Глава 2. Шаг вперед
Музыкальный ящик, с которым явился Рик, валялся теперь на полу повозки между сидящими, а мешок один из мужчин небрежно бросил куда-то в угол. На мешок Рик и не взглянул — наверняка там было ненужное барахло. Вот музыкальный ящик он ободряюще хлопнул ладонью.
— Посмотрю потом, может, починю. Хорошо, что меня не заставили сыграть на этой сломанной тарахтелке. Откуда она?
— Купил за медяк у старьевщика на рынке, — ответил Ивар. — Думал, тебе понравится. Тебе ведь нравятся сломанные игрушки… и капризные невесты. Лёгкой жизни отчего-то не хочешь.
Ринна, услышав про игрушки и невест, вспыхнула от негодования. Разве что ещё раз попробовать объяснить этому невеже, с кем он имеет дело? Хотя… а смысл?
— Помолчи, брат, а? — мирно попросил Рик, устраиваясь поудобнее. — И вы тоже, дорогая супруга. Поболтать и потом успеем.
Ехали не меньше часа. То и дело Ринна ловила на себе осторожные и очень заинтересованные взгляды. Особенно красавчик, Ивар, не сводил с неё глаз, но поспешно отвернулся, когда она открыто на него посмотрела. Только Рик, пожалуй, ни разу и не глянул. Им надо поговорить. Им очень надо поговорить!
Цирк ждал на развилке дорог — больше десятка разноцветных фургонов. Рик помог ей выбраться, точнее, опять подхватил и поставил на землю.
— Отдохните и разомните ноги — посоветовал он, — ехать придётся долго, к вечеру доберёмся до деревни, переночуем, завтра будем в городе Раби. Там стоим три дня и даём представления, у нас квиток.
Она только дернула плечом — ей какое дело до представлений и каких-то квитков? Раби… тоже город Венешей. Почти на границе графства.
— Нам надо поговорить, эсс, — сказала она. — Эсс Кан, да? — она решила держаться с ним учтивее, и заодно более официально.
— Просто Рик, — поправил он. — Ваш муж.
Он взял её под руку и отвел в сторону, показал на поваленное дерево, предлагая сесть. Сам тоже сел, вытянул ноги.
— Даже не думайте, что я действительно буду вашей женой, — на всякий случай уточнила она. — Это нелепость!
— Мы уже договорились, — он кивнул.
Она продолжала:
— Я оплачу вашу помощь. Пятьдесят дреров серебром будет достаточной платой за сопровождение меня в обитель Белых Сестёр? Это два дня пути отсюда. Если, конечно, не давать представления.
— Мы не можем их не давать, — возразил Рик спокойно. — Все эти люди должны заработать. Мне интересно другое: вы ушли из замка в чём были, откуда у вас деньги?
— Это не ваше дело, — огрызнулась она.
— Конечно, моё, — не согласился он. — Как я могу рассчитывать на деньги, если знаю, что их нет и быть не может? Хорошо ещё, что заранее ту плату взял, всё-таки пять золотых на дороге не валяются.
Он улыбался. Он был несносен!
— Я смогу расплатиться, — заявила Ринна, — настоятельница монастыря кузина моей мамы. Она одолжит денег и поможет в остальном. Я вовсе не нищая, что бы вы там ни думали. Просто проводите меня до монастыря!
— Хорошо, — Рик пристально посмотрел не неё. — Но по закону вы моя жена. Я отвечаю за вас, обязан заботиться, ну и всё такое. Каким образом я оставлю вас где-то в монастыре? Так не делается.
— Очень просто, мы разведёмся, — сказала Ринна. — Ведь это и подразумевалось?
— Не знаю, — усмехнулся Рик. — Напомню вам, что первый возможный срок для развода — три года, и то если брак бездетный. Хотите прожить это время в монастыре, формально являясь моей женой?
— Три месяца, если брак не осуществлен! — напомнила Ринна.
Запираться в монастыре на три года она не собиралась ни при каких обстоятельствах.
— Тогда придется назвать причину. Увы, но отказ невесты после венчания — не причина. По закону вы обязаны мне позволить гм… осуществить брак, да, — он улыбнулся, окинул её заинтересованным взглядом. — Я должен заявить, что неспособен?
— Почему нет? — сухо согласилась Ринна, — я и за это вам заплачу. Хотите ещё тридцать? Хорошо, я дам вам сто дреров, если довезёте меня и заявите, что вы… вы поняли.
— Целых сто дреров за то, чтобы так себя оговорить? — теперь он откровенно рассмеялся. — И это может случиться лишь через три месяца, ближе к Новогодью, значит. Так что нам не резон торопиться в этот ваш монастырь.
— Не выдумывайте, — отмахнулась она, — и давайте не будем усложнять. Проводите меня до монастыря, получите деньги, и мы можем забыть друг друга. Дальше я всё решу сама. Я слышала, что у вас, циркачей, венчание в Храме — не такое уж важное дело…
— Вы неправильно слышали, — перебил он, хмурясь. — Мы не всегда венчаемся, это верно, но, когда такое случается, это важно. Ладно, я понял. Доставить вас к тётушке? За сто дреров? Хорошо. Дальнейшие проблемы останутся вам? Договорились. А пока вам придется пожить с нами. Видите, у нас всё просто. Вам не станут прислуживать, уж простите. Но будут очень уважительно относиться — как к моей жене. И я против вашей воли пальцем вас не трону.
— Вот и хорошо, — согласилась она, в глубине души чувствуя себя задетой, хотя причину этого не понимала.
Он продолжал исподлобья её разглядывать, и о чём только думал, интересно? Она встала.
— Я вынуждена попросить у вас взаймы, эсс Рик. Дреров десять хотя бы. Сожалею, но я действительно вынуждена…
— Что вы, дорогая, — по его губам скользнула усмешка, — я ваш законный муж, а у мужей не одалживают. Я вот, знаете ли, вчера немного заработал, а вам надо приодеться. Приедем в город — пройдётесь по лавкам.
Значит, он подумал о том же самом — у неё нет одежды. Совсем нет, даже сорочки на смену! Это унизительно, это то, что она ещё припомнит королю! Но нет, не думать пока! Не думать про короля и королеву, про Клайка и Бьюлу. Они выбросили её. Прогнали. Радуются? Она мешала кому-то?.. Особенно королю, чтобы он захотел показать свою власть таким образом?..
Ещё она тревожилась о Мике. Рысь ушла — куда? Она вернётся в Ленгар, не найдёт хозяйку, будет поймана и очутится в зверинце. А может, брат прикажет отпустить её в лес, он не жесток. По крайней мере, убивать не станет. Значит, всё поправимо.
— Ответьте мне, эсс…
— Прекратите всё же называть меня эссом, — попросил он мягко.
— Рик. Это ведь сокращение? Какое ваше полное имя?
— Что? — кажется, он удивился. — О Пламя. Да за вами глаз да глаз нужен! Я имя в Храме называл. Вы сегодня замуж вышли, не слушая, за кого! А векселя подписываете, не глядя?
— Не смейте так говорить, вы, невежа! — вспыхнула Ринна. — Вам трудно мне ответить?
Циркач намекает на её глупость и неаккуратность? Да она ни разу ещё не подписала бумагу, не прочитав! Но сегодня, действительно, получилось плохо.
— Меня зовут Рик. Рик Кан, — сказал он, встал и отряхнул штаны. — Отдыхайте, скоро трогаемся. И я бы на вашем месте прогулялся вон в те кустики, — он показал направление.
Она смутилась. Что за мужлан! Она и сама прекрасно знает, что ей нужно, а что нет!
— Из-за вас потом весь обоз останавливать не хотелось бы, сами понимаете, — добавил Рик и отвернулся.
Совсем неплохо путешествовать в хорошей карете, с компаньонкой или родственниками, с горничными, среди кучи подушек, и чтобы можно было читать книги, а в ногах устраивалась Мика, от которой горничная и компаньонка старались бы незаметно отодвинуться. Теперь была повозка, к счастью, пустая — Ринна с ужасом ожидала, что придётся тесниться среди чужих людей, к тому же циркачей. Когда Рик подвёл её к этой маленькой кибитке и откинул полог, она вздохнула с облегчением. Ещё он принёс ей холодного жареного мяса на куске чёрствой лепешки и кружку душистого травяного чая.
— Чего-нибудь существенного поедим в деревне, — пояснил он, — а пока так. Отдыхайте, там внутри есть одеяла и подушки.
— Спасибо, — она взяла еду.
Вот вам и парадный завтрак, леди Ринна Венеш.
Остальные циркачи ели вместе, расстелив пеструю скатерть на земле между повозок, они разговаривали, смеялись, с любопытством разглядывали Ринну — издалека. И хорошо. Ей не хотелось бы оказаться за этим «столом». Она не стеснялась и перед высшей знатью всех королевств, но в том и дело, что там она была рыбкой в своем озере. А эти люди, циркачи, были другими.
Ринна наскоро поела и забралась в кибитку. Пол там покрывал кусок потертого шерстяного ковра, сбоку стоял сундук, пристёгнутый ремнями, на нем — тюк из цветных лоскутных одеял. Две подушки в цветных чехлах валялись в углу. Спереди, где место возницы, и позади — просто сдвинутые занавески из такой же парусины, что и крыша, можно пройти сквозь повозку, не задержавшись. Ничего лишнего. Да чего уж там — ничего нужного! То ли дело удобные сиденья кареты, где к тому же можно закрыть дверь и даже запереть её изнутри!
Циркачи — они бездомные? Как они живут, всегда в пути и обходясь столь малым? Впрочем, она и видела пока только эту повозку…
— Вы устроились? Трогаемся, — заглянул красавчик Ивар.
Это он, оказывается, уселся на передке и взял вожжи. Одна за другой повозки и деревянные фургоны выезжали с полянки на дорогу. Люди были заняты и уже не обращали внимания на Ринну, и ей расхотелось прятаться, она переместилась вперед, уселась, откинув занавесь, возле возницы. Следовало, по крайней мере, осмотреться.
— Я побуду тут, с вами, можно, эсс?
— Да, миледи, сделайте милость, — спокойно разрешил Ивар.
Он назвал её миледи. А Рик почему-то не желает!
— А где Рик? — не удержалась она.
— Не знаю, — пожал плечами циркач, — думаю, напросился поспать к кому-нибудь.
— Поспать?..
— Ну да. Ему прошлую ночь не удалось. Вы нам задали непростую задачку, — подчёркнуто-любезно пояснил он.
Всё так, но она и заплатила немало! Так что упрёки были неуместны. Напросился поспать к кому-нибудь — значит, место, где он спит обычно, занято. Ну конечно, ею и занято. Она тут же решила это уточнить:
— Это его повозка?
Ивар кивнул. Что ж, за неудобство она тоже платит!
— А вы? Не устали? — она решила разговорить красавчика.
— Я немного поспать успел.
Он держался невозмутимо, отвечал охотно, без запинки, но — ни слова лишнего. Только ответ на вопрос.
— Вы давно знаете Рика?
— Давно. Как брат брата.
— Вы братья? Ну конечно, я сразу подумала об этом.
— У нас разные родители. Но относимся мы друг к другу именно как братья, миледи.
— Кто-то из вас сирота? — осторожно предположила она.
— Нет, слава Пламени, наши родители живы и здоровы.
— А кто… родители Рика? — она отчего-то запнулась на этом простом вопросе.
Какое ей дело, на самом деле, кто его родители? Она их и не узнает. Но сам факт венчания, которое пусть и временно, но законно привязало её к чужому мужчине, Рику Кану, а, значит, и к его семье тоже! Не беспокоиться об этом было сложно, тем более девушке, которой с детства твердили, что замужество — самое важное, к чему следует стремиться и с чего вообще начнётся её настоящая жизнь.
— Его отец управляет большим цирком, — ответил Ивар.
— А мать? Она тоже артистка?
Она видела немало представлений и точно знала, что даже старухи бывают циркачками и выступают перед публикой. Хотя, конечно, для женщины в возрасте это двойной позор, но циркачи совсем иначе смотрят на такие вещи!
— Да нет. Но всегда поддержит и поможет, без сомнения, — парень широко улыбнулся.
— А братья и сестры у него есть? — продолжала она расспросы.
— А как же. И братья, и сестры. А почему вы так интересуетесь его семейством, леди Ринна? Всё-таки примеряете на себя? Это понятно. Семейство достойное, и небедное, да. Многие девицы за счастье почли бы выйти за моего названого братца, а вам счастье само прилетело, да что-то вы не радуетесь! — кажется, красавчик над ней смеялся.
— Не забывайтесь! Вы помните, кто я? — задетая его тоном, она гневно вскинула подбородок. — Надеюсь никогда не узнать это достойное семейство!
Он скосил на неё глаза, криво усмехнулся:
— Да и они, наверное, вам не обрадуются. Девица, которую выгнали из дома в одном платье за её дурной нрав — вот уж большое счастье! Им точно для сына чего-то получше хотелось, я вас уверяю, миледи!
Вот теперь Ринна задохнулась от возмущения и не нашлась с ответом. Ивар как ни в чём ни бывало продолжал:
— Ему на это с детства пеняют. Что всё норовит разным несчастным помогать, птичкам там, зверушкам. И нет чтобы другим поручить, там сам лезет, спасибо шею ещё не свернул. Брошенного медвежонка три года воспитывал. Но чтобы жениться… — он покосился на Ринну, — жениться, говорю, на девице, которая и не глянет по-доброму, всё презрением норовит заморозить… я хотел сказать, на леди, конечно, да, вы поняли, — опять покосился, улыбнулся. — И зачем?
Он не по-руатски немного растягивал слова, отчего вся его речь казалась сплошной насмешкой. И дурашливость, которая не пристала благородному лорду — лорду не пристала, но ему, циркачу, в самый раз! И какой лорд скажет такое леди?! Но возразить тоже было нечего.
— Да как ты смеешь, олух! — рассердилась Ринна, готовая цапнуть его когтями. — Нет чтобы взять деньги и достойно их отработать, проявляя уважение к леди! Но этого, видно, не стоит ждать от… вас…
— Вот предложить бы вам поискать других олухов, леди Ринна, — тихо и серьезно сказал парень, — но куда теперь деть ваш с Риком законный брак?
С трудом сдержавшись — нельзя забываться! — Ринна нырнула внутрь кибитки, занавеси упали и отгородили её от возницы. Вот и пожалуйста, вот и хорошо! Рик предложил ей отдохнуть? Она и будет отдыхать!
Она постелила на пол кибитки одеяло, накрылась другим и решила поспать, но пока сон пришёл, успела и передумать обо всём, и отчаяться, и вволю поплакать.
Итак, сегодня её старая, привычная жизнь разбилась. Она всего лишь отказалась выйти замуж за престарелого герцога! Немыслимая жестокость. И мелькала мысль, что, наказав таким образом, король потом передумает и захочет вернуть Ринну Венеш под свою власть. Ведь кровь в её жилах чего-то стоит! Неважно, кто станет отцом её детей — она даст им кровь Венешей…
Решено — вон из Руата, и скорее! В Кандрию! Потом в Гринзаль! Она купит дом, объявит себя вдовой, изменит внешность. И пусть никто не заподозрит в ней дочь графа, не назовёт леди Ринной, не пригласит на королевский бал, не посадит на один стол с высшей знатью королевств — пока… Пусть! Может, спрятаться придётся только вначале, а потом всё наладится? Она придумает что-нибудь!
О, какие только мысли не приходили в голову! Некоторые были откровенным бредом. А потом она заснула и проспала, наверное, долго — во всяком случае, оказалось, что они уже приехали. Ринна выглянула — так и есть, весь цирковой обоз стоял на полянке у въезда в деревню, как раз возле трактира — во всяком случае, вывеска на воротах сообщала, что неказистое заведение, привечающее тут путников, называется «Кошка с клубком».
Ринна неплохо знала своё графство, и про эту деревню знала тоже, но само место было для неё лишь чёрным кружком на кожаной карте в библиотеке Ленгара. Деревня называлась Балторал, что на древнем языке означало «Змеиное болото» — милое место, должно быть. И вот, оно сподобилось чести принимать сестру своего графа, растрёпанную и в помятом платье. И хорошо, что об этом никто не узнает.
— Ты Ринна? — к ней подошла девушка лет тринадцати на вид. — Рик сказал, что тебя надо разбудить. Он снял комнату в трактире.
Незнакомая девчонка-циркачка, невысокая и тоненькая, в простом зелёном платье. Обратилась просто по имени — это… не так и страшно, она ведь не собирается каждому объяснять, кто она такая.
— Хорошо, спасибо, — она выбралась из кибитки, улыбнулась, пригладила волосы, — а где Рик?
— Только что разговаривал с Кавертеном. И собирался купаться. Многие пошли купаться, вода здесь, в заводи, прогрелась за день. Может, ты тоже хочешь? — девушка, не стесняясь, рассматривала Ринну, той даже захотелось к зеркалу.
— Нет, купаться в заводи я не буду. А кто такой Кавертен?
— Наш хозяин! — заулыбалась девушка. — Мы называемся цирком Кавертена. Я танцовщица и акробатка, меня зовут Клея.
— Очень приятно, Клея. Проводишь меня в комнату?
Ей понравилась девочка. Интересно, взять её на время в горничные можно? Понятно, что она ничего не умеет, но трудно совсем без горничной.
Клея привела Ринну в комнату на втором этаже трактира, маленькую, с низким потолком, зато там была застеленная бельем кровать. Окно с дешёвыми мутными стеклами пропускало мало света, а ведь стоял ясный солнечный день!
— Ещё бы ехать и ехать, — заметила Ринна, выглянув в окно. — К ночи были бы в Раби.
— А зачем нам к ночи? — девочка хихикнула, — приедем в потёмках, и комнаты сняли на завтра. А тут можно и отдохнуть хорошо, и постирать, в городе за прачечную плати — это по-всякому дороже.
— Ну если так… — Ринна никогда в жизни не задумывалась о том, что в городе стирать дороже.
— У тебя ничего нет, чтобы переодеться. Ивар сказал, что ты выступала в замке. В этом платье? Ой. Нет, оно красивое, конечно. Если в порядок привести — будешь почти как леди. Матушка моя велела спросить, может, сорочка нужна на смену и простое платье? Она может дать. А потом сошьет, что надо.
— Это было бы отлично, — согласилась Ринна. — Твоя матушка портниха?
Ну разумеется. Платье от лучшего столичного портного, надетое утром, всего лишь «почти как у леди». Надо сказать, платье уже потеряло всякую свежесть и измялось, и вообще, было в этом трактире вопиюще неуместным.
— Теперь она помогает и шьет, — закивала Клея, — была акробаткой, потом разбилась, покалечилась. На круге мы с братом работаем.
Ринна даже растерялась от того, как просто и обыденно девочка говорила о таких вещах.
— А колдуны-лекари не могли помочь? — спросила она.
— Немного помогли. Но они ведь дорого просят — это раз, циркачей колдовство плохо берёт — это два.
— И тебе не страшно быть акробаткой? Это ведь опасно. Заработать можно и по-другому, и даже больше. Ты никогда не хотела пойти в услужение? В какой-нибудь замок?
— Ой, нет, ни за что, — помотала головой Клея, — я точно не сумею. Да и разве это жизнь? А акробаткой быть не страшно, я уже привыкла, и работаю давно. Пламя сохранит, не упаду. А ты певица или музыкантша? Я слышала, в замках такие есть…
— Лей, тебя Мара зовёт, беги! — в дверях стоял Ивар.
Ну конечно, они зашли в комнату, оставив дверь распахнутой. И не упрекнёшь нахала, что не постучал.
— Эсс Ивар? — она холодно взглянула на него.
— Миледи, — он с насмешливой улыбкой наклонил голову. — Брат просил присматривать, чтобы у вас всё было в порядке. Всё в порядке?
— Абсолютно, — заверила она.
Нет белья на смену, нет хотя бы расчёски, но что всё в порядке — это безусловно.
— Вам нагреют воду для ванны. Позже.
— Прекрасная новость. Передайте Рику, что я очень благодарна.
— Сами благодарите, ваш ведь муж, — фыркнул парень, — и вот ещё что. Служить циркачи могут, прислуживать — нет. Это я про Лей, вы ведь поняли?
— Да что вы вмешиваетесь не в свои дела? — опять рассердилась Ринна.
Этот циркач сегодня испытывал её терпение.
— Я лишь предупредил. Циркачек лорды в любовницы берут, это есть, а вот в горничные или кухарки — никогда. Да, и женятся на них ещё иногда, бывает, — он смотрел на Ринну и беспечно улыбался.
— Что-то не верится, — отрезала она.
— Почему это? — он простодушно похлопал глазами, — и лорды на циркачках женятся, и леди за циркачей выходят, вот мы только сегодня сами видели.
— Оставьте меня уже в покое? — в сердцах бросила она.
— Как скажете, — Ивара не следовало просить дважды, он быстро поклонился и исчез.
О горничной она решила поговорить с Риком, после.
Скоро Клея принесла сверток с одеждой и — какая умница! — гребень и кусок мыла, и даже помогла Ринне переодеться, причём проделала это очень ловко.
— Ой, как тебе идет! — восхитилась она, — Рик обрадуется! Этот цвет красивый, красный!
— Да, вполне, — разглядывая себя в темном пятнистом зеркале, Ринна пришла к выводу, что выглядит неплохо. — Спасибо, Клея. И матушке передай мою благодарность.
Она не носила до сих пор этот цвет — как можно девушке надеть красный! Красный, но более яркий — цвет платья новобрачной, лишь после подвенечного наряда надевают красный! Но циркачи, видно, не слишком смотрели на условности. И вот так просто закрутить на затылке едва расчёсанные волосы — тоже моветон. Это временно. Только длинная сорочка и платье, никаких нижних юбок — ужасно, но многие циркачки так и были одеты, она успела разглядеть. Подол широкий и длинный, чтобы не наступить на него, пришлось выше подобрать юбку и туже затянуть пояс.
— Ну вот и хорошо, а я — купаться! — сообщила девочка, — скоро закончатся тёплые деньки! Может, пойдёшь?.. Там ведь где-то Рик. Мой Корвин обожает ходить со мной купаться!
— Нет, не хочу, — отказалась она.
А это юное создание, оказывается, уже играло с кем-то в любовь. Или уже не просто играло? Это же циркачи.
— Он хотя бы не лорд? — пошутила Ринна.
— Кто, Корвин?! — поразилась девочка. — Он фехтовальщик, как Рик!
Не следовало идти к реке, а одной и вовсе. Хотя, если послушать по всему королевству, как злословят про леди Ринну Венеш — она и капризная, и глупая, и вовсе сумасшедшая! Осталось это заслужить, право слово. И не сидеть же в душном трактире.
Ринна захватила с собой простыню, чтобы вытираться. Она миновала место у реки, откуда доносились голоса и плеск воды — не стала приближаться, чтобы не попасть никому на глаза. Шла довольно долго, пока не отыскала отличное место. Река там делала поворот, густой кустарник закрывал подход к реке, от случайных глаз он тоже неплохо скроет. Было пусто. Вот и хорошо. Она искупается в сорочке, потом придется раздобыть у матери Клеи ещё одну.
Это было приключением — никогда ещё леди Ринна не была у реки одна. Она ещё раз огляделась, зашла за стену из кустарника и начала снимать платье, но успела лишь расстегнуть его и спустить с плеч, когда услышала со стороны реки всплеск. На берег из воды выбрался человек.
Рик. Да-да, он самый, её муж. Голый. Она зажмурилась. Вот за что ей ещё и это?!
Он легко миновал сваленные у воды камни, стволы деревьев — и ни разу не споткнулся, не пошатнулся даже, ступал легко и пружинисто. Как большой и ловкий зверь. Вся его фигура, движения показались ей такими красивыми, что сердце ёкнуло. Она, хозяйка дикой кошки, признавала только такую красоту, непринуждённую и ловкую, и дикую в своей естественности. Ну да, ведь уже замечала, что он красив, этот Рик Кан. Не выразительной, броской красотой, как его брат, но так даже лучше.
А она замечала?..
Как бы сбежать? И ещё это яркое платье, так некстати. Она присела, поднимая брошенную на траву простыню. Он тоже нагнулся, взял что-то и обернул вокруг бёдер, и повернулся, посмотрел прямо в её сторону. Заметил, конечно. И шагнул к ней, отгибая ветки.
Да что такое?! Приличный человек отвернулся бы и дал ей уйти, чтобы потом ни вздохом, ни взглядом не напомнить о неловком происшествии. Смешно! Разве циркачи умеют себя вести?..
— Что это вы здесь делаете? — он был всего лишь удивлён. — Искали меня? — она дар речи потеряла от такого предположения, а может, и не только от него.
Рик не вытерся, на его коже, слегка тронутой загаром, блестели капли воды. И он весь был сплетён из тугих, крепких, как веревки, мышц. Ну конечно, эти циркачи такое выделывают во время представлений, что просто обязаны отличаться от прочих людей!
— Я не искала. Я не нарочно. Прошу прощения, — сказала она.
— А жену я всегда рад видеть. Тем более такую растрёпанную, — он протянул руку и коснулся непослушного завитка возле её виска. — Купайтесь, вода отличная. Я присмотрю, никто не подойдет.
Она часто задышала, лихорадочно пытаясь подобрать слова, которые доходчиво объяснили бы этому…
Он оскорбительно себя ведёт!
— Я тоже отвернусь, конечно, не переживайте, — понятливо добавил он.
С этим мужчиной сегодня они венчались, поклялись в верности, их благословило Пламя. Они оба не были искренними в Храме, но Пламя благословило!
— Я не буду купаться, эсс… Рик, — сказала она, отступая. — Я лучше вернусь.
— Ринна, постойте, — окликнул он. — Подождите меня, я провожу до деревни. Не нужно ходить одной.
— Вы в качестве сопровождения — плохая защита для репутации, — сказала она, опять невольно скользнув по нему взглядом.
Он засмеялся:
— О да, про репутацию вы вовремя вспомнили.
Ей хотелось на него смотреть, это было наваждение. Порыв ветра со стороны реки, легкий, как дыхание, бросил в лицо запахи воды и тины, зелени и каких-то цветов… и его запах, тонкий и тёплый, с еле заметными мускусными нотами… этот его запах нравился, хотелось ещё, хотелось вдохнуть глубже…
Его глаза вдруг оказались рядом, близко, бездонно-чёрные, его ноздри затрепетали, а ей захотелось подойти и прижаться к нему лицом, почувствовать щекой короткие курчавые волосы у него на груди. Он понимал её. И был на всё согласен. Один шаг, и…
Безумие. У него ведь не чёрные глаза, а показались такими. У него глаза… да, верно, зелёные с коричневыми точками.
Не она, а он шагнул вперед, обнял её обеими руками, не прижимаясь, зато их щёки соприкоснулись, слегка потерлись, и это было так приятно, что пронзило её всю до самых пяток.
— Кошка, — сказал он хриплым шёпотом ей на ухо. — Я так и думал. Ты просто дикая кошка.
— Да вы с ума сошли, эсс! — она опомнилась, наваждение рассеялось.
Она сильно оттолкнула его. С таким же успехом можно было толкать дерево. Но он не спеша отстранился сам.
— Я Рик. Успокойтесь. Мы поговорим потом.
Холстина, которую незадолго до этого он обернул вокруг бёдер, в этот самый момент развязалась и свалилась вниз. Ринна вскрикнула и отшатнулась, он только криво улыбнулся и поднял потерю, вернул на место.
— Прошу прощения. Идите, я сейчас оденусь и пойду следом.
Она почти сбежала, продираясь через кустарник и поцарапав руки.
Он назвал её дикой кошкой. Почему? Что он имел в виду?
Вокруг таверны теперь сновало втрое больше народу, чем час назад.
— Тут ведь праздник! — сообщила Клея, — будут музыка и танцы. Граф прислал овец и бочку вина, чтобы пили и ели за здоровье его наследника!
— Да, как я могла забыть, — вздохнула Ринна.
Второй день торжеств в честь племянника. Странная блажь — устраивать шум на всё графство. Отец так не делал. То есть в честь рождения наследника — это само собой, даже не обсуждается, и положенный салют, и праздник, но трехлетие и прочие возрасты у них отмечались только дома, без размаха, застолье для узкого круга и довольно скромные подарки — и всё. Когда-то, на её семилетие, отец принёс Мику… Не нынешнюю, а другую, первую ее рысь. Рысёнка. Сам он таем не был, дар Ринна получила от матери, а любой дар надо приручать. Поэтому появилась Мика, а с ней и наставница Исминельда. К тому времени мамы уже два года как не было на свете.
Внизу, прямо под окнами, накрывали длинные столы. Значит, тут и съедят тех самых присланных баранов и выпьют то самое вино! Ещё и цирк приехал. Им придётся ночевать посреди деревенской гулянки! Немыслимо…
Ринна выглянула в коридор, окликнула проходящую служанку — та даже не оглянулась. Тогда она дошла до конца коридора, оказавшись прямо над обеденным залом. Внизу женщина за стойкой протирала чашки — хозяйка?
— Эсса? Мне нужна горничная! Поторопитесь, пожалуйста!
— Обождите, милочка! — бросила та нехотя, — мы тут с ног сбиваемся!
Леди Ринна Венеш теперь стала «милочкой», и слуги не бежали к ней со всех ног по первому зову. Вот бы назваться…
Она вернулась в комнату, присела к зеркалу и занялась причёской, только закончила приводить себя в порядок, как в дверь постучали. Служанка?
Это был Рик. И он тоже приоделся, в коричневый камзол из шёлка с серебристыми пуговицами. Отнюдь не по последней моде, но Ринне понравилось уже то, что он оделся достаточно прилично.
— Здешнюю прислугу надо разогнать всю, непонятно, как хозяин позволяет такое отношение, — пожаловалась она Рику, — я не могу дождаться горничной. И вообще, мне нельзя без горничной! Надо нанять кого-нибудь. Потом выставите счёт, я оплачу, и за прислугу, и за остальное! Мы, Венеши, платим по счетам!
— Я знаю, что платить надо деньгами, а не обещаниями, — с легкой иронией заметил Рик. — Граф, конечно, может сначала обещать, а потом платить, ему не откажут. А вот к циркачам другое отношение. К тому же известно, что в слугах циркачи не нуждаются и деньгами не сорят. Да, дорогая жена?
Ринна дернула плечом и собралась возразить, но он продолжал:
— Желаете всем тут объявить, что их почтила присутствием сестра владетеля? Да, тогда забегают. Только я не стал бы так делать.
— Вы считаете, мне надо бояться? И кого же?!
Рик пожал плечами:
— Хотя вы и ушли в чём были, кто-то да решит, что у вас что-то осталось, так? Теперь, когда не стало защиты Венешей, почему бы не попробовать вас ощипать? Осторожность не помешает.
Ринна промолчала. Такая очевидная вещь до сих пор не приходила ей в голову.
— Будьте добры, не дразните гусей, — попросил Рик. — Постарайтесь. Я не стану нанимать служанок. Откуда у циркача деньги на прислугу? Да и как это будет выглядеть в цирке?
Это было резонно, но Ринне не нравилось. Особенно намёки на опасность.
— Мы договорились, — подвёл итог Рик, — пойдёмте ужинать.
— Почему я не могу попросить еду в комнату?
— Не надо прятаться. Я сказал, что вы артистка из столицы, и мы женаты, — он улыбнулся. — Кстати, предупредил, чтобы нас не поздравляли. Сможете представить, что мы давно супруги и уже надоели друг другу?
— Хорошо, — она холодно кивнула. — Только я не стану задерживаться за столом.
— Конечно. И вас не съедят вместо жаркого, — взяв её за руку, он невзначай погладил её ладонь большим пальцем. — Давайте поиграем немного?
Рик Кан был только циркач, но он всякий раз оказывался на шаг впереди леди Ринны Венеш, и говорил, что ей следует делать. Она терялась. Это её задевало.
На столе всего было вдосталь — пирогов и блинов, жареного с пряностями и тушёного мяса, блюд из овощей, которыми одарила в этом году урожайная осень, рассыпчатой каши. Не было тех изысков, что подавались на стол в Ленгаре, и, конечно, не было чопорности, царившей за тем столом. Вот интересно, а что происходит сейчас за тем столом?..
Циркачи и жители деревни сидели вперемешку, ели, пили вино из разномастных высоких стаканов. Ринна тоже отпила вина, оно оказалось не слишком вкусным — далеко не лучшее вино Клайк выкатил из своих погребов для жителей графства. Но, кажется, все были довольны.
— Вот, любовь моя, — Рик, сидящий рядом, подвинул ей стакан с водой, — и попробуй перепёлку, они чудо, — он подцепил ножом жареную птичку и положил перед Ринной на листе хрена.
Да-да, никаких фарфоровых тарелок, глиняных тоже, вместо них были листья хрена и капусты, а кашу черпали из общей посуды. Перепёлка оказалась очень вкусной, хотя Ринна, как ни старалась, не могла различить вкуса знакомых специй, а это у неё получалось всегда.
— Очень вкусно, мой дорогой, — сказала она, подыгрывая Рику, — надо вызвать повара и поблагодарить за отличные блюда.
— Вызывать не надо, — Рик рассмеялся. — Если хочешь, завтра утром зайди в кухню и поблагодари кухарку. И оставь ей пару монет, я потом дам.
Ринна вспыхнула, опустила взгляд. Конечно, здешний этикет отличается от того, что принят в высоком обществе, не надо об этом забывать.
— А вы, что же, при королевском дворе пели? — с интересом спросила соседка по столу, толкнув Ринну локтем.
— Нет, я играла на лютне, — нашлась она, отодвигаясь.
По крайней мере она умела играть на лютне довольно сносно. А для Фарута она сыграла бы, дай ей волю — два дня лечил бы уши!
Говорят, ни у короля Фарута, ни у королевы Савадины нет музыкального слуха, они плохие ценители. Хотя этого не скажешь про управляющего придворным оркестром.
— Подожди меня, — Рик, похлопав её по руке, вылез из-за стола и ушёл в трактир.
— Ах, пожалуйста, не задерживайся, — сказала она ему вслед.
Вот так, на людях, подыгрывать ему казалось даже забавно. Вернулся он скоро, протянул ей стакан.
— Попробуй, жёнушка, тебе должно понравиться.
Это был горячий напиток, благоухающий травами, ягодами и мёдом, и ещё там было вино, но его Ринна даже не сразу различила.
— Здесь кое-что от моей знакомой травницы, — пояснил Рик. — Готовил тоже я. Вкусно?
— О да, — признала она — кажется, я ещё не знаю всех твоих талантов, муженёк.
— Ещё успеешь изучить, — и бровью не повёл циркач. — Видишь, даже из такой дряни, как это вино, можно сделать что-то сносное.
Она медленно допила напиток. Музыканты уже играли — на дудках и домрах разного размера, не королевский оркестр, но тоже ничего.
— Потанцуем? — Рик предложил ей руку. — Ну, смелее. Никто не увидит и не осудит. Все лорды далеко.
— Но я не знаю этот танец…
Да, она собиралась быстро поесть и уйти из-за стола. Но теперь хотелось и танцевать.
— Тебе понравится, — шепнул Рик ей на ухо.
Видимо, это вино было виновато, но даже ненастоящая радость вдруг показалась такой желанной.
Они с Риком вышли в круг. Простой танец, только успевай кружиться и перебирать ногами! Рик подхватывал её, кружил и подбрасывал, и они были лишь одной парой из многих. Голоса и смех, мерцающий цвет факелов, кто-то порывался петь — всем было весело, и даже, странное дело, захотелось, чтобы праздник не заканчивался…
