его словам, никакой информации о том, что в Якорный выехали сотрудники Главка, здесь не получали. К тому же, особо подчеркнул хозяин кабинета, местное ОВД располагает достаточно сильными и квалифицированными кадрами, которые в состоянии оперативно и грамотно провести расследование. Тем более что этот прискорбный случай с главой района держат под личным контролем начальник областного УВД и даже сам губернатор.
–…Не знаю, где бы вас можно было разместить… — с огорченным видом широко развел руками подполковник. — Ведомственной жилплощади гостиничного типа для приезжающих у нас нет, а городская гостиница с прошлого месяца на ремонте. Если только попробовать снять квартиру в частном секторе, только стоят они очень недешево.
Уведомив его, что люди они неприхотливые и сами найдут, где им обосноваться, опера изъявили желание ознакомиться с исходной документацией по расследованию покушения, а также увидеть свидетелей, поговорить с местными операми, первыми прибывшими на место происшествия… Без особого восторга кивнув в ответ, подполковник вызвал сухощавого капитана лет сорока и, указав на него рукой, представил:
— Капитан Реонкин, Анатолий Геннадьевич. Начальник уголовного розыска. Он вам окажет содействие по всем интересующим вас вопросам. Если возникнут какие-либо проблемы, можете обращаться прямо ко мне.
Сдержанно поблагодарив хозяина кабинета, гости прошли следом за капитаном в правое крыло здания, где и размещался местный угрозыск. Там разговор о случившемся минувшим днем был продолжен. Капитан, не в пример своему непонятно чем излишне замороченному начальнику, оказался вполне адекватным собеседником. Он в подробностях, к тому же без лишней «воды», рассказал о том, что случилось с руководителем их района.
Как явствовало из слов Реонкина, покушение произошло вчерашним утром, а точнее, в восьмом часу. Где-то в семь сорок пять Лосев вышел из дома — проживает он в одноэтажном особняке, который купил себе у местного коммерсанта, перебравшегося в облцентр. От калитки до служебной машины, прибывшей за Лосевым, пройти предстояло всего около пяти метров. И в тот самый момент, когда глава района был на полпути между калиткой и авто, внезапно откуда-то появился мотоцикл с двумя седоками, оба в камуфляже и мотошлемах с тонированным лицевым щитком. Сидевший сзади выпустил в Лосева короткую очередь из автомата «АК» десантного образца. Водитель мотоцикла тут же дал форсаж, и киллеры в один миг исчезли за углом. По свидетельству шофера главы и случайных прохожих, бандиты ехали на ретромодели мотоцикла «Ява». Госномер никто не запомнил.
Нападение длилось всего несколько секунд. Водитель главы подбежал к своему начальнику и поспешил занести его обратно во двор, вполне обоснованно опасаясь, что возможна еще одна группа бандитов, цель которых — «контрольная зачистка». То есть задача — добить Лосева, если тот только ранен.
Врачи прибывшей «Скорой» на теле потерпевшего насчитали пять ранений, два из которых пришлись на живот и грудь, а еще три — в конечности. Раненого немедленно отправили в центральную областную клиническую больницу, где ему сделали операцию. Хотели отвезти в Москву, но состояние Лосева резко ухудшилось, и из опасения, что дороги он не перенесет, его транспортировать не рискнули. В данный момент Лосев находится в коме, его состояние стабильно тяжелое, прогнозы неопределенные.
Опергруппа, прибывшая к дому главы в считаные минуты, произвела осмотр места происшествия. Были опрошены все, кто проживает или находился рядом, собраны гильзы, из ствола дерева, росшего рядом с калиткой, извлечены две пули, прошедшие мимо потерпевшего. Вчера, в течение дня, гильзы и пули прошли трассологическую экспертизу, но, как оказалось, ни в каких базах данных они не значатся. Мотоцикл, которым воспользовались киллеры, минувшей ночью был угнан предположительно у жителя одного из сел района, о чем тот написал заявление. Куда скрылись преступники — осталось неизвестным.
— Какие-то версии случившегося уже прорабатываются? — спросил Гуров, выслушав Реонкина.
Тот, пожимая плечами, досадливо пояснил, что, по его мнению, причина покушения — профессиональная деятельность главы. Но кто именно заказал его убийство — остается только гадать. У Лосева были трения, например, с местными «латифундистами».
— А это кто такие? — откинувшись на стуле, поинтересовался Крячко.
— Скажем так, сельхозпредприятия, разросшиеся за счет разорившихся соседей, — закуривая, хмуро потер переносицу капитан. — Внешне это выглядит как дело благое. Крепкие хозяйственники, сумевшие выжить в девяностые и первое десятилетие двухтысячных, раза в три-четыре нарастили свой земельный клин за счет соседей, которым выжить не удалось. Они как бы благодетели для безработных в окрестных селах, как бы спасители сельского хозяйства для государства. Но не все.
— А сколько их тут у вас, этих самых «латифундистов»? — поинтересовался Лев.
— С конца девяностых, когда во время дефолта в районе разорилась львиная доля колхозов и совхозов, таких вот гигантов у нас образовалось четыре. У двоих — Зинина и Бурханова — люди живут еще так-сяк. У Хомулина, из-за его жадности, присоединенные села почти обезлюдели. Поля, которые, было дело, после присоединения распахали, снова стали зарастать бурьяном. У Шалопаева своего населения тоже почти не осталось, поэтому он вахтовым методом завозит работников из соседнего, Грицунского района — там дела идут еще хуже, чем у нас. Завозит даже вокзальных бомжей. Понятное дело, криминальная ситуация в тех селах самая сложная.
— Ну а в чем же суть конфликта между главой и этими хозяйственниками? — Стас недоумевающе развел руками.
Усмехнувшись, капитан пояснил, что Лосев, будучи человеком принципиальным и не склонным к потаканию аппетитам «латифундистов», очень жестко поставил вопрос о поддержке сельчан, интересы которых до этого попросту игнорировались. Он добился того, чтобы по льготной цене частным подворьям отпускались корма, в том числе и пенсионерам, и врачам, и учителям. Это сразу же снизило отток специалистов и массовое бегство молодежи. Кроме того, Лосев установил факт наличия двойной бухгалтерии. И ладно бы она была ради развития хозяйства — это еще куда ни шло. Но у тех же Хомулина и Шалопаева, вечно ноющих об убыточности сельхозпроизводства, почти вся прибыль левыми маршрутами уходила на счета открытых ими фирмочек, базирующихся в областном центре.
— Да, он много чего сделал для того, чтобы села не обезлюдели окончательно, — уважительно резюмировал Реонкин. — Люди его там обожают. Еще Лосева не любят перекупщики. Он им здорово перебил аппетиты. Раньше они высасывали из фермеров последние соки. Из-за этих клопов — у нас их так зовут — из ста восьмидесяти жизнеспособных, крепких КФХ на сегодня осталось всего сорок. Теперь и фермеры под его покровительством. Кто еще? Поприжал он кладбищенскую мафию, коммунальную, торговую. До Лосева в магазинах иной раз продавали сущее дерьмо. Случалось даже, такими продуктами травились люди. Напрямую воздействовать на жуликов он не мог — нынешние законы тем дали полный карт-бланш. Но он их прижал обходными маневрами. Все! Кончилась дуристика. Перечислять тех, кто не любит Лосева, можно долго. Пальцев на обеих руках не хватит загибать.
Обсудив с Реонкиным план работы на предстоящий день и выяснив у него, где бы можно было снять жилье, опера отправились к своей машине. По совету капитана, который дал им телефонный номер некоего Антона Борисовича, они отправились на улицу Новую, где, заверил Реонкин, можно было снять «однушку» по вполне приемлемой цене.
