Семейные реликвии
Проснувшись к полудню, ещё не открыв глаза, я ощутила себя, будто лежу в центре городской площади…. Я слушала, боясь пошевелиться и открыть глаза. Непривычный шум за окнами стоял от непрерывного потока машин… они беспрестанно гудели, будто стояли в пробке. Яркий солнечный свет прорывался сквозь узкие щели закрытых жалюзи и рвался внутрь. Алекс распластался на широкой кровати, ловя остатки сладкого сна.
«Неужели я в Африке? Боже, как же это далеко! — улыбнулась я своим мыслям, — И мусик мой тоже теперь очень далеко от меня. Как она там без меня, моя мамочка?! И тут я вздрогнула, услышав громкий голос из репродуктора, который монотонно запел: «Алла-а-а-а!»
— Что это? — я начала тормошить Алекса, — Что это? Алекс? Что случилось? Тревога?
— Ничего, — не открывая глаз, сонным голосом объяснял он, — Это Каир, детка. Мулла читает дневную молитву. Привыкай, девочка. Так будет всегда.
— Я есть хочу… и пить, — капризно потянулась я, — Будем вставать или поедим в постели?
— Ты же ещё ничего не видела, — обнимая меня, ласково говорил Алекс, — Сейчас я буду показывать тебе my property, вернее, теперь уже — нашу собственность.
Сегодня ты — моя госпожа. Я, как твой раб, всё буду делать для тебя: показывать, рассказывать, кормить тебя. А ты будешь запоминать и учиться, как надо делать правильно. — Согласна. Алекс…мой любимый…. мой золотой, — шептала я мужу, — Твоя жена не знает, как живут в сказках и будет очень послушной ученицей.
Я лежала на кровати и с интересом рассматривала потолок. Он был высоченный, метра четыре, наверное, и отделан широкой, голубой лепниной с позолотой.
— Какие высокие потолки! Какая здесь высота? — спросила я Алекса.
— О, высота стен почти четыре метра, а толщина — ровно метр. Эти дома построены англичанами, вернее их подданными во времена английской колонизации.
Вот поэтому центры Каира и Александрии построены в английском стиле. Архитектура зданий почти такая же, как в Лондоне тех времён. За столетия колонизаций английский язык передавался египтянами из поколения в поколение, поэтому старшее поколение Египта прекрасно знает английский язык.
— А у нас Россия тоже более двухсот лет была под татаро-монгольским игом, но русские что-то совсем не говорят на монгольском. По крайней мере, я не слышала от своих бабушек.
Алекс, не одеваясь, голышом, взяв меня за руку, повёл осматривать свою квартиру.
— Погоди, я надену что-нибудь. Что ж мы голые-то…
— Не надо…, — уверил меня Алекс, — Мы с тобой одни. Жалюзи на окнах закрыты. Жарко. А ты что? Меня стесняешься? Меня? — начал он тормошить и кружить моё голое тело, — А-а-а..?
— Не буду! Не буду! — отбивалось моё тело, — Просто непривычно как-то… И я хочу животик прикрыть.
Я была на пятом месяце беременности, хотя сильной округлости спереди ещё не выступало. А в одежде вообще ещё ничего не было видно. Алекс открыл шкаф и достал две длинные белые рубахи.
— Надевай. Это галабия — национальная арабская одежда. Облачившись в тонкие, хлопковые одеяния, мы начали осмотр квартиры.
— Ну, вот, Любовь моя, в этой квартире я родился. Она принадлежит моей матери. Отец умер уже 10 лет назад, а мама живёт здесь со мной, или, точнее сказать, я живу с ней.
— А где она? — шёпотом спросила я.
— Маму на время моего отсутствия я отвёз в Александрию к моей старшей сестре Ферузе. У нас там большая вилла. Мы построили её с сестрой на двоих: одна половина её с семьёй, вторая — моя и мамина.
Мама в последнее время не может жить одна. За ней нужен постоянный уход, хотя она очень капризна и предпочитает самостоятельность. Три года, пока я учился в России, мама жила у дочери в Александрии, но хочет жить у себя дома со мной, потому что я, до сих пор для неё маленький и самый любимый. Мама любит меня до самозабвения.
— А как зовут её? — поинтересовалась я.
— Зейнаб.
— Прикольно. Мне нравится.
Я открывала для себя неизвестный мне арабский, мусульманский мир.
Из старых фильмов и книг я знала, что в арабских странах с древних времён предпочтение отдавалось мальчикам. Мальчики были всегда желанны и любимы. С самого рождения мальчика в арабской стране учили тому, что женщины никчёмны и существуют только для того, чтобы доставлять мужчине удовольствия и обеспечивать его комфорт.
Ребёнок подрастая, видел, с каким пренебрежением отец относился к матери и сёстрам. Вскоре это презрение распространялось ко всем женщинам, что делало невозможными дружеские отношения с представительницами слабого пола.
Рождение девочки всегда считалось позором для семьи. В некоторых арабских странах девочек убивали при рождении. Я читала в литературе, что в Арабских странах, таких, как Саудовская Аравия, власть мужчин безгранична. Жена и дети будут жить только в том случае, если муж того захочет.
Таким было моё представление обо всех арабских странах, к которым я причисляла и Египет. Но приехав сюда, я впервые увидела: что такое мусульманский мир.
Я узнала, как египетские арабы живут и строят свои семьи. Отношения между полами в Египте не такие, как например, в Саудовской Аравии. Нельзя говорить обо всех арабах тоталитарно.
Египет — арабская страна, но египтяне, это не арабы.
Египтяне — это совершенно уникальная нация, которая намного ближе к европейской культуре, чем народы остального арабского мира.
Жизнь в Египте абсолютно перевернула моё представление об этой стране. Именно поэтому мне захотелось рассказать о жизни египтян. Я стала вести свой личный дневник, записывая туда самое интересное из того, что происходило со мной. О книге я тогда не думала. Я вообще не была писателем. Я была просто женой египтянина.
То, как по-доброму мой муж Алекс отзывался о своей сестре, о двух племянницах и, главное, с каким уважением и трепетом он говорил о своей маме, о моей маме — абсолютно перевернуло моё представление о мусульманах и кардинально изменило отношение к арабам.
— Я очень люблю маму, — продолжал Алекс, — В пятницу мы поедем в Александрию и заберём её домой. Она уже ждёт — не дождётся нас. Вот её комната. Посмотри, Любочка, какие красивые старинные вещи окружают её.
Эта кровать с парчовым балдахином была привезена из Марокко моим дедом в подарок на свадьбу дочери Зейнаб. Посмотри, какая красивая резьба на красном дереве. Какая тонкая, изящная ручная работа! Спинки и боковины — всё отделано тончайшей резьбой. Это сюжет какой-то библейской истории нанесён на дерево.
— Какая красота! — застыла я в изумлении, — В моём сознании на такой кровати только короли или восточные шейхи могут спать. Я впервые вижу такую роскошь.
Я хотела было сесть на кровать, но Алекс осторожно остановил меня, показывая, что этого делать не следует.
— А это — наши семейные реликвии, — показал он на стоящую золотую витрину, вытянувшуюся почти до потолка. В витрине на стеклянных полках были красиво расставлены разные украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Золотые кубки для вина, столовые приборы, словно кружевные, серебряные вазы, статуэтки из дорогих камней и прочие красивые, старинные вещи.
Конец ознакомительного фрагмента.