Глава 8
— В смысле? — опешиваю я от такого. — Я не шучу. Хочу сдать вот эти украшения. Да, они не самые ценные…
— Не самые ценные? — перебивает меня. — Женщина, да это безделушки. Бижутерия. Так, блестящие побрякушки.
— Вы врете, — ошарашенно шепчу. — На них проба стоит.
— Это подделка, — трясет тем самым браслетом, который вчера разглядывала Лида. — Металл точно не золото. Камешки — стекло.
— Вы ошибаетесь! — восклицаю, потому что это не может быть правдой.
— Вас сейчас охрана выведет, — говорит строго. — Не верите мне, сходите к ювелиру, — советует, кидая браслет к другим украшениям.
— А остальные? — спрашиваю. — Прошу, еще парочку посмотрите!
Нехотя берет. Вердикт тот же.
— С чего вы вообще решили, что они настоящие? — спрашивает, выгнув бровь.
— Это подарки мужа. Из ювелирных магазинов, — шепчу в ответ.
— Надул вас муженек, — хмыкает. — Бывает. Или наврал, где покупал, или потом поменял, если реально ценные были.
— Спасибо, — я выгребаю украшения из лотка и ссыпаю в сумку.
— Да не за что, — пожимает плечами девушка. — Буду настоящие — примем. А этим цена сто рублей.
На ватных ногах выхожу из ломбарда. Меня как помоями окатили. Неужели и вправду подделка, бижутерия? Неужели еще одна фальшивка в моей жизни? Я просто в это не верю!
Нахожу первого попавшегося ювелира. И он подтверждает, что стоимость этих драгоценностей — копейки.
— Увы, это копии, — он разводит руками.
— Ясно, — я сгребаю побрякушки в сумку. — Как и вся моя жизнь, — шепчу и ухожу.
Доступ к счету мне Игорь закрыл сразу, а денег, что есть на моей карте, надолго не хватит.
Сажусь в машину и упираюсь затылком в подголовник. Нервы сдают и я начинаю истерично смеяться.
Вся моя жизнь — фальшивка! Как эти самые побрякушки. Все ненастоящее: муж, семья, любовь, даже украшения. Я и сама ненастоящая! Подделка под любимую жену!
Смех переходит в слезы. У меня настоящая истерика, которую я с трудом могу унять. Наконец, вытираю слезы и умываюсь из бутылочки с водой.
Заявление на развод подаю лично. И да, у меня будут материальные претензии. Квартиру я им точно не оставлю. После всех унижений я буду биться хотя бы за деньги. Раз моя любовь в который раз — повод вытереть об меня ноги.
Беру телефон и достаю номер Игоря из черного списка.
«Я подала на развод. А еще узнала, что украшения — подделка» — пишу ему.
«Ты сама во всем виновата» — приходит ответ.
— Козел! — откидываю телефон на сиденье.
Сердце щемит от таких слов. Я в полной растерянности. И следующее сообщение едва не убивает меня.
Ксюша. Я почему-то не закинула ее номер в черный список. Не до этого было, а она мне и не звонила.
От нее приходит черно-белое фото. Я хорошо знаю, что это такое. Это — снимок УЗИ.
«Наш с Игорем малыш» — гласит подпись.
— Стерва, — кричу в бессильной злобе.
Уже разрушив мою семью, она продолжает унижать меня. Пинает по самому больному. Ковыряет мою незаживающую рану.
Блокирую ее везде, где только могу. Если с Игорем придется пересекаться по поводу развода, вот с этой дрянью у нас нет теперь ничего общего. Кроме моего мужа…
Надеюсь, скоро уже бывшего.
«Ты сама не сможешь, Женя. Ты без меня никто» — приходит от Игоря.
— Зачем вы это делаете? — спрашиваю неизвестного у кого. — Зачем?
Хочется написать, ответить, что смогу. Справлюсь. Но я просто блокирую телефон и еду в квартиру родителей. Ключи от нее у меня есть. Скоро они придут с работы. А тут я… с новостями…
В квартире родителей все привычно. Правда, мою комнату мама давно переделала в мастерскую-филиал ботанического сада. У нее здесь и швейная машинка, и станок для вышивания, и не меньше сотни цветов.
Брожу по квартире, не зная, чем себя занять. У мамы даже еды полный холодильник. Так бы отвлекалась приготовлением ужина. Хожу из комнаты в комнату, пытаясь подобрать слова. Но когда приходит мама, я едва не с порога заявляю.
— Жень, привет! — мама улыбается. — А я твою машину у подъезда увидела. А чего не предупредила? Рядом была?
— Угу, — киваю. — Мам, я развожусь.
Говорю вот так, без предисловий. Просто не смогла сказать это как-то более мягко, до того себя накрутила.
— Как? — спрашивает, смотрит на меня неверяще. — Почему?
— Мам, тебе лучше сесть, — говорю и иду на кухню. Открываю шкафчики в поисках сердечных лекарств.
— Жень, все так плохо? — мама по моему виду догадывается, что это не злая шутка.
— Да ты все равно если не сегодня, то завтра узнаешь, — разворачиваюсь к ней. Складываю руки на груди. — Завтра уже все будут знать. Игорь мне изменял. С Ксюшей. И она уже беременна.
— Так, — мама бледнеет, — тут капли не помогут. Где-то была заначка для крема. Но, чую, не до тортов нам долго будет. Влезла, погань белобрысая. Все же влезла. Ладно Ксюха, от Игоря я такого не ожидала.
Спустя минут десять приходит и папа. Проходит в кухню и застает картину маслом.
— Что случилось? — он моментально становится серьезным.
— Игорек наш кобелиссимо оказался, — за меня отвечает мама. — С Ксюхой спутался.
— Не может быть, — отрицает папа категорически.
У меня нет ни сил, ни желания спорить. Я просто показываю фото с подписью.
— Давай и мне, — папа садится за стол. — Вот так ушлый зятек оказался!
Папа багровеет, у него в глазах такая злость, что кажется — сейчас пойдет и свернет Игорю шею.
— М-да, а ведь сколько лапши навешал и про ваших детей, и про временные трудности в бизнесе, — говорит папа, залпом опрокидывая «кондитерский запас».
— Пап, — я настораживаюсь. — Игорь что-то сделал? — спрашиваю, прикладывая ладонь к сердцу.
Папа кивает и начинает рассказывать.
— У Игоря, как он сказал, трудности в бизнесе, — говорит папа и я киваю, соглашаясь.
— Да, пап, — подтверждаю его слова. — Там несколько последних сделок вышли не очень удачными. Что-то сорвалось, что-то прибыли почти не принесло. Игорь психовал из-за этого. Подробностей не рассказывал. Не хотел меня волновать. Ну, — горько усмехаюсь, — это он так говорил. Что мне не стоит волноваться. Что я должна испытывать только положительные эмоции и все такое. Я думала, что у меня очень внимательный и заботливый муж. Любящий.
— В общем, я ему денег дал, — огорошивает нас всех папа. — Ну как было не помочь? Хороший мужик. Отличный зять, — неверяще качает головой.
— Много? — спрашиваю, насторожившись. Родители не знают еще, что все мои украшения — подделка. Что-то внутри меня, возможно, интуиция, подсказывает, что все — до последнего колечка, подделка.
— Прилично, — вздыхает папа, роняя голову в ладони. — Накопления наши и еще кредит взял.
— Костя, — всхлипывает мама, прижимая к губам пальцы. — И мне не сказал…
— Да ведь Игорь всегда возвращал, — оправдывающимся тоном произносит папа.
— Пап, то есть он брал не в первый раз? — задаю следующий вопрос, погружаясь во все больший шок. — Зачем? У нас вполне успешный бизнес. Да и откуда у тебя такие деньги? Это же не пару тысяч до зарплаты перехватить.
Я просто в шоке от того, что сказал папа. Получается, что Игорь занимал у него крупные суммы и раньше! Но зачем? Проблем ведь в бизнесе не было. Или были?
— Сколько? — шепчу, с трудом шевеля губами. Мне нужно знать, но ответ я услышать боюсь.
— Четыре миллиона, — отвечает папа.
Мама опять всхлипывает, хватается за сердце.
Еще позавчера я бы сказала, что сумма не такая уж и большая. Продать парочку моих украшений, ну, может, три-четыре, и этого хвати закрыть долг. Вот только сейчас я осознаю, что сумма — большая!
— Но он же… отдаст? — робко спрашивает мама.
— Всегда отдавал, — папа, смущенно улыбаясь, берет руку мамы в свою. — Надюш, не переживай.
— Да как не переживай? — вскрикивает мама. — Узнать такое… такое!.. Десять лет жили нормально, а тут вот такое поворот! Это Ксюха виновата! Окрутила его! Ходила перед Игорем, трясла задницей и сиськами. И залетела быстренько! Какая же гадина! Как дочка же нам была! Любили, помогали, а она в постель к Игорю! Может, поговорить с ним?
— Не надо с ни говорить, — обрываю причитания мамы. — Я развожусь. И точка. Заявление я уже подала. Даже если Ксюша перед ним прелестями крутила, он что, подросток в пубертате, что устоять не смог?!
Меня злят слова мамы. Я понимаю, что она очень любит зятя и ищет ему оправдания. Но перед глазами легко встает победное выражение лица сестры и злое — моего мужа. А еще его слова… Страшные, звучащие с угрозой. Каждое запомнилось мне четко.
И сейчас я уже точно знаю — долг Игорь не отдаст. Но пока не говорю об этом родителями. Может быть, остатки совести у него есть.
— Но, может, поговорите? — не перестает надеяться мама. — Может, Кюша соврала о беременности? Дала денег и ей чьи-то результаты продали.
— Надь! — изумляется папа.
— Ну что? — нервно спрашивает мама. — Вот же только были на Леночкиной свадьбе! И все было хорошо! А тут я узнаю про измены, развод и долги! Ох, — начинает обмахиваться ладонью.
— Я поговорю с ним, — решительно заявляет папа. — По-мужски.
— И поговори! — поддерживает его мама. — Может, там ничего серьезного. А рушить семью из-за одной ошибки? — снова качает головой, в ее глазах блестят слезы.
— Не надо ни с кем говорить, — я от злости хлопаю ладонью по столу. — По поводу долга — да. А развод будет. Мам, как ты себе представляешь, что я буду с ним жить в одной квартире и спать в одной постели, зная, что он успел забеременеть Ксюшу? Да, она далеко не ангел, но и Игорь что, теленок, которого на привязи увели?! Не прощу!
— Мать, ну правда, — папа недовольно качает головой. — Ты что несешь?
— А ты? — взрывается мама. — Столько денег одолжил! Да еще и кредит взял! И мне ничего не сказал!
— Это наши мужские дела, — твердо и мрачно произносит папа. — Игорь отдаст.
— Конечно, — не сомневается мама. — Он очень порядочный. Вот если бы не Ксюха! Гадина!
— Нашлась бы другая, — я маминого мнения не разделяю. Я столько узнала интересного о своем муже, что мои розовые очки разбились.
То, как он себя повел… Этот удар, который пришелся в стену.
Ударил бы в лицо? Смог бы? Память услужливо показывает его лицо — бешеное, перекошенное, глаза, горящие ненавистью. Смог бы…
— Я пока поживу у Лиды, — говорю родителям, сразу пресекая попытки уговорить меня переехать к ним. — Когда квартиру поделим, я куплю что-то себе.
— Стеснять Лиду с Толиком, — фыркает мама. — У тебя дом родной есть.
Вздыхаю. Как ей сказать, что здесь она будет меня душить опекой и причитаниями?
— Лена уехала, у них комната свободная. Да и им веселее, — выдаю отговорки.
Конец ознакомительного фрагмента.
