Георгин и Василёк
Маша посадила на клумбу Георгин. Георгин вырос большой, с густой тёмной зеленью. Особенно хороши были сами цветки: тёмно-розовые, с красивыми малиновыми пёрышками по краям. Маша любила Георгин, поливала, охорашивала, хвалила:
— Ах, какой у меня вырос Георгин, и так много на нём цветов. Самый лучший Георгин во всём саду.
Рядом, ничем не примечательная, росла маленькая Травинка. Никто её не поливал, никто её не хвалил. Наклоняясь над Георгином и любуясь им, Маша не замечала какой-то Травинки.
И Георгин зазнался.
— Ты растёшь на моей грядке, — сказал он слегка высокомерно тоненькой Травинке. — Ты никому не нужная какая-то Травинка, тебя надо выдернуть. Ты просто мне мешаешь жить, пьёшь мою воду и сидишь тут, рядом со мной, занимая моё место. Я, может быть, ещё больше стану, ещё кустистей.
— Ну что ты, — задрожала от страха тоненькая Травинка. — Я же такая маленькая, мне надо совсем чуть-чуть водички. Не прогоняй меня со своей грядки. Я боюсь, что на дорожке меня затопчут. — Бедная Травинка чуть не плакала.
— Вот там тебе и место, — гордо вспыхнув, ответил Георгин. — Сорнякам там и место, только на тропинке.
Маленький тоненький стебелёк затрясся от страха и заплакал горькими слезами. Ему так хотелось жить. Он так любил Машу и всегда смотрел в её красивые голубые глаза.
— Вот бы мне такие глазки, — затаённо вздыхала Травинка, — голубые, как небо. Георгин, конечно, хорош, но уж больно задирист, — опять вздыхала Травинка.
Рано утром Маша наклонилась к кусту Георгина, чтобы восхититься его чудными цветами, и увидела на грядке рядом с Георгином прекрасный Василёк.
— Какой здесь вырос красивый цветок! — воскликнула Маша. — Посмотрите: у него цветочки такие же синие, как у меня глаза. И ведь его никто не садил и даже не поливал. А ты не обижай его. Ишь какой вырос большой, даже Васильку места не оставил, — повернулась с выговором к Георгину Маша, усердно хлопоча вокруг Василька.
— Послушай, — сказал Васильку вечером Георгин, — давай не будем сердиться друг на друга. Нам хватает места на грядке, да и вместе веселей.
— Давай, — откликнулся Василёк, восторженно глядя своими васильковыми глазами. — У меня Машины глаза, я знал, что это принесёт мне счастье!
